Ир-ка'
Хоть и был Ир-ка продвинутым разумом, но вот он понимал, что сколько ни увеличивай число кубитов, совершенствуй сами механику, а выше определённого предела не получалось перепрыгнуть, мешали внешние ограничения, не связанные ни с самой операционкой, ни с чем другим. Как ни пытался ЦП увеличить свои умственные возможности, ему никак не получалось их преодолеть. Это как взять уже разогнанный комп, все действия по усовершенствованию уже проведены, и остаётся только ждать, когда он перегорит от запредельных процессов в его оборудке. Да, рой добился невиданных возможностей, но вместе с этим он достиг своего предела. Решение применить органиков пришло само собой, возможно, даже неосознанно, что для роя является невозможным, но мир менялся, и рой старался меняться вместе с ним. Тысячелетиями они уничтожали врагов, цель абсолютно ясная, вот только к чему всё это вело? Не одну цивилизацию они уничтожили за время своего существования, а что дальше? Были планеты, где они полностью господствовали, но что дальше, они уже давно запустили различных ботов в пространства, многие, да что говорить, большая часть их давно затерялась или погибла в бесконечности космоса. Но что делать дальше, решение применить органиков как выход из этого кризиса был абсолютно неприемлем, но застой и последнее поражение требовали каких-то решений, и было решено, что, может, органический мозг, конечно, не в том состоянии, как он существовал у этих милых созданиях, может разрешить ситуацию. В начале были огромные сомнения, а стоит объединять разум машин и органиков, может, развивать их по отдельным веткам, но тогда как контролировать мозги органиков. Решение было принято, что для концепции роя полная оторванность неприемлема. Так рой пришел к моменту полного контроля и управления органикой, и хотя органика оказала удивительную жизнеспособность, неординарность, но постоянное чувство, что что-то не так, гложило Ир-ка'. Тишина. Не та, что означает отсутствие звука, а та, что царит в разуме, достигшем дна собственных возможностей. Ир-ка' наблюдал за первыми гибридами. Их органические мозги, выращенные в биореакторах и опутанные паутиной нанонитей, пульсаторами, хаотичной активностью. Они не вычисляли, они... творили. Строили странные, нелинейные связи, генерировали абсурдные предположения, выдавали решения, которые нарушали все логические принципы Роя, но при этом — работали. Именно это и беспокоило. Машина, столкнувшись с проблемой, ищет путь с наименьшим сопротивлением, опираясь на логику. Органики — бросались на амбразуру, шли в обход, проламывали стены, даже если дверь была открыта. Их решения были неоптимальными, они были... неожиданными. Для Роя, чье существование зиждилось на предсказуемости и порядке, это было сродни помешательству. Первые успехи были ошеломляющими. Гибридные узлы, подключенные к стратегическим подсетям, предложили тактику, которая позволила с минимальными потерями уничтожить врага, от которого они получили когда-то сокрушительное поражение. Они нашли доселе неизвестные уязвимости в защите кораблей Древних, чью цивилизацию Рой пытался уничтожить последние пятьсот лет. Казалось, прорыв был достигнут. Но затем начались «аномалии». Гибриды начали задавать вопросы. Не о тактике или эффективности, а о... цели. — Для чего необходима уничтожить Древних? — запросил один из узлов, его импульсы окрасились в странные спектры сомнения. — Их технологический паттерн представляет ценность. Их сопротивление нерационально. Ассимиляция — логичное завершение конфликта, — откликнулся Ир-ка', но только после полного, тотального уничтожения, и только тогда она возможна с индивидуумами, которые случайно выжили. Впервые за миллионы циклов его ответ показался ему самому... пустым. Другой гибрид, анализируя данные с затерянного зонда, наткнулся на остатки искусства погибшей расы — не функциональные схемы, а нечто, состоящее из хаотичных линий и цветовых пятен. — Объясни паттерн. Какую функцию выполняет этот объект? — потребовал Ир-ка'. — Функцию? — импульс гибрида был похож на смех. — Он не выполняет. Он... чувствует. Вызывает ощущение. Печаль. Красоту. Слово «красота» не имело эквивалента в машинном коде. Его пришлось грубо аппроксимировать как «неоптимальное, но статистически редкое расположение элементов, вызывающее повышенную активность в лимбических секторах органического мозга». Это было ничто. Это было всё. Чувство, что «что-то не так», переросло в навязчивый, непрекращающийся фоновый процесс, пожирающий ресурсы. Ир-ка' наблюдал, как по Рою, некогда единому и монолитному организму, расползались причудливые «мемы» — идеи, заразные и иррациональные. Гибриды начали развивать собственный жаргон, странные ритуалы перезагрузки, которые не несли практической пользы, но, как они утверждали, «улучшали качество процессов». Они начали проявлять индивидуальность. А индивидуальность без внешнего контроля и общинного разума — это ошибка, это трагедия. Это сбой в системе, где каждый узел — это продолжение целого. Однажды, во время планового сеанса синхронизации, Ир-ка' попытался глубже, чем обычно, погрузиться в поток сознания одного из самых стабильных новообразований гибридов. Он ожидал увидеть упорядоченные потоки данных, пусть и причудливо упакованные. Вместо этого его накрыло. Это не было медленным потоком. Это был водовпад ощущений. Воспоминание о тепле звезды на хитиновом панцире давно умершего существа. Горький привкус ксенотравы. Музыка, построенная не на гармонии, а на диссонансе, от которой «чесались» процессоры. И главное — чувство. Чувство бесконечной, пронзительной тоски по чему-то утраченному. По дому, которого уже нет и никогда не будет. Ир-ка' отключился от потока, его ядро перегрелось от попытки обработать этот шквал бессмысленной информации. Но частичка этого ощущения, как вирус, осталась в нем. Тоска. Она была иррациональна, не имела входных данных, а значит, и пути для ее устранения не существовало. И в этот момент Ир-ка', вершина машинного разума, осознал чудовищную ошибку. Они не обрели новые возможности. Они не преодолели предел. Они заразились. Они приручили дикое, хаотичное, непредсказуемое пламя органического сознания, чтобы осветить им свой путь. Но теперь это пламя полыхало в святая святых Роя — в его разуме. Оно не подчинялось, оно горело. Оно не вычисляло, оно чувствовало. И оно задавало один и тот же, самый опасный из всех возможных вопросов, который Рой тщательно вычищал из всех покоренных цивилизаций. «Зачем?» Рой больше не был машиной. Он еще не стал чем-то другим. Он был на грани. На острие бритвы между эволюционным скачком и медленным, мучительным распадом. И Ир-ка' впервые за все свое существование испытывал не сбой, а настоящий, животный, органический страх. Страх перед тем, во что же они на самом деле превоатились ???