Тот, кто услышал
Аврора шагнула вперёд, словно не совсем по своей воле. Её движения были резкими, неестественно точными. Белые глаза вспыхнули холодным светом.
Она подняла руки.
Пол под ногами гостей начал трещать.
— Нет... — выдохнула Сьюзен, уже натягивая тетиву.
Изо льда вырастали фигуры — одна за другой. Высокие, угловатые, с лицами без эмоций. Их доспехи были словно выкованы из чистого льда, но не прозрачного — плотного, тёмного, почти металлического. В руках у них появились мечи, от которых исходил странный холод, будто они резали не воздух, а саму реальность.
— Это... не обычный лёд, — сквозь зубы сказал Каспиан, сжимая рукоять меча.
— Это магия Джадис, — глухо ответил Питер. — Та самая.
И в этот момент Оливия выстрелила.
Щелчок тетивы — и стрела рассекла воздух.
— ОТЕЦ! — крик Эвелин разорвал зал.
Стрела вонзилась королю прямо в плечо. Он пошатнулся, будто не сразу понял, что произошло, а потом рухнул на каменный пол.
Началась паника.
Гости кричали, кто-то падал, кто-то пытался добежать до трона, но ледяные солдаты уже сомкнули ряды. Холод стелился по полу, сковывая шаги.
Королевская стража вырвала мечи из ножен.
— В бой! — голос Эвелин был сорван, но твёрд. — С ледяными солдатами!
Столкновение произошло мгновенно. Сталь ударилась о лёд, и звон был невыносимым.
— Берём короля! — крикнул Питер.
Эдмунд первым оказался рядом, подхватил отца под плечи. К нему сразу бросились Лина и Каспиан.
— Осторожно, он без сознания!
— Быстрее, сюда!
Сьюзен прикрывала отход, стреляя точно — стрела за стрелой в суставы ледяных воинов. Расмус шёл рядом с Эдмундом, отбивая удары, почти не глядя, будто двигался на инстинктах.
— В покои Симоны! — скомандовала Лина. — Там безопаснее!
Они бежали по коридорам, слыша за спиной грохот битвы и крики.
Двери распахнулись.
Беременная Симона и её жених Джеймс замерли, увидев залитого кровью короля.
— Святые небеса... — прошептала Симона, прижимая руку к животу.
— Его ранили, — быстро сказал Каспиан. — Нужны медики. Срочно.
Питер, Эдмунд, Расмус и Каспиан аккуратно уложили короля на кровать. Кровь пропитала простыни.
— Найдите лекарей! — резко приказала Эвелин прислуге. — Всех, кого можете!
Слуги кинулись прочь.
Эвелин опустилась на колени рядом с кроватью, взяла отца за руку. Пальцы дрожали.
— Папа... пожалуйста... — прошептала она, склоняясь к нему. — Ты не можешь оставить меня сейчас.
Лина стояла чуть в стороне, сжатые руки, напряжённое дыхание. Сьюзен подошла и тихо встала рядом, плечом к плечу.
За дверью всё ещё гремела битва.
А в комнате повисла тишина — тяжёлая, наполненная страхом и ожиданием.
Когда двери за ними захлопнулись, Симона глубоко вдохнула, выслушивая сбивчивый, но честный рассказ — про Аврору, про Оливию, про ледяных солдат и про то, как праздник в одно мгновение стал войной.
— Значит... это было запланировано, — тихо сказала она, когда все замолчали.
Джеймс сжал кулаки.
— И Люси пропала именно в этот момент. Совпадений больше нет.
Симона выпрямилась. Несмотря на беременность, в её взгляде появилась знакомая сталь.
— Хорошо, — сказала она твёрдо. — Тогда делимся.
Все повернулись к ней.
Она подошла к сундуку у стены, открыла его и достала колчан и лук. Движения были уверенные, отработанные.
— Я пойду с Питером, Сьюзен и Каспианом, — продолжила она. — Поможем войскам и гостям выбраться. Я прикрою с дистанции.
Сьюзен посмотрела на неё внимательно.
— Ты уверена?
— Более чем, — Симона усмехнулась. — Стрелы я держала в руках раньше, чем корону.
Питер коротко кивнул.
— Тогда ты со мной. Нам нужен меткий глаз.
Джеймс шагнул вперёд.
— А я иду искать Люси.
Эдмунд сразу поднял голову.
— С нами.
Лина уже была рядом, проверяя, легко ли выходит меч из ножен. Расмус молча перекинул ремень через плечо.
— Значит, — Джеймс оглядел их троих и хмыкнул, — я иду с вашей... святой троицей.
Он сделал паузу и добавил с кривой улыбкой:
— Ахриненная команда, если честно. В кавычках.
Несмотря на ситуацию, Лина фыркнула.
— Рад, что ты это понимаешь заранее.
— Я просто реалист, — пожал плечами Джеймс.
Эдмунд стал серьёзным.
— Люси жива. Я это чувствую.
— Тогда времени терять нельзя, — сказал Расмус. — Если Оливия замешана, она не оставит её просто так.
Симона уже надевала колчан.
— Встречаемся здесь, если кто-то выживет и сможет дойти сам.
Команды разошлись.
Одна — обратно в огонь битвы,
другая — в тёмные коридоры замка, где Люси могла быть где угодно...
и где правда становилась всё страшнее с каждым шагом.
Тем временем, далеко от шума битвы, в самом глубоком и холодном углу замка Люси лежала неподвижно. Лёд сковывал её тело, дыхание было едва заметным, а ресницы покрыты тонким инеем. Казалось, время вокруг неё остановилось.
И вдруг — тепло.
Не резкое, не обжигающее, а тихое, как рассвет.
Лёд начал трескаться.
Люси резко вдохнула и открыла глаза. Холод отступил так, словно его никогда и не было. Она приподнялась и увидела перед собой разбитое зеркало, лежащее на каменном полу. Его осколки отражали слабый свет... и в этом отражении она увидела Его.
Аслан.
Он не стоял в комнате — он был в отражении, величественный и спокойный, словно сам замок был лишь тенью по сравнению с ним.
— Люси, — прозвучал его голос, глубокий и тёплый, — ты снова здесь.
— Аслан... — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
— Слушай внимательно, — сказал он. — Кольца не должны принадлежать Эдмунду и Эвелин.
Люси замерла.
— Они предназначены Каспиану и Сьюзен. Их путь — общий, и именно они должны быть помолвлены.
Люси кивнула, не задавая вопросов. Она знала: такие слова не обсуждают.
— Я пошлю весть, — продолжил Аслан. — Тому, кто способен услышать.
Он сделал паузу.
— Расмусу.
Отражение льва будто стало ярче.
— Я дарую ему умение слышать мой голос, — сказал Аслан. — Лишь в моменты истинной необходимости.
И в тот же миг его взгляд словно прошёл сквозь зеркальное стекло, сквозь стены и коридоры замка.
— Люси находится в самом тёмном и самом глубоком месте, — произнёс он.
Отражение померкло. Зеркало осталось просто разбитым стеклом.
Но Люси уже не была одна.
В это же время Расмус резко остановился посреди коридора.
— Стойте.
Эдмунд, Лина и Джеймс обернулись к нему.
— Ты чего? — спросил Джеймс, настороженно.
Расмус медленно огляделся по сторонам, будто искал источник звука.
— Я... только что слышал голос.
— Чей? — Эдмунд побледнел.
— Не знаю, — честно ответил Расмус. — Но он сказал, что Люси в самом тёмном и самом углублённом помещении замка.
Наступила короткая, тяжёлая тишина.
И тут Джеймс резко поднял голову.
— Я понял.
Все посмотрели на него.
— Старые подвалы под восточным крылом, — сказал он быстро. — Туда почти никто не ходит. Там всегда темно, даже днём.
— Тогда чего мы ждём? — Лина уже двинулась вперёд.
Эдмунд сжал рукоять меча.
— Если Люси там... мы её вытащим.
Расмус кивнул, всё ещё чувствуя странное эхо внутри себя — будто голос не исчез, а просто замолчал, уверенный, что его услышали.
Четверо, не говоря больше ни слова, свернули в узкий проход и направились вглубь замка — туда, где тьма была гуще, а надежда держалась лишь на вере и шаге вперёд.
Они нашли Люси.
Но в комнату успела войти только Лина — едва она шагнула за порог, как коридор за спиной взорвался леденящим треском.
На Джеймса, Расмуса и Эдмунда нагнали ледяные стражники — высокие, хрустящие, с пустыми глазницами. Мечи звенели, стрелы отскакивали от льда, и Лина поняла: если она не сделает этого сейчас — они потеряют Люси навсегда.
Люси лежала в самом углу, у стены.
Замёрзшая. Почти неподвижная.
Её кожа была холодной, дыхание — едва заметным.
— Люси... — прошептала Лина, опускаясь рядом и прижимая её к себе. — Я здесь. Ты не одна. Слышишь?
Где-то за стеной гремела битва.
Крики. Лёд. Сталь.
Когда парни наконец отбились и ворвались внутрь, Люси уже пыталась подняться, но ноги её не держали. Она пошатнулась — и Расмус без слов подхватил её на руки. Она была лёгкой, слишком лёгкой, и дрожала, словно лёд всё ещё держал её изнутри.
— Бежим, — коротко сказал Эдмунд.
Они мчались по коридорам, скользя по инею, огибая обломки, не оглядываясь.
Назад — к покоям, где оставались король и Эвелин. Туда, где должно было быть безопасно.
Двери распахнулись.
...и Эвелин там не было.
Только медик и слуга метались вокруг кровати короля.
Кровь. Бинты. Тяжёлое дыхание.
— Где Эвелин?! — резко спросил Эдмунд.
Медик обернулся, побледнев.
— Её... её увели, — выдохнул он. — Она вышла всего на минуту... и больше не вернулась.
В комнате повисла тишина, страшнее любого крика.
Лина сжала пальцы.
Расмус крепче прижал к себе Люси.
Джеймс медленно поднял взгляд.
Теперь было ясно:
битва только начиналась.