Глава 21
ЧОНГУК.
Лалиса поправляет остатки одежды и оглядывает пол в поисках забытых вещей, стараясь избегать тяжелого взгляда, который ощущает на себе.
Я был груб с ней.
Грубее, чем планировал, и ей это понравилось. Она приняла все, и теперь я задаюсь вопросом, сколько еще она могла бы вынести.
Тихие, жадные стоны, с которыми она разваливалась на части, ударили прямо по члену. Я заставлял ее кончать снова и снова, просто чтобы еще раз услышать эту сладкую мелодию.
- Ты в порядке? - спрашиваю я.
- Я в порядке. - Ее ноги подкашиваются, когда она обходит стол. Ей приходится опереться на поверхность, чтобы не упасть. Я с трудом сдерживаю улыбку.
- Не слишком болит? - спрашиваю, усаживаясь за стол.
Лалиса наконец-то встречается со мной взглядом. Ее темные глаза смотрят прямо в душу.
- Тебе не обязательно это делать.
Я приподнимаю бровь.
- Это?
- Это, - она указывает на нас.
- Этот спектакль заботливого любовника, который ты, видимо, решил разыграть. Мы просто потрахались. Это было хорошо...
- Хорошо? - перебиваю я.
Лалиса сверлит меня взглядом.
- Ладно, это было великолепно. Но мы просто потрахались, и все. Не нужно делать вид, будто это что-то большее.
- А именно?
Она вызывающе вскидывает подбородок.
- Это было на один раз и точка.
Эта версия Лалисы куда жестче той, с которой я познакомился полтора года назад. В ней появилась твердость - от настороженного взгляда до напряженных плеч. Она стала стройнее, чем я помню. Подтянутая, закаленная. Другая. Крепкая, как сталь. И, что удивительно, еще более привлекательная.
От нее исходит равная доля силы, стойкости и упрямства. Это не Афродита. Это Афина - богиня войны, замаскированная под женщину.
Я постукиваю пальцами по столу.
- Нет.
Лалиса холодно усмехается.
- Твое мнение никто не спрашивал.
- А я все равно высказался.
- Очень жаль.
Снова постукиваю пальцами. Ее взгляд невольно следит за движением.
- Ты готова рассказать, что делаешь в Firenze, прикидываясь стриптизершей?
Лалиса выпрямляется, на лицо опускается непроницаемая стена.
- Это не твое дело.
Теперь моя очередь холодно усмехнуться.
- Думаешь, я позволю тебе и дальше разгуливать тут, пока не получу ответы?
Она пожимает плечами.
- Можем подраться, если хочешь. Я с радостью врежу тебе еще раз.
Улыбаюсь, меняя положение в кресле.
- Я бы предпочел потрахаться. Мой член встает стоит только взглянуть на тебя, cara. Почему бы тебе не опуститься на колени и не познакомить с ним свой рот?
Лалиса сжимает зубы, но я не упускаю, как кожа на шее заливается румянцем.
- Этого не будет.
- Тогда впусти меня, - настаиваю я. - Я уже доказал тебе, что хочу защитить тебя, разве нет? Доверься мне.
На этот раз в ее смехе звучит издевка.
- С какой стати? Ты и сам не слишком-то был откровенен.
- Поясни.
- Как давно ты знаешь, кто я? - спрашивает она, опираясь ладонями на стол, подаваясь вперед.
- Как давно я знал, что ты та самая женщина с той ночи?
- Да.
- С самого первого дня.
Лалиса резко вдыхает. Выпрямляется, скрещивает руки на груди, ее взгляд снова становится ледяным.
- Так давно?
- Так давно, - подтверждаю я. - Я узнал тебя в ту же секунду, как увидел в темном переулке, cara.
- Как?
Жадная потребность обладать ею снова бурлит у меня в венах, когда встречаюсь с этим бурным, тревожным взглядом.
- Тебя легко было узнать, ведь я видел твое лицо бесчисленное количество раз с Карнавала.
Она хмурятся, и я не упускаю внезапного настороженного выражения лица.
- Где?
- Каждый раз, когда закрывал глаза ночью. Каждый раз, когда засыпал за последние восемнадцать месяцев, только чтобы найти убежище в воспоминаниях о тебе.
Она прикусывает нижнюю губу, и у меня будто что-то сжимается в груди. Я прочищаю горло, нелепо пытаясь избавиться от этого чувства.
- Я пошел за тобой в Firenze и влез на прослушивание, потому что должен был убедиться, что не схожу с ума. Я так часто видел тебя во снах, что сначала подумал не галлюцинации ли это.
Встаю и приближаюсь к ней.
- Если ты не скажешь, зачем пришла сюда, то, может, хотя бы скажешь, почему не пришла в ту ночь? Я восемнадцать месяцев ломал себе голову. - Слова царапают горло. - Избавь меня от мучений.
Она качает головой.
- Я... я должна была быть в другом месте.
Чем сильнее она упирается, чем глубже прячет свои секреты, тем сильнее хочу их раскрыть. Тем сильнее становится зуд, который ничуть не утих после того, как трахнул ее.
- Не спрашивай, почему я не пришла, Призрак. Не спрашивай, что я здесь делаю. Ничего не спрашивай. Ты не захочешь знать ответы. Поверь, они тебе не понравятся.
Она снова поднимает на меня глаза, и сила этого взгляда почти заставляет меня отступить. В них сияет непреклонная решимость, та, что бывает только у тех, кто по-настоящему, до боли любит. Та, которую ты видишь на лицах тех, кто пережил невыносимую потерю.
Ужасное предчувствие сжимает желудок.
И из этого сам собой рождается вопрос: - Ты мстишь за мертвого любовника?
Я даже не заметил, как задержал дыхание, пока она не качает головой и не отвечает:
- Нет.
Та одержимость, которую чувствую по отношению к ней, так же не понятна, как и неконтролируема. Я не должен был так беситься при одной только мысли, что она появилась в моей жизни из-за другого мужчины.
И все же расслабляюсь, плечи опускаются с долгим выдохом, когда слышу ответ.
Обхватываю ее затылок, разминая кожу.
- Я все равно буду спрашивать, зачем ты здесь.
Под моими пальцами учащается пульс.
- А я все равно буду говорить, что это не твое дело.
- Ничего, cara, - ухмылка медленно расползается по моему лицу. - Я пробью твои стены.
- На это не хватит всей жизни.
- Ты понятия не имеешь, насколько я терпелив.
Я десять лет вынашивал план мести. Потратить несколько недель на то, чтобы заставить ее доверять мне, будет детской игрой в сравнении с этим.
- Терпелив? - усмехается она. - Не в том, что касается меня.
Моя улыбка становится задумчивой. Я мягко провожу большим пальцем по ее щеке.
- Это правда, - говорю тихо. - Похоже, ты исключение из всех моих правил, cara.
Ее губы чуть приоткрываются, глаза затуманиваются. Я начинаю склоняться к ней, но в следующий момент она выныривает из-под моей руки и, освободившись, разворачивается.
Глотая ком в горле, произносит: - Один раз, и все, Чонгук.
- Ты говоришь это, чтобы убедить меня или себя?
- Тебя.
Уголки моих губ приподнимаются.
- Как скажешь.
Лалиса направляется к двери, но останавливается, когда снова окликаю ее: - Подожди.
Она оборачивается, настороженно следя за моими движениями, пока я не подхожу ближе и не набрасываю на плечи свой пиджак.
- Надень это.
- Зачем? - спрашивает она, хотя уже просовывает руки в рукава.
Мой взгляд медленно скользит по ее телу.
- Твоя одежда порвана, а по бедрам стекает сперма. Ты буквально ходячая реклама того, что с тобой только что происходило - четыре оргазма подряд с криками.
Лалиса закатывает глаза и снова пытается выйти, но я останавливаю ее. Мой взгляд опускается на губы.
- Кто был последним мужчиной, который целовал эти губы?
- Ты.
Из груди вырывается темное, гортанное рычание.
- До меня. Я имею в виду до вчерашнего дня.
Лалиса смело встречает мой взгляд. Долго держит его, прежде чем, наконец, отвести глаза.
Громко щелкает замок.
И она уходит.