Глава 11
— Это первый раз, когда женщина переодевается, а я не наблюдаю за этим. — Я закатила глаза и ничего ему не ответила.
Я почти бесшумно пробралась в ванную комнату и приняла тёплый душ. Затем вышла, но осознала, что не взяла с собой ничего, во что могла бы переодеться. Я оглядела помещение и нашла висящую на крючке рубашку Розарио. Я взяла её в руки и принюхалась. Она пахла приятно — его парфюмом и табаком. Хоть она и была ношеной, я всё же переоделась в неё. Это лучше, чем выйти к Розарио полностью обнажённой.
— Извини, я взяла твою рубашку. Надеюсь, ты не против, — сказала я, выходя наружу и вытирая волосы полотенцем.
Розарио лежал на кровати в одних лишь шортах, запрокинув руки под голову. Он оглядел меня с ног до головы и задержался на груди. Я тоже опустила взгляд к ней и поняла, что ткань просвечивает от влаги. Я резко бросила на пол полотенце и прикрыла грудь рукой. Его же это повеселило, и он улыбнулся.
Розарио хлопнул на место рядом с ним, приглашая меня устроиться рядом. Я тяжело вздохнула и всё же легла. Между нами была лишняя подушка, которую я поставила посередине, будто преграду.
— Это твоя сторона, а это моя, — сказала я, отвернувшись от него.
— Я же сказал, что не буду к тебе приставать, Виктория.
— И слава Богу. Нефиг меня травить!
— Розарио? — я смущённо повернулась к нему. Я напрочь забыла о традиции красных простыней. Он устремил свой взгляд на меня, ожидая, когда я продолжу. Его красивые, длинноватые локоны лежали на подушке. — Что мы будем делать с кровью?
— Не волнуйся, я порежу руку и капну пару капель на простыни завтра утром. — Я кивнула.
— На следующий день после свадьбы Малены и Адама я пришла на показ её простыней. Женщины её сильно смущали... — Глаза Розарио сверкнули, и он внимательно посмотрел на меня. Он сжал челюсть и задумался. Я и забыла, что Малена — его сестра. Видимо, его беспокоило это. Он ведь знал, что Малена не хотела этого брака, и, по сути, вина её брака была и на его плечах.
— Виктория, могу ли я спросить у тебя кое-что?
— Смотря что, — ответила я.
Розарио нахмурился и сделал паузу, будто подбирал слова, чтобы выразить свою мысль. Его красивая челюсть была сжата.
— Ты ведь знаешь, как всё было с Маленой и Адамом, вся эта история с местью, — тихо прошептал он, не отрывая взгляда от потолка. — Я понимаю, что сейчас они любят друг друга, но тогда... тогда всё было иначе. — Он смутился. — Я просто не мог спросить у неё напрямую и до сих пор не знаю правды.
— Розарио внимательно посмотрел на меня своими медовыми глазами. — Виктория, скажи честно — Адам заставлял её? Принуждал к тому, чего она не хотела?
Я почувствовала, как внутри меня всё напряглось. Эта тема явно была болезненной для него, но больше всего меня удивило, что он так заботится о сестре, несмотря на всю сложность их отношений. Они близнецы, но никогда не пересекались.
— Если я скажу тебе правду, позволишь ли ты мне спать в отдельной комнате? — спросила я, не поднимая глаз. Это было неправильно — использовать то, что Малена доверила мне, в своих целях. Но я знала: Розарио не расскажет. Он не тот, кто разбрасывается чужими тайнами. Особенно — когда речь о сестре.
Розарио немного отстранился, повернулся ко мне боком. Его глаза сузились, в них мелькнуло подозрение, но больше — тревога. Он кивнул. Я чувствовала исходящее от него напряжение и нервозность.
— Если скажешь правду — разрешу. Обещаю.
— Он не принуждал её, — произнесла я тихо. — Никогда. Не тронул без её воли. Но... всё было не так просто.
Розарио не перебивал. Он замер, вслушиваясь в каждое слово. Я ощущала его тревогу и беспокойство, но всё же он облегчённо выдохнул, когда я сказала, что он не принуждал её.
— Но он напугал её. Намеренно.
— Напугал? — уточнил Розарио.
— В первую же ночь он убил при ней человека и размазал его кровью простыни, — прошептала я. — Кажется, его звали Хайман.
Розарио сузил глаза. Было понятно, что он знал, кто это.
— И оставил её одну.
— Он изуродовал её первую ночь. Даже если не прикоснулся, — с горечью ответил Розарио.
Я промолчала. Он был прав. Но я знала, что Адам тоже изменился. И Малена простила его. Возможно, даже за это. Он тоже знал это, но всё же чувство вины его не отпускало.
— Как она это пережила?
— Не знаю. Ей стало легче, когда она узнала, что Хайман был педофилом. Малена рассказала мне это чуть позже. Но она сильная. Очень сильная. А ещё... она простила его. Постепенно. Всё изменилось. Они теперь вместе, по-настоящему. Я не знаю, как это возможно, но она любит его. И он любит её. Сильно. Настолько, что забыл о мести и простил тебя.
— Знаю, — прошептал он. — Спасибо, что рассказала, — выдохнул он, но всё же выглядел задумчиво.
— Ты сдержишь обещание? — напомнила я чуть мягче.
Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то новое.
— Да, спи где хочешь с завтрашнего дня, — ответил он устало. — И, Виктория?.. — внезапно сказал он. — Если он хоть раз ещё причинил ей боль — ты скажешь мне. Даже если она попросит молчать. Обещай.
— Обещаю, — ответила я, а затем отвернулась от него. Сна не было ни в одном глазу.
Многое произошло, и я не до конца это осознавала. Мой брак не был настоящим, а это значит, что я всю жизнь проживу рядом с мужчиной, который будет проживать свою жизнь ярко и красочно, испытывая любовь и прелести близких отношений с женщинами. А что касалось меня — я должна была быть верной до конца своих дней.
Розарио чётко дал понять это. При этом он предлагал мне заниматься с ним любовью — но без обязательств. На природном уровне, ради удовлетворения моих потребностей.
Я слышала его спокойное дыхание позади себя, и меня тянуло к нему. Мне хотелось с ним говорить и узнать его ближе. Но я также осознавала, что я для него ничего не значу.
А может, он тоже хотел жениться на другой? Вдруг у него есть возлюбленная? Всё это было ради его близнеца...
Я тихо заплакала, почти бесшумно, чтобы Розарио не услышал, но он заметил. Он заёрзал на месте, и подушка между нами полетела на пол.
— Виктория? — позвал он меня, но я не повернулась.
Пару секунд он молчал, а затем одним движением повернул меня к себе, нависая надо мной. Он выглядел растерянно, непонимающе. На его лице промелькнула незнакомая мне эмоция.
— Ты плачешь?
— Я вовсе не плачу! — сказала я, отворачивая лицо в сторону, но он снова сжал моё лицо рукой и вернул зрительный контакт.
— Я сделал что-то не так? — с сожалением произнёс он. — Прости, если напугал тебя, красивая.
— Это ты меня прости, Розарио, — спокойно ответила я, сев на кровати.
Он чуть отстранился от меня, но всё ещё был близко. Его рука потянулась к моему лицу, и он вытер мои слёзы.
— Я не должна была соглашаться на брак и обременять тебя. Ты заслуживал влюбиться и завести семью. Настоящую семью, Розарио. Я знаю, что ты сделал это ради сестры. Тебе это было не нужно. И я в целом веду себя нагло по отношению к тебе, хотя должна быть благодарна.
Розарио застыл, молча слушая всё, что я ему говорила на одном дыхании. Его глаза бегали по моему лицу, будто он не верил, что я только что ему сказала.
— Виктория, ты не обременяешь меня. Это мой осознанный выбор. Малена здесь ни при чём. Да, она сыграла некую роль в этом, но точно не главную. — Он схватил меня за плечи и заглянул в мои глаза. — Красивая, не думай, что ты мне чем-то обязана. Это я обязан тебе. Если бы не ты, Милош просто застрелил бы меня. Считай, что это благодарность за то, что ты спасла меня в тот день.
Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. Нежно, с теплом. Затем он откашлялся и нервно заёрзал на своём месте.
— Что-то не так? — уточнила я.
— Не знаю, с чем это связано, но у меня встал, когда я увидел твое заплаканное лицо.
Я ошарашенно взглянула на него. Его лицо озарила ухмылка. Я перевела взгляд на его шорты, через которые была видна эрекция, и смущённо отвела взгляд. Я покраснела, а затем снова посмотрела на Розарио и закатила глаза.
— Ты просто невыносим, Розарио! — процедила я и плюхнулась на подушку.Он рассмеялся и лёг рядом.
— Сладких снов, красивая.
— Спи, Розарио!