Глава 18
Даня
— Этот парень, программист, которого ты нашел, очень толковый, — отец изучает цифры по «Пряничному домику», по старинке используя бумажные распечатки. — Спасибо, сын…
Разложив на столе перед собой страницы формата А4, меняет их местами, выстраивая гармошкой в нужном порядке.
— Без проблем, — отвечаю, тоже изучая цифры.
В отличие от него я делаю это с помощью своего ноутбука и экономлю семейному бизнесу бумагу. Не нужно особо впариваться в цифры, чтобы понять — дела у нас отлично. По крайней мере, с бизнесом. Сфера моей личной жизни выглядят как минное поле, и я до сих пор не навел порядок там, где допустил этот гребаный хаос.
Одно то, что на мой телефон уже два дня не поступает звонков и сообщений от Юли, делает меня раздраженным и некоммуникабельным.
Думать о ней постоянно — мое новое хобби.
За окном отцовского кабинета на втором этаже складской базы темно. Глядя в окно, вижу, как под фонарем на парковке пляшет мартовский дождь.
Я даже не знаю, где ОНА сейчас находится.
Это напрягает так сильно, что, скатившись на стуле с ноутбуком на коленях, я барабаню пяткой по полу и делаю это почти громко.
Мы слегка поцапались два дня назад, после того, как я забрал ее из торгового центра.
Блять.
Хорошо, не слегка.
Два дня назад она обмолвилась о том, что рассматривает вероятность работать официанткой в ночном клубе.
Я никогда не работал на кого-то, кроме своего отца, но точно знаю, что работать официанткой в ночном клубе — супердерьмовая идея. Я высказал свое мнение и пожелание выкинуть этот бред из головы. Девушка, которая свалилась на меня, как бочка с керосином, заверила, что сама разберется, где и как ей работать и что это не моего ума дело.
Отлично, раз так.
Теперь я сам не свой. Я слишком сильно хочу ее увидеть, и я знаю, что она хочет увидеть меня, но если она хочет проверить, кто из нас упрямее, то я сыграю с ней в эту игру.
Сжав зубы, ударяю пальцем по пробелу, издавая щелчок на весь кабинет.
— Завтра ужинаем в том ресторане на Набережной, мать предупредила? — голос отца въезжает в мое сознание, где за образом двух сверкающих зеленых глаз я нихрена перед собой не вижу.
— Нет, — вперяю взгляд в монитор.
— Уточни у матери. Я что-то со временем не уверен.
Мне не нужно идти к гадалке, чтобы понять, по какому поводу это мероприятие.
Ника надела себе на палец кольцо, которое я видел впервые и которое только слепой мог бы не заметить. Пока мои взбесившиеся мозговые процессы обрабатывали “проблему”, перед которой я оказался в день ее рождения, она создала мне еще одну — заявила всем вокруг, что мы обручились. Опровергать это в присутствии тридцати посторонних человек было бы верхом глупости. Почти никому из них, за исключением моей семьи и ее отца, нет дела до нашей помолвки, а вот до скандала дело есть всем.
Устраивать скандал в собственном доме во время праздника — до такого не додумался бы даже Влад. Он как таблицу умножения знает — сор из избы выносить нельзя, но это не значит, что я не зол.
Причина, по которой я все еще официально обручен, заключается в том, что я не хотел бы в порыве бешенства совершить поступок, о котором придется жалеть до конца жизни.
Лет в десять Ника наглоталась таблеток. Я не очень хорошо знаком с той историей, и о ней вообще мало кто знает. Я никогда не придавал ей значения, и сейчас не знаю, стоит ли придавать.
На протяжении тех лет, что мы знакомы, я чувствовал к Нике разные вещи. Детскую симпатию, влечение, как к девушке, когда у нее появилась грудь, а мой пубертатный стояк потерял девственность. Лет с семнадцати из каждой поездки на отдых я возвращался с пустыми яйцами. С Марком мы повидали всякое. Но в какой-то момент меня увлекла потребность защищать Нику и за ней присматривать. Я был в нее влюблен, наверное, был, а теперь даже звук ее имени выводит меня из себя. Очевидно, она тоже это понимает, потому что держится подальше с тех пор, как я уехал с ее дня рождения, никого не предупредив.
— Я тебе еще нужен? — поднимаю глаза на отца.
Через очки рассматривая документы, он интересуется:
— У тебя сложная полоса в жизни?
Ответ на его вопрос требует тщательного выбора слов, а к этому я сегодня не готов.
Единственный человек, с которым я готов делиться мыслями и, блять, желаниями, испытывает на прочность мои яйца. Судя по всему, прочность у них минимальная, потому что мне хочется наплевать на все и набрать ее номер.
— У меня все отлично, — отвечаю отцу, вставая со стула.
Сделав два круга по центру, все же упираюсь капотом в забор дома Ники.
В окнах многоэтажки местами горит свет, местами его нет. Что касается ее окна — она дома.
Слушая работу двигателя, смотрю на кирпичный фасад и думаю о том, как мало мое желание приближаться к этому дому. Оно не просто мало, а запредельно нулевое, но во мне достаточно злости, чтобы это сделать и чтобы немного побыть беспринципной скотиной.
Глушу мотор и выхожу из машины, набросив на голову капюшон толстовки, чтобы не вымокнуть под дождем. Мой собственный комплект ключей позволяет прийти в квартиру Ники без предупреждения, и я пользуюсь этим преимуществом без зазрения совести.
На ней футболка и спортивные лосины, заправленные в теплые вязаные носки. Волосы распущены и лежат на плечах гладкими светлыми волнами. В ответ на это зрелище я испытываю желание протянуть руку и свернуть ей шею, особенно когда справившись с удивлением, она улыбается и говорит:
— Привет, любимый.
Проигнорировав это приветствие, прохожу в квартиру и расстегиваю куртку.
Ника топчется на месте, наблюдая за мной исподлобья. За моими движениями и действиями. Сама она складывает под грудью руки, и выглядит это так, будто она не знает, куда их деть. Если это признак подскочившего адреналина, то я не против. Ей стоит волноваться, потому что к мирным переговорам я нихера не расположен.
— Ты голодный? Я сделала лазанью. Будешь? — спрашивает подчеркнуто будничным тоном.
— Да, — отвечаю, бросив на комод свою куртку.
Ее глаза кружат по моему лицу.
Она не знает, чего от меня ждать, и это правильно.
Выгибаю брови, изображая немой вопрос.
Чуть поджав губы, она идет на кухню. Я направляюсь следом и сажусь за стол, прихватив по дороге лежащее в вазе яблоко.
Ника старательно делает вид, будто ничего особенного не происходит, но ее волнение выдают всякие мелкие детали. Вроде того, что она забывает надеть перчатки, прежде чем схватиться за стоящую в духовке посуду или того, что локтем она задевает стоящий на краю барной стойки стакан.
Он падает на пол. Осколки разлетаются во все стороны, после чего вокруг нас образуется мертвая тишина.
Замерев у холодильника, Ника переводит на меня глаза и выпаливает:
— Не смотри на меня так.
— Как так? — интересуюсь.
— Вот так, — она пожимает плечом и резко меняет свое поведение.
Становится спокойной и расслабленной. Подойдя к кофемашине, принимается ее загружать.
Я уже не уверен в том, что знаю ее достаточно хорошо, но мне на это насрать. То, что я знаю о ней наверняка — она любит жизнь, в противном случае в коридоре на входе не громоздились бы гора брендовых магазинных пакетов. Не уверен, что в данном случае это имеет значение, поэтому, встав из-за стола, направляюсь к поставке с кухонными ножами и достаю нож среднего размера.
Рассматриваю его, вертя в руке.
— Что ты делаешь? — Ника делает два шага в сторону, прижимаясь поясницей к столешнице.
Бросив на нее взгляд, спрашиваю:
— Ты знаешь, что вены нужно резать вдоль, а не поперек?
Примеряю нож к своему запястью, чуть резанув по коже.
Острый, зараза…
— Даня! — выкрикивает в панике.
— Хочешь попробовать? — интересуюсь, протягивая нож ей.
Сжав губы и громко дыша, она смотрит то на меня, то на него. Опять выгибаю брови, призывая ее не тормозить.
На ее щеках появляются красные пятна.
— Дать побольше? — спрашиваю ровно.
Злость в ее глазах меня не пугает. Я не слышал, чтобы самоубийства совершались от злости.
На ее пальце все еще присутствует кольцо, напоминая мне о том, как мастерски она умеет творить херню, но масштабы ее херни я могу проверить, только прощупав границы.
— Я оставлю его здесь, — кладу нож на стойку. — Развлекайся.
Развернувшись, направляюсь к выходу, больше не собираясь сюда возвращаться.
Резко оборачиваюсь на звук бьющегося стекла. Осколки кофейной чашки добавились к тем, что остались от стакана.
Схватив нож, Ника заставляет меня испугаться, но только на секунду, потому что, размахнувшись, она швыряет его в стоящий на подставке сервиз.
— Кто она?! — орет, сбрасывая на пол форму с лазаньей. — Кто?!
Я не собираюсь отвечать. Единственное, на что я способен, проследить за тем, чтобы она случайно не поранилась.
— Думаешь, можешь просто так уйти к какой-то шлюхе?!
— Ника, — говорю вкрадчиво. — Прекрати.
— Я подожду, когда ты натрахаешься, — тычет в меня пальцем. — Посмотрим, как ты тогда запоешь! Возьмешь ее с собой в Москву? Она в курсе, что ты уезжаешь?
Она наступает на охеренно больную мозоль, и я непроизвольно напрягаю челюсть.
— Мне пора, — бормочу, двигаясь к выходу.
— Ха-ха–ха… — смеется мне в спину. — А с родителями ее познакомишь?
Молча шнурую кроссовки, пока она продолжает вываливать на меня дерьмо, выскочив в коридор вслед за мной.
— Передавай привет своей шлюхе! — выплевывает мне в спину, когда берусь за ручку двери.
Выйдя из квартиры, я игнорирую лифт и спускаюсь с девятого этажа по лестнице. Минуя пролеты, решаю отправиться в спортзал и выбить дерьмо из боксерской груши, потому что у меня нет ответов на вопросы, которые только что задавала моя бывшая девушка.
Юля
— Что ты решила? — Алена задумчиво изучает экран большого и очень навороченной музыкального автомата, над которым мы зависли, как дети в музее современной техники. — Я просто темный лес… — резюмирует, листая «страницы» и гуляя пальцем по сенсорным кнопкам меню, в котором вот так, с первого раза, разобраться не так уж просто. — Так что? — смотрит на меня, оставляя попытку поставить какую-нибудь музыку.
— Я согласна… — обернувшись через плечо, осматриваю зал кафе, которое ее парень планирует открыть через несколько недель.
— Вот и славненько, — хихикает Алена. — Это лучше, чем работать в какой-нибудь «Барабуле», где одни пьяные идиоты…
— Да… — отвечаю тихо.
Мне предложили место официантки с возможностью перейти в бармены, если я решусь пройти курсы.
Здесь очень стильный интерьер с множеством мелких деталей, вроде развешанных по стенам старых виниловых пластинок и гитар, а барная стойка выполнена из темно-коричневого дерева, состаренного так натурально, будто она из позапрошлого века. Очень колоритно и круто. И судя по всему, это будет открытие года, так что чаевые мне обеспечены.
Сегодня здесь человек тридцать «своих». Это друзья Никиты, парня Алёны, то есть, отборные мажоры города в такой концентрации, какую увидишь далеко не каждый день. Это что-то вроде презентации заведения, и она проходит на ура. Я здесь случайный гость. Меня позвала Алена, чтобы я могла «осмотреться», но мой внутренний компас такой подавленный, что я с трудом выжимаю из себя улыбку, когда встречаюсь глазами с Лексом, который развлекает компанию девушек «от Гуччи» рядом с барной стойкой.
Приложив два пальца ко лбу, он салютует мне в своей любимой беспечной манере.
— Он на тебе дыру протер, — замечает Алена. — Откуда ты его знаешь?
Втянув в себя воздух, снова смотрю на автомат.
— Долгая история… — отвечаю Алене.
Здесь не только Лекс. Еще здесь Марк, парень Лены. Она и сама здесь, и я с трудом не показала ей средний палец. Даже сейчас мой затылок печет, а мысли, как полые деревяшки.
С тех пор как я увидела здесь его друзей, меня разрывает на части.
Я не знаю, где он сам.
Мы поссорились три дня назад, и я раз пятьсот хотела плюнуть на все и написать первой. Наверное, мне нравится страдать и перемещаться в пространстве, как сомнамбуле, раз я до сих пор этого не сделала, но он так привык раздавать людям указания, что перестал это замечать.
У меня не так много предложений с нормальной работой, чтобы я разбрасывалась ими, потому что так решил Даниил Милохин! Но как бы там ни было, я именно это и сделала… отказалась от места в ночном клубе “Барабуля”, хотя зарплата там обещала быть в разы больше. Я сделала, как он хочет, черт возьми.
То, что я все еще здесь и не спешу уходить — еще один шаг ему навстречу.
Он знает, где я нахожусь.
Я обновила историю в своих соцсетях полчаса назад, и я знаю, что он ее видел.
— Музыка будет или нет? — за спиной Алёны возникает Никита.
Обнимает ее под ребрами, прижимая к себе, и заглядывает в экран автомата через ее плечо.
— У меня мозгов не хватает, — смеется она ему в шею.
Я отвожу глаза, чтобы не видеть, как они целуются.
Эта сцена заставляет чувствовать себя ужасно одиноко в помещении, забитом людьми. Я здесь лишняя, потому что почти никого не знаю, а тех, кого знаю, предпочла бы вообще не видеть, особенно Влада, который заходит в кафе в компании какой-то телки.
— Черт… — шепчу, впервые в жизни испытывая желание слиться с обстановкой.
Я слишком расстроена, чтобы в одиночку противостоять негативу в свой адрес, тем более, на чужой территории, но бежать вот так, поджав хвост, тоже не могу. Ведь я собираюсь здесь работать, и я не позволю Владу и его команде выкурить себя отсюда.
Это не значит, что мне не страшно. Теперь, когда я знаю, на что они способны…
Никита водит пальцем по экрану, и через секунду из автомата начинает звучать долгожданная музыка.
— Да будет свет, — посмеивается в ответ на кислую мину Алены.
— Чем тебя угостить? — слышу у себя над ухом и оборачиваюсь.
Лекс раскачивается на пятках, засунув руки в передние карманы джинсов. Его глаза с прищуром проходятся по мини-платью, в которое я одета. Оно желтое и без бретелек, а ботинки на шпильках добавляют мне восемь сантиметров роста.
Прятаться в углу очень заманчиво, но рано или поздно Влад все равно меня обнаружит. По крайней мере, я к этому готова, хоть и не знаю, что стану делать в случае чего.
— Может “секс на пляже”? — Лекс хищно улыбается, предлагая мне этот коктейль.
От намеренной двусмысленности своего предложения он в восторге, а мне хочется закатить глаза. Я успела изучить меню, поэтому отвечаю:
— Я буду “стакан-лимон”.
— Сильно, — скалится он. — Пошли? — кивает на барную стойку.
В попытке стряхнуть напряжение, расправляю плечи. По дороге ловлю на себе взгляд Влада и игнорирую его, сделав вид, будто мы вообще не знакомы. По голым плечам проходит легкий сквозняк, наверное, потому, что снова открылась входная дверь.
За телами мелькающих мимо людей я вижу, как в кафе заходит муж моей сестры, Кирилл Дубцов, а за ним в дверях появляются до боли знакомые широкие плечи, одетые в зеленую парку.
С тех пор как Даниил Милохин появился в моей жизни, сердце научилось мастерски выскакивать из груди и возвращаться!
Оно начинает скакать в груди так, что кровь в моих венах становится горячей и бешеной.
Забираюсь на барный стул, боясь того, что свалюсь со своих шпилек. Пытаясь сосредоточиться на том, что говорит Лекс, мну свою сумочку и с сумасшедшим волнением наблюдаю за тем, как вошедшие в кафе парни раздеваются, успевая пожимать руки всем, кто попадается на их пути.
Пока Лекс делает заказ, я не могу отлепить глаз от улыбающегося лица на том конце зала.
Боже, как я скучала…
Я не должна так пялиться на него. Не должна.
Повернув темноволосую голову, Даня осматривается.
На нем серый свободный свитер и черные джинсы.
Звуки музыки глушит настойчивый “бам-бам-бам” у меня в ушах, когда его глаза останавливаются на мне. Продолжая болтать с каким-то парнем, он прогуливается ими по моему телу, задерживая взгляд на ногах в черных капроновых колготках.
Мои глаза расширяются, когда, хлопнув парня по плечу, Даня двигается к барной стойке так целенаправленно, что у меня не возникает сомнений, куда он идет. Он идет прямо на меня! С таким решительным видом, от которого в приступе паники я мечусь глазами по залу, пытаясь понять, что такое он, черт возьми, задумал?!