Амалия
Непринуждённая дорога, тянущаяся от нашего особняка до поликлиники, которая находится под влиянием Федерального органа исполнительной власти, заставляет меня нервно вжиматься в обивку сидения, неразжимая вспотевшие ладони. Ярые подёргивания правой ногой, привлекают внимание, Кристофера и он мгновенно обхватывает моё бедро своей огромной ладонью, останавливая, но не резво, а скорее осторожно, словно страшась, что я вот-вот рассыплюсь на тысячи хаотично, расположившихся на дне салона автомобиля осколков, от пронизывающего меня удушающего страха.
-Принцесса, перестань накручивать себя - холодно, чеканит, Крис, озадачивая меня своей немногозначительной реакцией, сковывая моё и так взвинченное тело - иначе, я совсем свихнусь от собственных переживаний - горемычно, вздыхая, признаётся он, от чего моё напряжение отходит на второй план, а тело невольно расслабляется.
-Крис, мне страшно - шепчу я, не в силах разжать сомкнутые между собой ладони, скатываясь по спинке сидения, и томно вздыхая, прикрывая глаза.
-Не думал, что когда-нибудь это скажу, но я чертовски напуган - убирая ладонь с моего бедра, он хватается за руль, буквально вцепляясь в него крепкой хваткой, будто в спасательный круг, решающий исход....жизнь или смерть? Чёрт! - я Кристофер, блядь, Морок, грёбаный каратель человеческих душ, и я до ужаса напуган! - рявкает, он, ударяя по рулю со всей дури, вскрикивая от мученической тревоги и парализующей боли - я слишком сильно люблю тебя, Принцесса - горемычно, вздыхает он - именно поэтому, я не даю себе даже малейшего повода подумать о чём-то, что может причинять тебе хоть какую-то незначительную боль - по стёклам автомобиля, скатываются капли проливного дождя, заглушающего все звуки извне - ты....ты мать его, только ты волнуешь меня! - парирует во всю глотку, Кристофер, приоткрывая окно на проветривание, при этом включая функцию обогрева ног, чтобы я не замёрзла - если бы, я был алкоголиком, то давно бы бросил это пагубное дело, только потому, что ты не переносишь спиртное - кожаная обивка руля в буквальном смысле слова хрустит под его убийственной силой - если бы, я был зависим от табака, то незамедлительно промыл бы себе рот с мылом, просто потому, что тебе это не казалось бы сексуальным - тон его голоса точен и стоек, однако выражение его лица, говорит об обратном..он действительно опасается...за меня..он переживая за меня, Кристофер Морок, переживает за меня - если, бы передо мной встал бы выбор между тобой и миром в стране, я бы и не думал вовсе... - оставляя одну из ладоней на руле, второй он касается моего лица, без страха перемещая свои глаза цвета горячего шоколада на меня, разглядывая, будто бы перед ним редкий цветок, занесённый в Красную книгу, заставляя восхищаться и почитать его, как ни что другое на всём белом свете - я всегда выберу тебя, Принцесса. Ты не очередной удачный лот, ты приоритет, вселяющий в меня желание жить, во имя тебя - его глаза снова возвращаются на дорогу, вынуждая меня опустошённо выдохнуть от нехватки его касаний на моей коже и вымучено замычать из-за дефицита его мрачных глаз на моих губах.
-Ты невероятен, Кристофер - всё на, что хватает моей несвязной речи, от сгустка паники и благодарности, застрявших под самым эпидермисом, разъедая меня изнутри.
-Ты мой грёбаный смысл жизни, Амалия и мне предписано самим властителем Ада, отцом преисподнии, беречь тебя и твоих демонов от губительного влияния со стороны чужаков. Я твой чёртов раб, Принцесса! - резко затормозив, его ладони обхватывают моё лицо, пока глаза хаотично блуждают по моим губам - мне неимоверно страшно от мысли, что ты напугана - признаётся он - я ощущаю себя последним ублюдком, не способным успокоить твоих мрачных демонов - его большой палец прокатывается по моей нижней губе и оттягивает её, вызывая во мне табун мурашек - скажи, что я должен сделать, чтобы тебе стало легче...скажи, что я могу для тебя сделать, чтобы ты перестала терзать себя дурацкими сомнениями и паникой, распространившейся по всему твоему греховному телу - его голос, надрывается, а грудная клетка вздымается в бешеном темпе, словно дыхание вот-вот остановится.
-Будь рядом - мой шёпот, окутывает нас обоих, укутывая пеленой неизвестности - и всё.
-Всегда и навечно, Принцесса - он целует мой уже не курносый нос, а затем лихорадочно покрывает горячими поцелуями всё мою лицо, не забывая про носогубную складку, и подрагивающие веки, останавливаясь в миллиметре от моих губ, он ухмыляется и проводит большим пальцем по моей щеке - запомни, ты моя слабость и приказывать мне можешь только, ты, моя искусительница - проводя носом, по моим губам, шепчет он, испуская гортанный рык - а если, ты захочешь воспользоваться своим влиянием надо мной прилюдно, то мне придётся убить каждого, кто станет свидетелем того, как я становлюсь грёбаным выдрессированным щенком, перед своей пока ещё невестой и то, как жадно я поглощаю вкус её манящих губ, издавая отчаянные стоны, как чёртов девственник - усмехается он.
-Выдрессированный щенок? - переспрашиваю я, опуская ладонь на его вздымающуюся грудь, ехидно улыбаясь, чувствуя то, насколько он падок на мои касания - девственник? - прижимаясь своей грудью к его, цежу прямо ему в губы - ты, мой Дьявол, Кристофер - обхватывая его лицо дрожащими руками от переизбытка слившихся воедино эмоций, шепчу я.
-А, ты моя, Принцесса..Принцесса, принадлежащая Дьяволу - издавая зловещий рык, он врезается в мои пересохшие губы и мычит, притягивая меня вплотную к себе.
-Твоя - шёпотом, дополнила я, судорожно вдыхая горький запах дорогого парфюма, который перманентно вонзился в мои гайморовые пазухи, заставляя уткнуться в изгиб его шеи, как можно сильнее, как можно плотнее к изувеченной коже, пережившей не мало химических ожогов. Как агент ФСБ, Кристофер был вынужден, как убивать, так и страдать от налётов вражеских группировок, не одобривших вынесенного приговора со стороны Государственной власти, он был не только карателем человеческих душ, но и израненным зверем, которому не было дела до собственной безопасности, пока он мог дышать полной грудью, не опасаясь за то, что у него снова отберут свободу и возможность быть тем, кто он есть. Быть настоящим Дьяволом в человеческой шкуре, а не калекой с привязанными к подводному камню ногами, и перебитыми сплошь и рядом пальцами. На его коже не мало уродливых рубцов, и старых шрамов нанесённых временем, а кисти рук всё ещё дрожат время от времени, из-за чего не часто, но он всё же носит кожаные перчатки, напоминающие мне о нашей первой встрече, однако...его раны далеко не те, что видны на его забитой мифологическими узорами коже, следы из прошлого того загнанного в угол и привязанного к больничным койкам мальчика глубоко внутри...они находятся в его далёком подсознании, которое играет с ним в злые игры, оно мучает его нахлынувшими воспоминаниями и гложет настоящим, которое кажется слишком нереальным, он потерян, избит жизнью и обречён своей сущностью Дьявола воплоти, вот только теперь, у него есть я, и я сделаю всё, чтобы стать его пристанищем, местом силы, единственной, кто сможет вернуть его из пучин мрака и той, которая сумеет подарить ему настоящую семью.
-Мне абсолютно плевать, если меня лишат рук и ног, сделают недееспособным и безобразным пугалом - его голос твёрдый и жестокий, словно его уже лишили возможности ходить и касаться чего-либо, однако сожаления я в нём не слышу, он будто бы горд - впрочем, это всё не имеет значения, пока мои глаза целые и невредимые - его медово-коричневые омуты, завладевают моими глазами цвета неба, не давая мне отвезти взгляд ни на дюйм, он полностью владеет моими внутренними демонами, доставляя им невообразимое удовольствие, наблюдая за тем, как отчаянно они нуждаются в его внутреннем монстре - пока я могу смотреть в твои бездонные пустые глаза льдисто-голубого цвета, вынуждающего гореть всего меня от бессознательного желания владеть всей твоей сущью, моя дорогая, Принцесса - холодная улыбка расплывается на его лице, вызывая табун студёных мурашек - твой чарующий голос, срывающийся на крик, когда мой внутренний монстр в очередной раз берёт тебя, жёстко, грубо и резко, твои прямые чёрные, как смоль волосы, которые я накручиваю на кулак, когда ты сладко стонешь, заглатывая мой член, твои изящные пальцы, которыми ты доводишь себя до изнеможения, желая большего и твои манящие губы, обрушивающиеся на мои, искусанные до крови и синевы, отчаянно прокладывающие невидимую дорожку по моей груди, оставляя на ней горячие поцелуи - гортанный рык, прорывается сквозь бездушную пелену его безразличия - всё - это принадлежит мне! - его шершавая кожа ладони, прокрадывается под мою драповую юбку ало-красного цвета, олицетворяющего кровь, оттягивая резинку трусиков, задевая чувствительную кожу - вся ты, Амалия принадлежишь мне! - прикладывая большой палец к моей сердцевине, чеканит он, заставляя меня судорожно сглотнуть, и поддаться вперёд - Принцесса, я начинаю ощущать себя сатиром - усмехается он, лишая меня очередной дозы удовольствия - давай для начала, удостоверимся в том, что ты носишь под сердцем нашего ангела, иначе я снова сорвусь с цепи - болезненно стонет, Кристофер, поправляя ремень в тесных на вид брюках - я не хочу, быть для тебя всего лишь тем, кто отменно трахается и доводит до гастрономического оргазма, я хочу быть для тебя всем, Принцесса - его огромная ладонь нежно поглаживает мою щёку.
-Будь всегда рядом и не смей вынуждать меня ломать тебе рёбра, иначе я собственноручно лишу тебя твоих коренастых ног и крепких рук - переместив свою ладонь поверх его, я вонзилась в него сердитым взглядом - мне не нужно, чтобы ты сглаживал свои острые углы и унимал своих внутренних чудовищ - беря его бережно прижатую к моей щеке ладонь в свою, я преподнесла её к своим губам и легонько поцеловала, словно и вовсе не касаясь повреждённой кожи - я люблю всего тебя и сгораю от любопытства изучить тебя ещё сильнее - мои глаза зажигаются энтузиазмом - в конце концов, ты теперь в моей власти, чёртов Морок и нам есть, что обсудить - ухмыляюсь я, ловя подогревающий меня звериный оскал.
-Принцесса, я обязуюсь сожрать тебя, как доисторический мамонт, или пожизненно заключённый везунчик, вышедший на свободу спустя десятки лет - желваки, Кристофера дёргаются от чрезмерного сжатия челюсти, а карие глаза застилаются чернотой, впивающейся в моё и так наэлектризованное тело - ты, самая настоящая искусительница, Верховцева ты знала это? - вызывающе, усмехаясь, интересвуется он.
-Это прописано в моём личном деле не так ли? - риторически, спрашиваю я, замечая подлинную улыбку, вызванную моими словами на его огрубевшем лице, после чего из его груди вырывается томный смешок, заставляющий меня перекинуть ногу на ногу, от новоявленной пульсации между ног, вынуждающей меня вжаться в спинку кожаного сидения.
-Принцесса, я чертовски счастлив, что удостоился чести быть рядом с тобой - то чем не славятся такие люди, как мы так это искренность...но, Кристофер прямо сейчас откровенен, он кладёт руку на чёрствое замёрзшее много лет назад сердце - клянусь, оберегать твоих внутренних демонов, а не стоять на их пути в роли приверженца правосудия, я никогда не встану перед тобой и тем, кого ты посчитаешь угрозой, а всего лишь вознесусь за твоей спиной, словно жнец смерти для тех, кто посмеет навести на тебя курок - уверенно, цедит он.
-Ещё пару месяцев назад, я даже не могла подумать, что кто-то увидит во мне, что-то кроме машины для драк и бесчувственной суки в тени своего беспощадного отца - я сплела ладони между собой в цепкий замок и облокотилась локтями о бардачок, прислонив костяшки пальцев к губам - а, даже если бы и подумала, то вонзила бы лезвия ножа себе в бедро, лишь бы растворить эти бессмысленные мысли в своей голове, полностью отдаваясь такому знакомому и въевшемуся в моё подсознание чувству.... - я оглянулась по сторонам и только поняла, что мы давным-давно уже на месте, на пороге поликлиники - боль - посмотрев ему прямо в глаза, выпалила я - это единственное чувство, которое я в силах безошибочно определить и ощутить.
-Принцесса, я не стану лгать тебя глядя в твои превосходно-бездонные глаза о том, что боль - это не выход и о том, что боль - это зло - как на духу, молвит, Крис, подаваясь вперёд, обхватывая моё лицо огромными и шершавыми ладонями - просто, напомню о том, что нося обручальное кольцо подаренное мной, ты являешься моей женщиной, к которой не притронется ни одна гнида, а иначе я стану чёртовым потрошителем, сжигающим всё вокруг, дабы уничтожить эту грязную падаль, но перед этим отрублю все десять фаланг пальцев и скормлю их его же мерзкой пасти, даже протру его грёбаные слюни, которые станут последним изысканным блюдом в его жизни - злостно, рявкая, чеканит он - я выпотрошу каждого, кто обратиться к тебе без должного уважения, вырву языки, тем кто посмеет злословить о нашем союзе, и сломаю кости вплоть до последней, после чего раздроблю череп, довольствуясь тем, как мозговое вещество этого отродья будет растекаться под моими ногами - пугающе, ухмыляясь, процедил, Крис.
-Звучит захватывающе - нервно, посмеиваясь, произношу я - думаю, нам пора - складывая руки на животе, взволнованно, выпаливаю я, пытаясь заглушить свою тревожность, кричащую изнутри.
Не говоря ни слова, Кристофер обходит автомобиль со стороны капота и приоткрывает передо мной дверь, протягивая крепкую ладонь, за которую я тут же хватаюсь и ступаю на асфальт. Он блокирует автомобиль и мы направляемся в здание с глянцево белыми панелями и величественным фасадом, словно это и не поликлиника вовсе, а дворец одного из полководцев Всея Руси. Привычнее было бы увидеть перед собой обшарпанную конуру со злющими докторами, выживающими от зарплаты до зарплаты. Однако, повидав реанимационное отделение, схожее на гостиничный комплекс, в котором лежал мой отец, все сомнения растворяются в пустоте.
-Ты не узнаёшь это место?
-А должна? - удивлённо, отрезала я.
-Мы уже здесь были, только в прошлый раз в слегка дурманной обстановке и другом корпусе - напоминая мне о случившемся с отцом, произносит, Крис, подводя меня к вращающимся покругу дверям, крепко держа за руку - и то, что ты здесь в качестве моей будущей жены отнюдь не секрет - утверждающе, отчеканил, мой Дьявол - Принцесса, никто в этом месте, тебя не тронет - заключая, процедил, Крис, целуя тыльную сторону моей ладони покоящейся в его огромной.
Снова длинные и давящие на виски коридоры белоснежного цвета, становятся словно бельмо на глазу. Медицинские учреждения никогда не были мною любимы, потому что вокруг обычно мельтешили женщины в белых халатах, дующие на ранки поступивших детей, которые в свою очередь разрывались от укуса комара или падения с высоты собственного роста. Их крики и вопли, до сих пор отдаются где-то далеко в моей слуховой памяти, вынуждая скривиться.
Роковой день 18 лет назад
Будучи крохой, я побывала в больнице всего один раз и того мне хватило сполна! В один из солнечных дней в детском саду, я подралась с мальчиком и разбила ему нос за то, что тот называл моего отца отребьем Ада, ссылаясь на то, что он губит невинных. Но этот сосунок, не видел своими глазами, как издевались над моим отцом во время одной из незапланированных перестрелок. Вражеская группировка, воюющая с группировкой моего отца, решила совершить ход конём и атаковала наш тогда ещё купленный дом. Мне было года два, когда перед моим носом пролетела пуля, предназначающая именно мне. Чёрт! Я была ребёнком и меня уже хотели пристрелить, как наследницу исчадья Ада, самого Арсения Верховцева, человека-невидимки, на которого ополчился весь преступный мир, возжелавший убрать с дороги перспективного криминального авторитета, вставившего яйца недотрог с низким тестостероном по самые гланды. Люди того человека выполняли приказ, который звучал так...убрать с лица земли всю семейку Верховцева, не щадя ни женщин, ни детей, и даже животных, если те имеются. Эти паскуды должны были сжечь наш дом и убить, но пуля, пролетевшая мимо меня промазала не просто так. Отец оттолкнул меня в самый последний момент и принял её за меня, надрывно скуля от боли...она попала в ключицу проломив её, пуля была прожжённой и пропитанной кислотой, мой родитель выл, как из не с себя, он был в агонии, но не свалился с ног и не тёр пол своим телом, он остался стоять на подкашивающихся из-за боли ногах, взял меня в охапку, и не рассчитав силу кинул за обеденный стол, за которым я глухо застонала от боли в области спины, на которую собственно и рухнула, чтобы потом проползти до кухонного шкафа под раковиной и спрятаться в нём, заперев изнутри. Звуки стрельбы были слышны настолько, что вероятность того, что я могла оглохнуть составляла 99.9% спустя пару мгновений свист, летающих пуль стих, поэтому я приоткрыла дверцу, образовав щель и увидела...свою дрожащую мать, спрятавшуюся за диваном и окровавленного отца в центре гостиной, чья хлопковая рубашка полностью пропиталась алой жидкостью. Даже сквозь острую боль, он расслышал, как скрипнула дверца и обернулся, смотря прямо в мои глаза, в наши глаза... Он дал знак не высовываться, и натянуто улыбнулся, после чего через приоткрытую щель, я рассмотрела амбала в балаклаве, который направил на него пистолет и уродливо усмехнулся глядя в мою сторону, от чего на лице отца расплылся яростный оскал. Их перешёптывания не были похожи на банальный разговор, потому что скрежет отцовских зубов я слышала отчётливо, он был зол, чертовски зол! Завязалась кровавая драка, в которой у отца не было привилегий от слова совсем, он был вымотан, продолжая истекать кровью, на его лице не было ни страха, ни паники, отец был собран, как и всегда, но эти переодические поглядывания в мою сторону заставляли его отвлекаться, из-за чего он ни раз и ни два получил по лицу, отшатываясь на приличное расстояние, злясь ещё сильнее, он был в бешенстве.
-Паскуда, передавай, Орешнику, что я достану его из под земли и выколю глаза всем его новорождённым детям, если вы хоть пальцем тронете мою дочь! - издавая зловещий рык, отчеканил отец, ударяя амбала в живот с размаху, от чего тот машинально согнулся от боли - вы можете, хотеть лишить меня власти и жизни - ударяя его с локтя по затылку, вскрикнул отец, пока его рубашка всё больше и больше пропитывалась кровью - но, я не позволю вашей шайке дворовых псов, угрожать моей дочери! - крикнул он, ударяя согнувшегося в три погибели мужика в балаклаве с ноги по носу, от чего у того моментально потекла кровь - моя смерть - это вопрос времени, когда до меня доберутся люди с Выши и пожелают моей кончины - устало, усмехнулся отец, заставляя меня зажать самой себе рот руками, чтобы не закричать от ужаса - но этот день не сегодня - отчеканил он, хватая мужика за короткие волосы, и смотря прямо в его замаскированное лицо - мне не зачем знать кто ты тварь, потому что я не привык оставлять после себя мусор - доставая из въевшейся в его кожу кобуры пистолет, отец плюнул ему прямо в лицо - поминки твоих товарищей станут для моей семьи одним из праздников и я обещаю тебе не забывать о том, как жалко ты умрёшь. - процедив сквозь сжатые от злости зубы, отрезал отец, приставляя ко лбу амбала ствол, нажимая на курок, от чего я вздрогнула -Сука! - устало, прошипел отец, глядя в потолок, пока под ним растекалась лужа крови и валялся труп мужика в балаклаве - я уничтожу эту мразь, во чтобы то ни было - убирая пистолет обратно в кобуру, он вальяжно переступил через мёртвое тело и направился в мою сторону, а не в сторону дрожащей, как осиновый лист матери...он всегда выбирал меня - душа моя, ты не ранена? - вытаскивая меня из под раковины, поднимая на руки, при этом глухо постанывая от боли, спросил он.
-Нет - прошептала я, не узнавая свой собственный голос...я была в шоке - папа у тебя кровь - касаясь пропитанной кровью хлопковой ткани, произнесла я.
-Душа моя, это пустяки, главное, что ты в порядке - соприкасаясь с моим лбом своим, он выдохнул - сейчас я скажу тебе то, за что ты можешь меня возненавидеть, но я должен тебя предупредить - не разрывая зрительного контакта, холодно, отчеканил он, заставляя меня удивиться такой скорой смене в его тоне...он никогда не говорил со мной так отстранённо... - никогда, не забывай этот день и ни за что не закрывай глаза, во что бы ни стало - его слова вонзились в моё подсознание, скребясь, словно кошки - то, что я жив сегодня, не значит, что я буду жив и завтра - пугающе, отчуждённо, произнёс он, усаживая меня на диван, рядом с которым сидела всё ещё дрожащая от страха мать - то, что ты моя дочь - это и есть грех, за который тебе придётся расплачиваться, душа моя - присаживаясь на корточки на уровне моих глаз, процедил он, от чего по моей спине прокатилась холодная капля пота, он говорит со мной, словно я одна из его подчинённых...пугающе равнодушно...как с чужой.. - будет проще, если ты возненавидишь меня - после этих слов, он снова пропал, но теперь надолго. Обычно он пропадал на пару дней и возвращался, но на этот раз, он исчез на пять лет. Мой отец, оставил меня с женщиной, которая и за дочь меня не считала, а лишь избивала, как сидорову козу так, чтобы побои не были видны под одеждой и обвиняла во всех грехах человечества. Когда отец был с нами, она молчала, не возникала и игнорировала моё существование, ссылаясь на продолжительную послеродовую депрессию, наслаждаясь роскошной жизнью и немеренным количеством денег, которыми мой отец её снабжал. На протяжении пяти лет, меня не покидала мысль, что папа рядом и то, что он никогда и не уходил. Я жила с этой мыслью, ровно до тех пор. Пока он снова не объявился, но теперь не тем папой, который смотрел в наши глаза с любовью, а тем, кто стал моим личным наказанием. Он больше не смотрел в мои глаза, ни звал меня, ни прикасался, ни брал на руки, он просто вычеркнул меня из своей жизни. Он сделал вид, что меня не существует, что пропала я, а не он и, что все эти годы были пустым отводом для глаз, потому что единственным кто действительно пропал - это была я. Моя мать, не скрывая кололась всякой дрянью и переодически создавала проблемы своему мужу, когда буквально вынуждала его спать с ней. Отец был против и это подливало в масло огонь, потому что Варваре Верховцевой никогда не отказывали, прошлая она была самым эксклюзивным товаром среди высокопоставленных лиц, готовых платить любые деньги, лишь бы она шла с ними по своей воле. Деньги - это самый страстный стимул для моей матери, она была готова убить собственного ребёнка, лишь бы получить очередную дозу, но её останавливал запрет, который вынес мой отец.
-Если я хоть раз увижу на бледной коже, Амалии синяк или порез, то я собственными руками задушу твою алчную натуру, Варвара - глаза отца сверкали неподдельным гневом, пугая и восхищая одновременно.
Та кровавая лужа на полу до сих пор стоит перед глазами и десятки тел, валяющихся в просторной гостиной на паркете, раскиданные зигзагом. Верховцев убил четырнадцать человек в одиночку. Кухонный нож, которым он чистил для меня яблоко до налёта на наш дом, удачно расположился в его руке и тогда, он зарезал тринадцать мужчин которые так же нанесли ему не мало ударов кастетами, которыми были вооружена абсолютно все. На отца было направлено больше десяти пушек, но ни одна пуля его не задела, он был полностью сдержан и контролировал ситуацию ровно до тех пор пока один из амбалов не направил ствол в мою сторону. Я стояла в центре гостиной, пока отец на смерть избивал громадных мужиков, уворачиваясь от летающих по дому пуль, а я просто стояла мать его! Я была настолько мала и беспомощна, что ни один мускул на моём теле не дрогнул, пока мой отец защищал моё крохотное и невесомое тело. Он бился за нас обоих, пока я стоя в стороне глотала происходящее, как чёртов углекислый газ. Мне было страшно. Это был тот день, когда я впервые ощутила настоящий зыбучий, парализующий страх. Но спустя пять лет, за которые я успела внушить себе то, что отец пропал из-за меня, он снова показался. Хоть он и не проявлял ко мне отцовской любви или заботы, но я была неимоверно счастлива тому, что он просто жив. Его переодические исчезновения стали чем-то обыденным и я смирилась с этим. Мы перестали ловить взгляды друг друга и отмечать дни рождения. Наша семья была разрушены ещё в тот момент, когда Верховцев узнал, что его жена употребляет при ребёнке, не скрывая этого, однако...конечно он продолжил спонсировать её разгульный образ жизни, обеспечивать нас, одевать и обувать, но больше мы не были отцом и дочерью. Мы были, кем-то вроде арендаторов в квартире, которую он и приобрёл для нас. Мы жили на забытой Богом улице и не высовывались от греха подальше, потому что отец запретил. Только, когда мне исполнилось девять, я попросила своего вечно исчезающего родителя, научить меня стоять за себя. Я решила, что больше не стану прикрываться его спиной, а сама стану его спиной. Мне хотелось вернуться в те годы, когда его крепкие руки придерживали меня, чтобы я не упала, и когда его, точнее наши глаза были направлены друг на друга...с любовью. Тренировки до изнурения и изнеможения во всём теле были единственными моментами, когда он смотрел на меня и не отводил взгляд. Но одно улетучилось точно... мой страх. Будучи девятилетним ребёнком, я не боялась выходить на ринг и быть избитой, мне не было больно, мне не было страшно, мне было всё равно...я чувствовала себя, словно тень. Я выполняла указания во время тренировок, качала пресс, спину, руки, ноги, ела здоровую пищу, училась в школе, где и познакомилась с Амиром, брат которого учился в параллели, но никогда не давал о себе знать, словно его и не было вовсе. Я дралась, как запрогромированный робот, применяла на практике джеб, когда билась с молодым Виктором, тогда ещё только вставшим в ряды группировки «29-й комплекс» сражалась с бешеным псом, появление которого стало глотком свежего воздуха...собранный, точный и сильный, вот как описывают Альфредо. Как позже оказалась все те пять лет, Верховцев сидел за убийство лидера Ореховской ОПГ, которого он распял на могильном кресте, одного из его людей, которые много лет назад, напали на наш дом. В тот злополучный день, отец ушёл за головой Орешника и в действительности отрубил её, отправив через Фридриха семье того, кто решил потягаться с чудовищем сеющим беззаконие и мрак. Он нацелился на слишком огромную
рыбу и в итоге сдох сам.
Наши дни
-Ты же не собираешься идти вместе со мной? - раскидывая руки в стороны, воспротивилась я, глядя на уверенного в своей позиции Кристофера, готового вот-вот выломать дверь в кабинет акушера-гинеколога с ноги. Его можно понять и любой другой девушке было бы приятно, если её любимый человек вошёл бы вместе с ней....но я, не хочу этого. Я не хочу видеть его растерянность или то, как самый холодный и беспощадный мужчина, которого я когда-либо встречала сломается и сама не хочу слышать то, чего так сильно боялась...
-Амалия, я в праве знать, что ты чувствуешь - любой мужчина бы сбежал поджав хвост от столь угрожающего тона в голосе Кристофера, а я всего то встала, как вкопанная от мучащих меня мыслей, полностью изолируясь от всего вокруг - и, что ты собираешься от меня скрыть? - его левая рука ударяется о стену рядом с моим виском, а правая сжимается в кулак до бела - прекрати взваливать всё на свои плечи - его голос смягчился, а костяшки кулака, что импульсивно вонзился в стену покрылись тонким слоем кровоподтёков - я хочу знать, что тебя гложет, Принцесса - тыльная сторона ладони покрытая рубцами и застарелыми шрамами приласкала мою щёку - если, ты собираешься переживать всё дерьмо в одиночку, то я лучше застрелюсь от собственной беспомощности - хмыкает он - позволь, мне пойти с тобой, я хочу знать, как там наш крохотный ангел, в порядке ли он - прошептал, Крис.
-Ты не должен... - не успела я договорить, как он тут же открывает передо мной дверь и на нас смотрят две пары серьёзных глаз дымного цвета.
-Доброй ночи - произносит, неприветливый специалист.
-Здравствуйте - возвращая былое холоднокровие, парирую я, замечая одобряющий кивок, Кристофера, пока внутри меня бушует мёртвая вьюга, вынуждая рьяно вздохнуть перед тем, как на моём лице появится очередная порция ненависти и угроз.
-Мужчина, мы можете посидеть вот на этом стуле - указывая на стул, стоящий около стола, чеканит акушер-гинеколог - а вы, пройдите на кушетку - бросая на меня досаждающий взгляд, молвил врач.
Оставляя Кристофера наедине со своими мыслями и волнением, больше схожим на приступ ярости, я захожу за ширму и снимаю с себя всю одежду ниже пояса, как тут ко мне подходит неприветливая врач с глазами цвета дымки, накрывая кушетку плёнкой.
-К вашему сведению мне абсолютно плевать чья вы дочь и то, что вы пришли под руку с нашим директором - хмыкает она - я здесь для того, чтобы подтвердить ваше материнство и проконсультировать - устало, заявляет она, надевая медицинские перчатки - поэтому, расслабьтесь, я не иноагент, прибывший по вашу голову, а всего лишь врач, позволяющий детям появляться на свет - начиная осмотр, произнесла она, от чего я постаралась, как можно заметнее раскрепоститься, однако моё тело - это вечно натянутый канат, в ожидании удара - Амалия Арсеньевна, не так ли? - выжидающе, поглядывая на меня, спросила она и я кивнула в знак согласия - вы мне мешаете своим напряжением - тяжело, вздыхая, парирует акушер-гинеколог - или приходите в себя, или я буду вынуждена завершить осмотр - на полном серьёзе, заявила она.
-Пожалуйста продолжайте - сглатывая ком в горле, выпалила я, впервые за долгие годы, ослабляя бдительность - и да, месячных у меня не было уже месяц - пожимая плечами, призналась я.
-Шейка матки приобрела синюшный цвет - констатирует она и я щурюсь глядя в потолок, выискивая в подкорках своего головного мозга, чтобы это может означать - вы действительно беременны, у вас третья неделя, судя по тому, как давно у вас не было менструации - ознаменовала она и я услышала заметное першение...Кристофер прокашлялся, словно напоминая, что он здесь, он рядом... - но для пущей безопасности вынашивания плода, я выпишу вам направление на анализы на свёртываемость крови и проверку сахара и биохимию, а ещё необходимо, чтобы вы сдали анализ мочи, чтобы я могла исключить заболевание почек, вредящее организму плода и вашему - осторожно опуская ноги, я свешиваю их с гинекологического кресла и касаясь разутыми стопами о холодную плитку, натягивая на себя нижнее бельё и юбку, затем обуваю белоснежные конверсы.
Снимая одноразовые медицинские перчатки, врач, выбрасывает их в мусорное ведро и просит свернуть пелёнку, на которой я лежала во время осмотра, после чего я наконец выхожу из-за ширмы, смотря в сторону, наблюдающего за каждым моим движением, Кристофера.
-Вам нужно будет посещать меня каждый месяц систематически - сверля меня своими дымными глазами, парировала врач - сдайте все анализы в ближайшее время и принесите мне ответы, чтобы я могла предотвратить или наоборот простимулировать исход вашего состояния и состояния плода - прописывая мои инициалы и причину приёма в журнал, наказала врач.
-Скажите, а есть ли вероятность того, что ребёнок может унаследовать заболевание сердца со стороны моего деда? - когда я только начинала свой путь бойца, меня полностью обследовали, перед тем, как изнурять постоянными и энергозатратными тренировками, потому что отец подозревал, что порок сердца его отца мог перейти мне по наследству...генетически, так скажем.
-Вероятность есть, но точно я вам сказать ничего не смогу, где-то через три месяца, я буду в силах оповестить вас, что да как - продолжая вписывать в бумажный лист какие-то каракули, перенося их на парочку маленьких листков, произнесла она, не давая мне ясного ответа, который смог бы окончательно развеять мои переживания и догадки, но этого не случилось...
-Мы можем идти? - раздался холодный, как сталь риторический вопрос со стороны внушительных размеров мужчины, чьи мышцы буквально виднеются из-под одежды, внушая явную тревогу и благоговение к его властилюбивой натуре, крича о могуществе в его руках.
-Уважаемый, я попрошу вас не пытаться запугать меня - сверля напряжённого, Кристофера своими тёмно-серыми лазерами, выпаливает женщина, заставляя меня лишь на мгновение приподнять брови в удивлении - мне известно кто вы и, что вы значите для всей этой поликлиники, да, что там поликлиники - устало, хмыкая, произносит она - вы - это гарантия сохранения суверенитета и защиты граждан Российской Федерации. Я наслышана о вас, Кристофер Морок, глав врач, Даровой сообщил мне о вашем визите - переводя взгляд на меня, она слегка улыбнулась, игнорируя ярость в почерневших омутах, Криса - а, вы, Амалия Верховцева, несомненно носите под сердцем крохотного человечка - она не акцентирует внимание на моей фамилии, чем несказанно меня поражает, она второй человек, после, Кристофера, которая не взирая на мою родословную относится ко мне, как к человеку, а не как к порождению исчадья Ада.
-Мы пойдём - произношу я, замечая, как инстинктивно моё тело снова обретает защитную позицию...я ощущая каждый несвязный шум за окном и скрип дверей, открывающихся и закрывающихся каждый миг, чувствую, как нервно дёрнулся мой большой палец на ноге и то, как трудно держать радушное выражение лица, вместо бесстрастного безразличия перманентно въевшегося в моё амплуа.
-Да, вы можете идти - вручая мне четыре листка с ладошку, вымолвила она - это направления, пройдите прямо по коридору, у вас возьмут все возможные анализы на сегодня, а завтра с утра вы привезёте анализ мочи в специальном контейнере - откладывая шариковую ручку в сторону, произнесла она, наблюдая за моими остекленевшими глазами и остолбеневшим телом - если будет, что-то беспокоить, то незамедлительно сообщите мне - врач, протянула свою визитку и медленно кивнула, зная о том, как резко я отношусь к неожиданным действиям... если я замечаю угрозу, то моментально дисквалифицирую.
-Заранее благодарим - статично, произнёс, Кристофер, вставая за моей спиной, и опуская свои грубые ладони на мои предплечья, приподнимая моё напряжённое тело на ноги.
-Всё зависит от вас, а не от меня - сурово, парировала, акушер-гинеколог - вы люди чести разных слоёв общества и на ваших плечах лежит огромная ответственность за беззащитного человека, чьи родители обязаны впредь быть ещё бдительнее, чем обычно.
-До свидания - злостно, парирует, Крис, таща меня за собой - Принцесса, давай скорее справимся со всем здесь и вернёмся домой - не оборачиваясь, чеканит он, но я улавливаю в его тоне нотки тревоги и враждебности.
-Что происходит? - инстинктивно, прикладывая свободную ладонь к плоскому животу, спрашиваю я.
-Отец хочет меня видеть - цедит он, сквозь сжатые зубы - и перед тем, как я поеду выслушивать ахинею из его уст, ты будешь в нашем доме под охраной - сжимая мою ладонь, покоящуюся в его шероховатой охапке, заключает, Крис.
После сдачи всех анализов, мы направились к автомобилю в полной тишине, никто из нас не сказал ни слова, а лишь томно вздыхал и обдумывал то, что творится в наших головах. Наши ладони сплетены вплотную, а кожа плавится от касаний друг друга, призывая теплу разливаться по нашим натренированным телам. Что тогда на благотворительном аукционе, что сейчас все взгляды прикованы к нашим сомкнутым ладоням, бесстыдно держащимися друг за друга. Глаза проходящих мимо медсестёр, плавятся при виде мужчины, всё крепче сжимающего мою ладонь в своей, а взгляды случайных прохожих прикованы к нашим апатичным выражениям лица, которые не выражают и унцию того, чтобы они хотели лицезреть. Ненавсить? Злость? Непонимание? Жалость? Сочувствие? Я и Кристофер чрезмерно апатичны к тому, что происходит вне волнующих нас территорий.
-Принцесса, хочешь, чтобы я сжёг каждого из этих нежелательных зрителей? - ни капли не шутя, поинтересовался он, приоткрывая передо мной дверь автомобиля.
Время будто остановилось, когда я огляделась по сторонам и осознала, что весь медицинский персонал вышедший наперекур и просто подышать свежим воздухам, обгладывает меня своими презренными взглядами, буравя ненавистью и отвращением, а паркующие автомобили случайные прохожие обдают меня озлобленностью и неприязнью, прокатывающейся по всей моей бледной коже, заставляя оскалиться в ответ на пущую враждебность. Большинство улыбнулись глядя, как на меня действуют их провокации, остальные же отступили, скрываясь из моего поля зрения.
-Не стоит - я отцепила свою ладонь от его крепкой хватки и направилась вглубь парковки, осматривая моих недоброжелателей в полный рост - вы языки проглотили? - крикнула я в толпу, расслышав лишь оглушающую тишину - ну же, скажите же мне, что думаете - усмехаясь, прокричала я.
-Дочери беспощадного ублюдка не место в общественных местах - усмехнулась низкорослая брюнетка - твоё место в тюремной камере, как и твоему отцу! - шикнула она, на что я лукаво улыбнулась, заставляя её недоумевать.
-Да? -вскидывая бровь, спросила я, сокращая между нами расстояние, замечая, как лихо она начала буксовать..не такая уже и смелая - так почему же, я всё ещё на свободе? - прикусывая нижнюю губу, выпалила я, протягивая ей обе руки - надень на меня наручники, красавица - хмыкнула я.
-Сумасшедшая - вполголоса, произнесла она, ударяясь о стену сзади - охрана! -крикнула она, от чего я лишь звонко рассмеялась, мельком заметив, что её рука постоянно тянется в карман.
-Странное оскорбление для дочери чудовища - прикладывая указательный и большой пальцы к подбородку, делая вид, что рассуждаю, вымолвила я - даю вторую попытку, постарайся удивить меня - наклонившись ближе к её лицу, отрезала я.
-Мразь - выпалила брюнетка дрожащим голосом - ты настоящая мразь! - выкрикнула она, демонстративно смотря мне за спину с напыщенной улыбкой.
Резко обернувшись вокруг своей оси, я испустила усталый вздох, затем слегка улыбнулась, незаметно оказавшемуся за моей спиной мужчине.
-Отвратительные манеры - его кулак был готов влететь в мой живот, но меня тут же парализовало от страха за маленькое солнышко внутри моего утроба и я злостно шикнула, плюнув ему прямо в лицо, расслышав глухие выстрелы - иди к чёрту ублюдок! - вскрикнула я, перехватывая его кулак в два счёта - я самолично выколю твои глаза, сволочь и отрежу грязный язык! - рыкнула я, ударяя подонка прямо в живот с неистовой силой - вали нахрен! - шикнула я, ударяя скрюченного мужика по хребту, от чего тот рухнул на колени - я единственная дочь своего отца и я не стыжусь своей фамилии, я горжусь её, ублюдки! - вскрикнула я, ставя на спину охранника ногу, придавливая к асфальту лицом - если ты хочешь, чтобы твоя подружка сказала про меня ещё, что-нибудь, то рискни - возможно я сломала ему два позвонка, но это не имеет ни малейшего значения, когда я оборачиваюсь в строну напуганной брюнетки - скажи же, что-нибудь - мой голос точен и стоек, однако кулаки вот-вот готовы вонзиться в её физиономию - молчишь? - опускаясь на корточки, я схватила мужика за короткий чуб и ударила о землю - видишь, она молчит - равнодушно, пожимая плечами, произнесла я - видимо, не хочет, стать свидетелем того, как беспощадно я выколю твои глаза и отрежу язык - встав в полный рост, я врезала по его физиономии с ноги - значит, не в этот раз - разочарованно, цокнув, выпалила я, поправляя выбившуюся прядь волос брюнетки за ухо, пока её рьяное дыхание опаляло моё холодное выражение лица - доброй ночи, красавица - прошептала я, как за моей спиной тут же образовалась внушительная мужская фигура.
-Кто ты такая? - ставя меня себе за спину, я заметила, что его рубашка разорвана, а сам он, заметно хромает - говори, кто ты блядь такая! - крикнул он, заставляя всех и каждого содрогнуться от страха, включая меня, я испугалась не его, а тот тон голоса, который не слышала уже очень давно... - на кого ты работаешь, сука! - шикнул он, хватая брюнетку за шиворот.
Обернувшись я заметила два ползающих по земле полудохлых мужских тела и следы выстрелов на дверях автомобиля, на котором мы сюда приехали. Кто-то стрелял из пистолета с глушителем, и этот кто-то хочет нашей смерти.
-Ваш отец, приказал мне, вколоть Верховцевой смертельную инъекцию - призналась, дрожащая брюнетка.
-Ты одна из тех кто раздвнинула перед ним ноги? - на лице, Кристофера вырисовывалось отвращение - и, что же он тебе пообещал? - зеваки, окружившие нас сбежали сверкая пятками, трясясь за свою шкуру.
-Я не спала с вашим отцом - отрезает она, от чего глаза моего Дьявола округляются - я сама вызвалась истребить эту сволочь! - шикнула она, а Крис усилил хватку на её шивороте и приподнял над землёй, от чего та начала мгновенно задыхаться - твой отец, Верховцева, убил моего отца восемнадцать лет назад - злостно, прохрипела она.
-Твоя фамилия, Орешник? - не веря своим глазам, спросила я, кладя на бицепс, Криса дрожащую ладонь, чтобы он отпустил её - твой отец, бывший лидер Ореховской ОПГ?
-Да - потирая горло, откашлялась она - Верховцев насадил голову моего отца на крест одного из его мёртвых людей - с ненавистью в глазах, отчеканила она - и ты, должна умереть - сунув руку в карман, она вытащила наполненный шприц.
-Так ты дочь человека, что разлучил меня с отцом на пять лет? - перед глазами всплыли воспоминания из прошлого...выстрелы...драка...лужи крови...окровавленное и избитое тело отца...последние слова родителя...и его удаляющаяся прочь фигура...
-Я единственная осталась в живых после налёта на нашу семью. Люди твоего отца, перестреляли всех телохранителей и охранников около ворот нашего поместья, а маниакальное выражение лица Верховцева, который кричал, как резанный о том, что наводить курок на его дочь не имеет право, даже сам Дьявол, до сих пор снится мне в кошмарах, сука! - она харкает мне прямо под ноги - Верховцев, был вооружён до зубов, когда стрелял по нашим панорамным окнам с гранатомёта, он перебил всех моих сестёр и братьев - с её глаз текут истерические слёзы, а голос надрывно варьируется - я спряталась под столом, а когда грохот и выстрелы стихли, воплощение чёртового Ада присело рядом со мной на корточки и прошептало...твой отец, сам развязал эту войну, когда нацелился на то, что мне дорого.
-Хочешь меня убить? - сухо, спросила я.
-Да! - яростно, вскрикнула она.
Откуда невозмись между моим и телом брюнетки появилась рука, которая выбила шприц из её ладони.
-Невестка, прекрати мешать мне трахать зрелых цыпочек - хмыкает, Фил.
-Клоун, заткни свою пасть - равнодушно, парирует, Алекс за моей спиной.
Ладони, Кристофера ложатся на мои плечи, когда он нежно кладёт свой подбородок на изгиб моей шеи.
-Принцесса, мне пора наведаться к отцу - безразлично, процедил он.
-Что ты собираешься делать?
-Я убью его - беззаботно, шепчет он и отшатывается.
-Ты ранен - ознаменовала я, осматривая пропитавшуюся кровью грудную клетку сквозь хлопковую ткань - я не отпущу тебя - хватая его за шиворот, шикнула я.
-Принцесса, мне не впервой истекать кровью - весело усмехается он, пытаясь убрать мои ладони, вцепившиеся в ткань его рубашки.
-Босс, что делать с ней? - спрашивает, Алекс, указывая на враждебно настроенную брюнетку.
-А лихо ты его - переворачивая уткнувшегося в землю лицом охранника на спину, выпаливает, Фил - не хотел бы я оказаться на твоём месте, чувак - махая руками перед собой, произносит блондин, пока у его ног валяется стонущий от боли мужик.
-Запри её в камере штаба, мы подумаем, что можно будет сделать с ней - отрезает, Крис, направляясь к автомобилю в пропитанной алой жидкостью одежде, прихрамывая на одну ногу, видимо пластина лопнула во время драки и теперь его нога насквозь пронизана кровью, как и ткань брюк - а ты доставь её до дома в целости и сохранности - предупреждающе, парирует, Крис, приказывая Филу.
-Слушаюсь - отрезает блондин, вскользь бросая в мою сторону равнодушный взгляд.
Удаляющаяся фигура мужчины которому я смогла открыться спустя долгое время, снова исчезает из моего поля зрения...любимый человек снова уходит...
-Амалия, нам пора уходить - холодно, цедит, Фил, приоткрывая передо мной заднюю дверь чёрного внедорожника - не тяни резину Верховцева, я не хочу помирать раньше времени - нервно, выпалил он.
Я присаживаюсь на заднее сидение и машинально складываю руки на животе, что моментально привлекает внимание блондина и я понимаю какую фатальную ошибку только что совершила.
-Это и есть то, что ты собираешь полюбить? - смотря на дорогу, пугающе спокойно, интересуется он, думаю было не сложно сопоставить причину моего приезда в корпус женской консультации в сумерках.
-Тебя это не касается - резко, выпаливаю я, отворачиваясь к окну, давая понять, что не желаю продолжать этот диалог, так мы и проводим всю дорогу...в тишине...и ни один из нас не желает прерывать её, пока мы не подъезжаем к нашему с Кристофером особняку.
-Учти, пока Кристофер, не вернётся, я буду в роли твоей няньки - холодно, усмехаясь, произносит, Фил, заставляя меня вжаться в кожаную обивку заднего сидения, но я не отвечаю...он знает, что я слышу...и мы оба погружаемся в свои мысли, сжирающие нас изнутри, следуя внутрь особняка. Кристофер доверил Филу мою жизнь зная, что он готов убить меня при любом удобном случае и то, что я ношу под сердцем ребёнка...В конце концов пока я держу язык за зубами этот псих мне ничего не сделает, иначе я стану проводником между нашим миром и миром усопших, заставлю его скитаться среди неизвестности, пока атмосфера не разорвёт его на куски.