Кристофер
Утренняя пробка - это моя новая причина ненавидеть Мюнхен. Вместо семи минут, я потратил двадцать на то, чтобы просто послушать бибиканья машин и нецензурную брань местных водителей.
-Долго, мне ещё дожидаться пока ты переключишь эту металлическую хрень? - шиплю я в трубку.
-Крис, не будь букой и потерпи немного - воркует Фил по ту сторону - удивлён, что в Мюнхене столь защищённое дорожное движение - хмыкает он - лучше бы они проверяли границы, которые каждый день пересекает не весть кто - усмехается он.
-Я так и думал, что ты не в восторге от иноагентов - подначиваю я - но меня всё ещё интересует сколько потребуется времени на блокировку этих мигающих железяк? - холодно, парирую я, ощущая на расстоянии, как меняется характер нашего разговора, после того, как я переступаю на ступень, как командир, а не как товарищ.
-Кристофер, ещё пара минут и всё готово - монотонно, чеканит Фил - не представляешь даже сколько с меня успело каплей пота стечь, пока я под твоим гнетом расшифровывал коды системы защиты этого убогого городка - фыркает он - как только ты позволишь воспользоваться центральным блоком питания, соединяющим наши датчики передач, то я отрублю все жизненно важные технические устройства Мюнхена, только скажи - по видимому эта работка даётся Филу нелегко и он не на шутку взбешён срочностью и сложностью, однако ему не занимать усидчивости, как хакеру и ловкости, как разведчику, он несомненно умён, но резок и смешон в одночасье, таков он Фил Тарантино - наследник одной из крупнейших корпораций специализирующейся на нефтепереработке. Его отец, знатная шишка на российском рынке и нефтяной магнат, ему по силам купить «Лувр» и поверх слетать бизнес классом в космос, чтобы развеяться от рутинных будней. Мать этого клоуна, не публичная личность, но одно известно наверняка, она хорошая мать, раз Фил с его то оптимистичным настроем разорвал пасть мужику, который назвал его мать ошибкой природы раз она родила на свет эдакое дитя, после того, как мы и этот нестабильный, но харизматичный командир подразделения контрразведки сумели найти координаты мецената, который переправил всю сумму переданную Санкт-Петербургу на реконструкцию одного из детских развлекательных центров в свой карман.
-Ещё слишком рано раскрывать все козырные карты - холодно, парирую я, всматриваясь в загоревшийся зелёный свет на светофоре - что вообще, чёрт возьми с ними было? - осматривая весь периметр дорог, я замечаю, что все они загораются зелёным.
-Позавчера в Мюнхене было срочное отключение электроэнергии, поэтому мне пришлось насильно включить их электростанции. Частенько ли ты замечаешь подмигивание лампочек? - спрашивает Фил, пока я наконец-то выстраиваюсь в линию, чтобы продолжить движение.
-Именно, персонал говорит, что это перенапряжение.
-И они правы. В последнее время, у них усложнилась жизнь, из-за периодических отключений света и перенапряжения. В связи со случившейся ситуацией между странами, санкции никого не обходят стороной, ну или же их влияние. Финансирование достаточно упростило бы им времяпрепровождение, однако центральный генератор стоит не малых денег, и усилий. Наверняка, если бы его установили, то в первую очередь связь и электроэнергия появились бы у высокопоставленных чиновников и их приспешников, что уж говорить о человеке, стоящим во главе страны - поэтому дорожное движение встало на месте, и сполна испортило настроение выехавшим людям по своим делам и работе.
-Что-что, а вот настрой действительно паршивый - фыркнул я - ты хорошо постарался, Фил, а теперь сотри историю нашего звонка и сделай так, чтобы ни одна муха не прознала о наших взаимодействиях, если окажется, что, кто-то осведомлён, то приказываю избавить этого смельчака от тяжкого бремени и вырвать ему язык с корнями, и сломать руки, так чтобы он больше никогда не смог передать то, что знал.
-Вас понял, командир - процедил Фил и я бросил трубку, мчась по трассе превышая все нормы скорости дорожного движения, чувствуя каждым волоском на моём теле то, что меня ждёт неожиданная встреча, которую я, как не странно предвкушаю.
Подъезжая к самому зловещему месту Мюнхена, я почувствовал дребезжащее волнение в области груди и то насколько я взбудоражен тем, что наконец-то сумею выплеснуть всё содержимое своего тела, даже если это будут жизненно важные органы. Я почитаю свою родину и законы, через которые переступаю исключительно по работе, отнюдь агрессия, ярость, злоба, жестокость, что хлещет из каждого окончания под кожей буквально сжирают меня изнутри, принуждая блокировать свои кровавые желания и проглатывать каждый метод убийства, которым я незамедлительно хотел бы воспользоваться и наслаждаться предсмертными воплями с самой безумной улыбкой на лице, что когда-либо приходилось видеть психиатрам и работникам лечебниц с душевно больными. И сегодня с этим мне поможет владелец места, который воссоздал храм порождающий грех, в котором я без угрызения совести готов служить до тех пор, пока во мне не останется ничего, что могло бы нанести вред окружающим. Если есть такая возможность, то я выбрал бы пару дней в каждом полугодии, чтобы изолироваться от человечества под предлогом вакцинации от бешенства, несуществующей у меня собаки. Когда мне пришлось познакомиться с директором, я был вынужден стать карателем для многих, я погубил немало душ, которые были намерено очернены, однако...со временем, я понял, что мне начало нравиться то, чем я занимаюсь. Сначала я рассчитывал на то, что мне придётся подтирать за государственными деятелями и организовывать им алиби с безопасным исходом. По прохождение около двух недель после того, как меня приволокли в штаб, я был неосознанным парнишкой, с невероятными амбициями, которые по всей видимости и привлекли главенствующего ФСБ. По словам директора, я был рождён, чтобы умереть. Действительно, так могло бы случиться, если бы я не оказался здесь, где нахожусь сейчас. Я бы не стал, тем кем являюсь в нынешний момент. Мои опасения по поводу моего будущего были не напрасны, однако в тот период у меня появилось могущественное подставленное плечо, за которое я был вынужден согрешить. Я мог бы сказать, что меня насильно похитили и принудили стать палачом для невежественных благодетелей, которые выбрали анархию вместо оправдания своей святейшей маски, тех кто лгал в лицо и пытался разрушить внутригосударственные отношения и разразить междоусобицу внутри Федерации. Такие люди, как те, кто возжелали всемогущественности ослепли при мысли о выгоде, которую получат после полной разрухи и создания войн, но вот не задача.... они прозрели. Эти ублюдки прозрели глядя в мои глаза, они дрожали, они молили меня о пощаде, даже не представляя того, что во мне вымерла вся человечность, что во мне нет и не было сострадания с самого рождения. Я был рождён нежеланным ребёнком, чужим среди своих и брошенным на произвол судьбы, так с чего же я должен улыбаться и жалеть смрад, что портит воздух и мою страну? Я наслаждался каждым криком и с каждым признанием они становились ещё уязвимее, я пылал в агонии наслаждения, я был польщен тем, что свои последние вздохи и выдохи они подарят мне...холоднокровному и бездушному монстру, что жрёт души за обе щеки и не собирается давиться, я не хороший человек и это единогласно, при этом я всё ещё жив и - это либо кошмар, либо благословение. Выйдя из машины я заметил, что все видеокамеры выведены из строя, что не могло не радовать, иначе пришлось бы заставить Фила поднапрячься и выковырять из системы записи с моим участием, только если этот имбецил снова не трахает даму, поучая её должному ритму жизни.
-Здравствуйте - снова этот раздражающий тон, в котором прослеживается унция волнения, но её перекрывает язвительность - босс, ждёт вас - смотря в компьютер за стойкой, не отрываясь щебечет она.
-Не прилично, пялиться в пол, когда перед тобой стоит клиент, если ты конечно обучена этикету и правилам приёма ожидаемых гостей - я захлопываю её ноутбук, сомневаясь в том, что хотя бы одна клавиша уцелела - поэтому, смотри на меня - приказываю я, замечая, как тяжело она сглатывает и перемещает свой взгляд на меня - когда с тобой разговаривают, стоит проявлять каплю уважения, иначе твой собеседник может оказаться бывшим волонтёром Чернобыля и продемонстрирует тебе свою контузию во всей красе, если ты конечно успеешь хоть моргнуть, перед тем, как твои внутренности будут разбрызганы по стенам - холодно, парирую я, замечая, тот самый ужас, который я и хотел видеть в её глазах при первой встрече. Мои слова о том, что я не врежу женщинам она восприняла всерьёз и посчитала, что у неё есть преимущество, однако она не учла тот факт, что я не трогаю только невинных женщин, а тех кто идут против моей страны и грубят, я истребляю.
-Прошу прощения, уважаемый - почтительно и с опаской, промямлила она.
-Мне не нужно твоё прощение, складываю руки на груди, чеканю я - но всё таки, приму их, а иначе тебе придётся искупать свою вину не здесь, а в изоляторе наполненном особо опасными преступниками, которые уже давным-давно не выходили на свободу, и не касались женщин - угрожающе, добавляю я, буквально ощущая на расстоянии вытянутой руки, как часто бьётся её испуганное сердце - впредь, будь снисходительнее к гостям.
-Ну, что же ты? - раздаётся отчётливое похлопывание в ладоши и перед до мной оказывается Риккардо с.... - ты уж совсем запугал юную леди - приветливо, улыбаясь парирует он, но в его взгляде прослеживается угроза, которую я ощущаю ни только от него, но и от стоящей рядом молчаливой девушки, той самой, которая мне и нужна.
-Рад, что вы в добром здравии - саркастично, парирую я в ответ - вы так любезны и великодушны, что даже вышли меня встретить?
-А как же - восклицает он - я просто не могу нарадоваться тому, что в одночасье приобрёл два ценных изумруда в мою бесценную коллекцию драгоценных камней - это он так называет своих наёмных бойцов, или если говорить своими словами, то ручных псов на поводках, которых он отпускает лишь в случае боя, за который может выручить куш и озолотиться.
-Не удостоите ли меня чести и не представите ли мне эту девушку? - переглядываясь с Риккардо, я прекрасно понимал, что это всё не случайно и то, что он пытается, что-то провернуть очевидно.
-Конечно - холодно, парирует он, возвращая свой былой приказной тон и свирепость во взгляде - это Доминика - по плечам незнакомки ясно, что она всецело расслаблена в обществе этого типа, а по взгляду можно прочитать, что я ей знаком, потому что она не удивлена, либо же одна из перипетий случайности.
-Кристофер - представляюсь я и протягиваю руку девушке, на что она слишком уж знакомо выгибает бровь, но протягивает свою в ответ - думаю сработаемся - ЧЁРТ! ЧТО ЗА ХРЕНЬ! ЭТИ ГЛАЗА! С УМА СОЙТИ! Она отрывает глаза от чего-то сзади меня и смотрит прямо в мои, но чёрт! Они...они...онн..и.. голубые. Небесно-голубые. Бездонные. Пустые и точь-в-точь отчуждённые, как и у Амалии, словно у этих девушек ярость и смертоносность в комплекте с холоднокровностью одна на двоих.
-Взаимно - произносит она и мне ужас, как режет уши, внутри всё переворачивается, а в глазах пляшут красные флаги, развиваясь на ветру. Нашёл. Она. Здесь.
-Доминика, значит? - наигранно, спрашиваю я, не давая ей понять то, что её загадка разгадана.
-Именно, так, Кристофер - она называет меня по имени и меня словно током прошибает. Как же это было давно. С первого дня её пребывания в плену она боролась за жизнь и была готова быть убитой, лишь бы не очернить свою честь при жизни. Я был восхищён и невероятно удовлетворён тем, насколько интересно будет ломать её по кусочкам один за одним и так по кругу. Но, тот день, когда она впервые назвала меня по имени, оказался ещё более разрушительным. Я был взбешён, нестабилен морально и физически, я хотел крушить, карать, выпотрошить всех, но почему-то не был готов провернуть всё это с ней. Во мне проснулась невиданная мысль о том, что я не хочу её ранить. Что я не хочу, чтобы она меня мать вашу ненавидела! Вот только - это было помутнение, я был очарован её стойкостью и неприступностью, но когда туман в голове развеялся я вспомнил, зачем я здесь и чего так жадно желаю. Я желаю...сломать...сломать Амалию Верховцеву. Стереть улыбку с её лица и повесить на неё клеймо проигравшей. Она падёт от моей силы и склонит своё своенравную и смелую головку прямо к моим ногам - ваше имя мне известно, от босса, он сказал, что вы станете моим противником на завтрашнем поединке - хмм...выкрутилась, значит.
-Для меня это большая честь, Доминика - холодно, парирую я, провожая её взглядом, пока она направляется на выход и скрывается за стеклянными дверями.
-Вижу, ты не удивлён - хмыкает Риккардо - теперь я ещё сильнее предвкушаю то, насколько сильно вы сумеете поразить публику, не только феерией сражения, но и химией, которая буквально трещит в воздухе - странно слышать подобное от человека, что готов купить, меня и выставить на сцену, как необычного зверька.
-Вы ошибаетесь, босс - саркастично, подмечаю я - вы с самого начала знали, кто она?
-Не понимаю, о чём ты?! - как ни в чём не бывало, интересуется он, не подавая виду - тебе стоит подготовиться к завтрашнему сражению, потому что твоим соперником станет именно она - указывая на дверь, чеканит Риккардо - и она не собирается сдаваться ни тебе, ни кому то ещё - предупреждающе, парирует Алегретто, указывая рукой на тренировочный зал, в котором я проведу остаток дня в раздумьях о завтрашнем дне.