Амалия
Единственное чего я остерегалась всю свою осознанную жизнь...это то, что кто-то заметит фальш в том, что я создала.
-Мертва? – шепчу я, переспрашивая саму себя.
-Признаться честно, мне не удавалось видеть настолько заблудших личностей в моей недолгой и лишённой постоянства жизни – признаётся он – я видел потерянных, сдавшихся, поникших, разочаровавшихся в жизни, но никогда не видел таких искусно склеенных – осматривая меня с ног до головы, выпаливает он, пронзая разум точным и мучительным ударом – Принцесса Амалия, ты фальшивка – ещё один удар под дых – ты умело лавировала доказывая, что являешься здравомыслящей и заинтересованной в жизни личностью – подначивает он, сузив глаза – но ведь... - эта давящая на виски тишина показалась мне вечностью – ты настоящий мираж – лукаво протягивая каждую букву, цедит он, слегка подняв меня над полом и откинув назад так, что я ударилась о холодный пол – ты лживая, Принцесса Амалия – ухмыляется он, на присядках, заставляя ещё сильнее вжаться в обветшалый пол.
-К твоему сожалению, ты не стал первооткрывателем – хмыкаю я – ты так сильно жаждал обвинить меня в том, что является частью моей истории, что совсем забыл о своих изъянах, Кристоф – чеканя каждую букву, напоминаю я, понимая, что сейчас я либо лишусь головы, либо стану свидетелем его трансформации в сущего Дьявола.
-Я говорил тебе, что ты красивая? – нелепо улыбаясь, выпаливает он – от твоей задницы трудно отвезти взгляд, особенно, когда ты практически подо мной – зачем-то добавляет он – а твои русые волосы вовсе мечта любого отпетого сексуального маньяка – мимолётное, нежное касание его руки, начинает подниматься выше к груди, от чего я начинаю извиваться, как уж на сковородке лишь бы прекратить эти омерзительные ощущения – вот только, твой язык не выполняет выписанные ему задачи, а лишь колко выстреливает, предвкушая то, как я лишу тебя и его – эта резкая смена мимики заставляет глазницы расширится до неописуемых размеров – Принцесса Амалия, ты действительно всё ещё дышишь только благодаря мне и своему молчанию, вот только терпение – это не то, чего у меня хоть отбавляй – усмехается он, заставляя, съёжится от холода, которым он пронзает расстояние между нами – как только, директор поймёт, что ты не несёшь никакой пользы, то сразу же утилизирует тебя наравне с мусором – хмыкая, убеждает Кристофер – мне не важно насколько ты хороша снаружи пока то, что мы хотим услышать находится внутри тебя – рявкает он, возвращая меня в сидячее положение на стул, отстраняясь от меня на пару шагов назад.
-Если я скажу то, чего не знаю, меня убьют в качестве свидетеля, а если я ничего не скажу, то меня ожидает идентичная участь – хмыкаю я – это, что-то вроде, кого ты выберешь умных или красивых? – усмехаюсь я, находя самоиронию достаточно уместной.
-Если ты скажешь то, что необходимо директору, то ты будешь покоиться с миром и забудешь обо мне навечно, а если ты продолжишь отмалчиваться, то я последую за тобой в ад и буду преследовать и в следующей и в следующей и в следующей жизнях – ухмыляется он.
-Так себе перспектива, а можно ли альтернативу? – усмехаюсь я – могу ли я выпить эликсир для потери памяти и очутиться снова там, откуда ты меня выкрал – подмигиваю я, находя недоумение в его выражении лица.
-Если бы такой эликсир существовал, мы бы не встретились при таких обстоятельствах – слегка отрешённо, буравит он – и мне бы не пришлось скрывать ото всех испорченность своей натуры – устало дополняет он – мои руки нестабильны, потому что пару лет назад мне перебили все кости в кашу, а человек, который собрал мои конечности по кусочкам оказался тем, кому я должен больше чем свою жизнь и он велел разговорить тебя – зловеще, цедит он – поэтому, Принцесса Амалия то, что ты всё ещё жива лишь вопрос времени и твоё молчания лишь усугубляет ситуацию – подмечает он.
-Если ты испорчен, то я пуста – выпаливаю я в его отдаляющуюся спину – я та, кого нельзя назвать настоящей, я действительно сплошная фальш, я самая изысканная ложь, которую человек когда-либо встречал в своей жизни, я та, кого я создала своими руками, временем, опытом и изъянами, окрасившими мою и так некрасочную жизнь – признаюсь я, замечая, как неохотно его тело разворачивается ко мне лицом – мне не страшно, потому что прошлая я давно мертва, а то, что восседает перед тобой сплошная ложь, сплошная склейка кадров из фильма ужасов под названием «моя жизнь» - чеканю я, пытаясь рассмотреть, что-то в его бездушных глазах – мне безразлично, как скоро ты решишь отрубить мою голову или заставишь медленно истекать кровью – цежу я сквозь зубы – и я чертовски разочарована в том, что последнее, что я увижу в своей несостоявшейся жизни будешь ты! – выпалываю я, замечая намёк на ярость смешанную с смятением?
-Что бы ты не говорила, я единственный, кто вправе причинять тебе боль и способный видеть твою агонии в муках, которые я предоставлю тебе в качестве утешительного приза – ухмыляется он – пока я жив, никто не посмеет прикоснуться к тому, что ломать позволено лишь мне – каждая мышца тела пульсирует от негодования и того, насколько же он уверен в том, что я его гребаная вещь....
-Клянусь, если я выживу, то я заставлю тебя глотать пыль и захлёбываться кровью в собственной моче, Кристофер сукин ты сын! – шиплю я сквозь зубы, ловя на себе голодный взгляд этого конченого психа, стоящим ко мне спиной, граничащий с ужасающим оскалом.
-Оставайся такой же сентиментальной и сексуальной до смерти, Принцесса Амалия – протяжно, воркует он, идя на выход.