Амалия
Выпускной вечер:
-Прекрати ухлестывать за мной! - прикрикнул Серёжа, делая вид, что я самый последний объект на земле, который он хотел бы видеть перед собой в данный момент - твоё постоянное и нудное жужжание около моего уха сводит меня с ума - сверля меня своими серыми глазами, протараторил он, вводя в ступор.
-Что прости? - мои брови полезли на самый лоб, а количество морщин, которые были из-за этого видны, не на шутку меня напугали.
- Ты мне не интересна, Амалия, смирись - сложив руки на груди, стоя по стойке смирно, разглагольствовал он.
- Ты, что-то путаешь, друг мой, эдакий - усмехаюсь я, пробуя на вкус его слова, чтобы усилить тошнотворный эффект от услышанного в двойне.
-Целый день ты крутишься вокруг меня, рассказывая о том, что ты поражена обескуражена и то, что раннее тебе не приходилось бывать в таком замечательном месте.
- Сережа, вообще-то мы в ресторане центра нашего города и сегодня наш выпускной, чего ты хотел, чтобы я сидела на ровном месте и обозревала местность лишь измученным взглядом?
-Нет! - грубо подметил он - я хочу, чтобы ты прекратила видеть во мне своего постоянного слушателя - около сорока процентов наших одноклассников прямо сейчас не на жизнь, а на смерть увлечены нашей перепалкой.
- Серёжа - набирая побольше воздуха в лёгкие, начала я - сегодня наш праздник и каждый из здесь присутствующих, как бы не так надоедает своими воплями восхищения под ухом, но хочу заметить, что именно мои охи так взбудоражили тебя - ухмыляюсь я, слыша лёгкие хихиканья за спиной.
- А ты знала, что ты провалила экзамен? - улыбаясь во все тридцать два, произнёс он, переводя тему.
- С чего ты взял?
-Да потому что, твоя лучшая подруга - хмыкая отрезает он - подменила твои ответы на свои, когда ты выходила в уборную - я оглядываюсь за спину и смотрю на самодовольную ухмылку Кати.
-Это так? - подходя к ней на расстояние вытянутой руки, спрашиваю я.
-Амалия, ты всегда была и будешь настоящей машиной с охапкой знаний, поэтому тебе не составит труда устроиться куда угодно и как угодно.
-Что ты имеешь под "как угодно?"- вытаращив глаза, интересуюсь я.
-Не лги самой себе, ты же прекрасно знаешь, что ты настоящее чудо света, так как в тебе совместили и привлекательность и мозги, на что у природа не хватило сил на остальных - хмыкает она, подмигивая Серёже стоящему сзади меня, отчего по моей коже распространяются мурашки и не просто бегающие нервные окончания, а самая настоящая ярость.
- Ну тогда, ты должна знать, что я никогда не доверяла ни тебе, ни кому либо ещё - она выгибает бровь в удивлении - твои ответы остались при тебе, в тот момент, как я подметила замену и вернула бланк той, кто так отчаянно пыталась слить меня - ухмыляюсь я, вглядываясь в такой желанный шок в её глазах, от чего коленки начинают подкашиваться, чувство будто я на Канском фестивале в роли победителя и обладателя Золотой пальмовой ветви.
-Когда? - единственное, что ей удаётся спросить до того, как её голос начинает снижаться, а из глаз начинают течь жалкие слезы.
- Когда ты пошла, припудрить носик, и попросила отнести твой бланк по окончанию времени, подруга - хмыкаю я, акцентируя на последнем слове - на войне все средства хороши, даже самый верный пёс сожрёт своего хозяина, когда будет неизменно голоден - чеканю я, ощущая пристальный взгляд сзади и гробовую тишину около меня.
- Но почему ты не сказала мне, что заметила подмену, когда продолжала решать мой билет, а не свой уже готовый?
- Ты действительно считаешь, что я смогла бы так просто отпустить твой гадкий поступок? Нет!- сиюминутно отвечаю - я сделала все, чтобы почувствовать этот триумф, подруга - уголки моих губ не прекращают тянутся к верху - мы не были близки все эти четыре года колледжа, мы были выгодными друг другу, потому что ты дочь декана, а я умная и не замухрышка, чтобы стыдиться общения со мной, а сейчас наши пути расходятся и мы вправе устроить свою жизнь так, как мы того заслуживаем.
-Сучка! - выкрикивает Катя, поддавая жарку в уже пылающую комнату.
- Я счастлива, что последнее слово, которое тебе будет напоминать обо мне это - усмехаюсь я - потому что ты слепая идиотка, которая думает только физиологией тела, а не извилинами, которые, скорее всего уже иссохли - я надеваю свою сумку на плечо и, направляясь на выход из роскошного ресторана, в котором я никогда не была и не побывала, если бы не мои льготы и заработанные деньги за четыре года работы в кол центре после пар.
- И что тебе даст этот красный диплом? Ты же больше не сможешь водиться в моих кругах и тебе не получить заветную должность по окончанию института - кричит через весь ресторан Катя, от чего я тут же останавливаясь на ровном месте и оборачиваюсь, чтобы взглянуть ей в глаза.
- Ты права нам не плыть по одному течению, но я постараюсь устроить свой подводный шторм, чтобы твои воды покрылись мутью и примесями, которые погубят твою среду обитания, подруга - наконец я разворачиваюсь и выхожу оттуда.
Хотелось ли мне, чтобы пару секунд назад позади меня оказался массивный мужчина готовый оторвать этим двум головы? Не думаю. Но если бы представилась такая возможность, то я бы потратила своё время на ехидную ухмылку из-подо лба, а не на общение с этими двумя. Что обычно делают выпускницы в свой праздничный вечер? Пьют? Едят? Отмечают? Наверняка. Вот только я прямо сейчас бегу сломя голову по дождливой Москве на высоких каблуках и велюровом платье с открытой спиной и улыбаюсь, как дура. Прохожие смотрят на меня с сочувствием, скорее всего думая, что я застала своего парня с другой, остальные косятся с презрением, а проезжающие машины сигналят, чтобы я не выбегала на дорогу, что я сейчас собственно и сделала.
-Дура! Ты, что творишь? – кричит один из водителей дорогой иномарки, оглушая меня и ослепляя фарами – из-за таких, как ты меня могут упечь за решётку и лишить водительского удостоверения! – его голос не снижается не на пол тонна, но я продолжаю смотреть на свет впереди, от чего в глазах во всю пляшут солнечные зайчики и улыбаюсь, как умалишённая.
-Извините – пробка, образовавшаяся вокруг меня, высвобождает водителей из машин и заставляет меня скрыться с места преступления, прошептав извинения вполголоса, я осматриваю стороны дороги и выбегаю через встречную полосу, чтобы вернуться на тротуар.
Наконец-то завернув за угол, я начинаю ощущать острую боль в районе щиколотки и снимаю высокий каблук со своей уже отёкшей ноги, обнаруживая на месте застёжки свежий мозоль, который выглядит не презентабельно.
-До моего проспекта ковылять ещё около двадцати минут, а моей выносливости хватит лишь на четыре минуты с половиной, за которые я успею вздохнуть столько раз, сколько не приходилось за всю свою сознательную жизнь. Адреналин действительно необъяснимая вещь, потому что выбегая из ресторана и находясь в эпицентре трассы, я не была ни напугана, ни уставшая, а сейчас? Сейчас, я выжата, как лимон и злая, как сторожевая собака, потому что не успела поесть то, за что заплатила.
Еле, как дойдя до подъезда, я обрушилась на перила, как на последний спасательный круг.
-Господи, дай мне сил! – взревела я, снимая с ног каблуки, чтобы пройтись на второй этаж босиком.
С самого детства меня считали чудаковатой, потому что когда другие дети плакали от боли, я смеялась, не взирая на давление и пульсацию вокруг раны, когда другие страшились уколов я рвалась вперёд, а когда чьи-то родители пытались меня поддержать на детских утренниках, я начинала нервничать, потому что забота – это не то, к чему я когда-либо смогу привыкнуть. Мой отец учил меня, что все вокруг – это всего лишь рычаги, за которые нужно дёргать для достижения цели, а если они желают помочь, то наверняка хотят извлечь из этого выгоду.
-Как прошёл твой день, Амалия? – первичный вопрос, который задаёт отец, внезапно и редко появляясь в моей жизни.
-Сегодня мой выпускной – как ни в чем, ни бывало, чеканю я, возвращаясь в бездушную канитель своего родителя, который никогда в жизни не был добр ни ко мне, ни к кому-либо ещё, однако он – это то, что зовётся выдержкой, он крепкий орешек и до безумия неординарная личность.
-Я рад за тебя – монотонно, произносит он, ни капли меня не удивляя – ты выглядишь взбудораженной и запыхавшейся, что-то случилось? – поднимаясь на нужный мне этаж, я отдышалась ровно минуту, привела дыхание в норму и вытерла потёкшую тушь, однако скрыть от этого человека ничего не возможно, он настоящий мастер дедукции.
-Всё нормально – отнекиваюсь я – лучше скажи, почему ты выглядишь так, словно собрался кого-то снова грабить или вновь пропасть на неопределённый срок? – хмыкаю я, беря на заметку то, что мне придётся снова носить ему передачки.
-Амалия, это не твоё дело! – грубо рявкает он, сохраняя непоколебимый покой внешне – уйди с дороги и не ищи меня, пока я сам не объявлюсь, уяснила? – он говорит мне это не впервые, поэтому я не придаю этому никакого значения и украдкой киваю в знак согласия, проходя внутрь квартиры пропуская отца вперёд, не удосуживаясь оглянуться ему в след.