Дневник грязнокровки.

Прошла неделя с их последней встречи — с той ночи, когда Драко учил Гермиону защищать разум.
За это время они с Гарри и Роном снова сменили место лагеря.
Теперь укрытие находилось глубоко в тени густых сосен, где даже днём не пробивался солнечный свет, а от костра тянуло сыростью и дымом.

Гермиона взяла пустую бутылку и направилась к ручью, чтобы набрать воды.
Но так и не дошла.

Мир перед глазами дрогнул. Холодный ветер сменился сухим, пахнущим пеплом воздухом.
Она моргнула — и оказалась в знакомой гостиной особняка Малфоев.

Всё было так же, как прежде: высокие окна, плотные шторы, приглушённый свет камина.
В кресле у огня сидел Драко. На низком столике рядом лежала книга с чёрной обложкой — «Память и способы воздействия на неё».

— Малфой... но сейчас же день, — произнесла она растерянно, сжимая в руках бутылку.

— Я знаю, — спокойно ответил он и поднялся из кресла. — Но вечером я буду на миссии.

Она скрестила руки.
— Той, на которой ты ловишь невинных волшебников?

Драко приподнял бровь, уголок его губ дрогнул в тени усмешки.
— А так ли они невинны, Грейнджер? — тихо спросил он. — Прошлая группа повстанцев уложила троих моих подчинённых.

— Жаль, что не всех, — холодно улыбнулась Гермиона.

Пламя в камине вспыхнуло ярче, отразившись в её глазах.

Драко подошёл ближе, взглядом пронзая её насквозь.
— И это говорит самая прилежная ученица Хогвартса? — тихо произнёс он, с едва заметной насмешкой.

— Но мы больше не в Хогвартсе, — спокойно ответила Гермиона, не отводя глаз.

— Жаль, — сказал Драко, и в его голосе мелькнула тень грусти.
Он поднял руку и кончиками пальцев провёл по её щеке. — Мне нравились наши встречи там... на Астрономической башне.

Гермиона чуть улыбнулась — устало, но с теплом.
— Мне тоже, — прошептала она. — Но, кроме наших встреч, у тебя там была ещё одна...

Драко нахмурился, взгляд потемнел.
Он медленно отвёл руку и вздохнул.
— Я не могу исправить прошлых ошибок, — произнёс он после паузы, — но могу не допустить новых.

Он выпрямился, словно вновь натянув невидимую броню.
— Поэтому давай приступим к нашим практическим занятиям.

Он обошёл её по кругу, будто проверяя, готова ли она, и остановился позади.
— Итак... кроме того, чтобы скрывать воспоминания и очищать разум, ты можешь заменить настоящие — ложными. Пустить того, кто проник в твое сознание, по фальшивому следу.

— Но как? — удивлённо спросила Гермиона. — Разве это возможно?

Драко усмехнулся.
— Хах, Грейнджер... возможно не просто это, — сказал он, приближаясь.
Он мягко коснулся её лба кончиком пальца. — Это единственный верный способ не впустить никого к себе в голову.

— Это так ты держишь в тайне всё от Него? — тихо спросила Гермиона.

Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Именно. Если бы не это умение, я бы уже давно......

Гермиона опустила взгляд. Её лицо потемнело.
— Но тебе удалось сопротивляться Ему — сказала она тихо.

Драко посмотрел в сторону, в сторону огня, чьи отблески скользнули по его лицу.
— Тёмный Лорд думает, что я полностью лоялен, — согласился он. — Но он просто не знает, что в моей голове.

Некоторое время они молчали.
Гермиона посмотрела на него внимательно, словно пытаясь заглянуть за привычную маску холодности.
— Порой не всё есть тем, чем кажется, верно? — произнесла она.

Он повернулся к ней, медленно, будто слова её задели что-то внутри.
Сделал шаг вперёд, склонившись чуть ближе. В их взглядах вспыхнуло что-то неуловимое — вызов, напряжение, тень воспоминаний.

— А что кажется тебе? — тихо спросил он.

Лёгкий румянец выступил у неё на щеках.
— Кажется, ты забыл о цели нашей встречи, — ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Вовсе нет, — тихо произнёс он. — Начнём.

Драко шагнул ближе, его взгляд стал сосредоточенным, проникающим.
— Закрой глаза, Грейнджер, — сказал он негромко. — И не пытайся бороться.

Её дыхание стало тише, плечи напряглись.
На несколько секунд всё вокруг будто исчезло — остались только они двое, и между ними — тонкая, почти ощутимая нить сознания.

Мир дрогнул.

Драко видел зал, залитый светом.
Музыка, парящие свечи, шёпот учеников — и она.
Гермиона в нежно-розовом платье стояла у стены, неловко теребя прядь волос.
К ней подошёл Крам — высокий, уверенный, с той самой медленной улыбкой, от которой у всех девчонок перехватывало дыхание.

Он наклонился, что-то сказал, и Гермиона — совсем юная, застенчивая — покраснела и улыбнулась в ответ.
Крам взял её за руку и коснулся губами её пальцев.

Смена кадра.
Теперь — девчачья спальня. Гермиона сидит на кровати напротив Джинни, глаза сияют, щеки розовеют.
— Он... он красивый, — говорит она. — Популярный. И умный волшебник... но... — она замолкает, глядя в сторону. — В нём есть что-то... тёмное. Что-то, что мне не нравится. Я не могу ответить ему взаимностью. Хоть он и признался мне, что влюблён.

Драко нахмурился. Внутри что-то болезненно кольнуло.
А моя тёмная сторона, значит, пришлась тебе по душе? — мелькнула мысль, едкая, почти ревнивая.

И вдруг он почувствовал толчок — слабое, едва ощутимое сопротивление.
Воспоминание дрогнуло, словно отражение на воде, и на миг исказилось.
Теперь это уже не Крам.
К ней подходит Рон, красный от смущения, и, мямля что-то невнятное, приглашает её на бал.

Драко чуть прищурился, уголки губ медленно поползли вверх.
— А ты быстро учишься, Грейнджер, — сказал он с довольной усмешкой. — Чего и следовало ожидать.

Он мягко покинул её сознание.

Гермиона стояла, всё ещё с закрытыми глазами. Её дыхание было прерывистым.

Драко чуть прищурился, уголки губ медленно поползли вверх.
— А ты быстро учишься, Грейнджер, — сказал он с довольной усмешкой. — Чего и следовало ожидать.

Он мягко покинул её сознание, выпрямился и посмотрел на неё.
Гермиона стояла с закрытыми глазами, бледная, но собранная. На висках выступили капли пота.

Драко сделал шаг ближе, голос его стал тише, мягче:
— А ты... молодец.

Он хотел было добавить что-то ещё, но Гермиона вдруг пошатнулась. Её колени подогнулись, и лицо побледнело.

Драко выругался сквозь зубы, рванулся вперёд и успел поймать её прежде, чем она осела на пол.
— Грейнджер! — тихо, но резко произнёс он, удерживая её в объятиях.

Её голова безвольно опустилась ему на плечо. На мгновение всё вокруг стихло — даже огонь в камине будто потух.
Он ощутил под пальцами её пульс — слабый, но ровный, и только тогда позволил себе выдохнуть.