25
"Мы умрём где-то посреди ночи,
Но я люблю тебя очень.
И я люблю тебя очень,
Мне очень жаль, что мы умрем".
Энни было непривычно снова примерить УПМ, но пальцы вопреки всем ожиданиям ловко застегивали ремешки, она не хотела снова сражаться и молилась, чтобы план Армина сработал, но в глубине души девушка понимала, что без кровопролития не обойдётся. Кто бы мог подумать, что бывшие враги объединятся ради спасения мира и будут готовы насмерть биться со своими некогда товарищами? Хотя о чем говорить? Елена заметила верно - у каждого из них руки уже давно по локоть в крови.
Когда последние приготовления завершены, Леонхарт бросает на Армина быстрый взгляд и готовится вместе с Райнером занять свое место. Глупо беспокоиться о человеке, что в любой момент может стать титаном и разнести это место к чертям, но отчего-то живот неприятно скручивает.
До укрытия приходится добираться пешком, чтобы никто из Йегеристов не засек их. Браун целенаправлено идет впереди, будто прикрывая ее в случае неудачи, и это сравнение кажется странным, особенно, если учитывать его радужное пробуждение. Они останавливаются посреди перекрестка, молча кивают друг другу, как бы говоря «береги себя», и расходятся в разные стороны, прямо, как в старые добрые времена. Энни садится на корточки и выглядывает из-за угла на пристань. Руки потеют от волнения и крепко сжимают рукоять привода, готовые в любой момент спустить курок.
Минуты растягиваются в вечность, беспокойство растёт настолько стремительно, что девушке приходится замедлить дыхание, чтобы успокоиться. Она должна отбросить все мысли и чувства, чтобы снова стать безжалостной машиной для убийств. Кольцо, подаренное отцом, жжет кожу, змеей обвиваясь вокруг пальца. Оно блестит в закатных лучах солнца, напоминая, ради чего был пройден этот тернистый путь. Энни ловит дежавю и слышит выстрелы - облажались, чего и стоило ожидать. Она видит Райнера, выскочившего из своего укрытия и понимает - пора...
Палец уверенно спускает курок, позабытое чувство эйфории охватывает тело, как перед самым первым полетом. Энни чувствует восторг вперемешку с твердой решительностью и маневрирует вперед и только вперед. Она летит вперед ногами, огибая препятствие ввиде столба и прижимая руки к груди. Сердце в этот момент настолько отчаянно грохочет в груди, что девушка не удивится, если оно сейчас остановится. Райнер маневрирует мимо нее, они замирают в воздухе напротив друг друга, как замирает дыхание, и трансформируются.
Энни чувствует знакомый электрический разряд по всему телу, чувствует, как плотный корсет из костей обвивается вокруг нее, чувствует мягкость мышц, в которой незамедлительно тонет. Превращение занимает не больше секунды, но по ощущениям гораздо больше. Девушка приземляется на землю и сразу, как делала это тысячу раз, прикрывает одной рукой уязвленное место на шее, а второй ловит пролетающего мимо разведчика.
Ностальгия, черт возьми.
Операция проходит гладко, пока Микаса не запрыгивает ей на плечо.
- План изменился, мы уплывем отсюда на корабле и улетим с континента.
Энни скрипит зубами, задаваясь вопросом, успеет ли она увидеть отца? И чем закончится эта бойня? Например, оторваной рукой. Херово. Теперь ее легче убить, прострелив из нового оружия нежный участок на шее. Леонхарт поднимает голову и с ужасом понимает, что несколько копий летят ей прямо в лицо. Она не успеет увернуться или использовать затвердевание. Если взрыв будет достаточно сильным, ей придет конец.
Чего точно не ожидает Энни, так это того, что Райнер закроет ее собой. Она не успевает обдумать его поступок, как теряет вторую руку. Что ж теперь они точно в заднице.
Миг. Мир погружается в привычный мрак, Леонхарт с ужасом осознает, что ничего не видит. Паника и страх сковывают тело. Она не хочет умирать так нелепо, она не хочет умирать, не поговорив с Армином.
Она не хочет умирать.
***
Энни не думала, что будет так рада Микасе, облегчение ощущается где-то под кожей от сильных рук азиатки, выдернувшей ее из лап смерти. Леонхарт позволяет себе стать безвольной куклой и обмякнуть в чужих объятиях. Ее силы на исходе, их с трудом хватает, чтобы переставлять ноги.
Оказавшись на корабле, девушка падает на колени и цепляется за Аккерман, как за спасательный круг. В голове шумит мысль, что Либерио больше нет, ее отца больше нет, больше нет того, за что она хочет сражаться.
Устала. Как же она, блять, устала от этого прогнившего мира и его законов.
- Я... я не хочу, - шепчет девушка, как в бреду, - я не хочу больше никого убивать! Никого... даже Эрена...
Энни не помнит, как оказалась на палубе, и сколько времени там просидела, но солнце уже едва выглядывало на горизонте. Ветер усилился и теперь безжалостно хлестал по лицу и рукам, но девушке было плевать. Она ничего не чувствовала и ни о чем не думала, тупо смотрела в одно точку, пока в этом месте не появился Армин.
- Твои раны уже зажили? - бесцветным голосом спрашивает Энни, обнимая себя за коленки.
- Что? Энни? Да, все в порядке.
- Присядешь?
Девушка хлопает по пустому месту рядом с собой. Она знает, что если не поговорит с ним прямо сейчас, то другой возможности попросту не будет.
Армин не верит, что Энни зовет его к себе. Все это время она держалась на расстоянии, смотрела исподлобья и пресекала все попытки поговорить. А про ее, наполненные ядом и холодом слова, и говорить не стоит. Глупо было надеяться, что она не припомнит ему, как по его вине оказалась пойманой. Арлерт сглатывает, но принимает ее приглашение и присаживается рядом. Парень теряется в догадках, о чем она хочет с ним поговорить, ведь это Энни - самая непредсказуемая девушка на свете.
- Я тебя так и не отблагодарила.
- Что?
Это все, что он может спросить, совсем не представляя, что та имеет ввиду.
- За то, что говорил со мной все эти годы. Спасибо, - шепчет Энни последнее слово, стараясь, чтобы ее голос звучал равнодушно, - мне было так одиноко, что я чуть с ума не сошла.
Армин впервые в жизни не знает, что сказать. Так... так она его слышала? Слышала всю ту болтовню, что он нес? Слышала, как Хитч дразнила его и чувства, что он испытывал к Энни? Боже. Ему хочется умереть. Почему это так неловко слышать?
- Но зачем? Почему ты четыре года разговаривал с тем, кто тебе не мог даже ответить? Неужели не было девчонок посговорчивее?
Сказала. Энни сказала то, что все эти годы сидело внутри и грызло ее по кусочкам. Она боялась услышать ответ. Боялась услышать, что он приходил от скуки, и что это ничего не значило. Девушка уткнулась носом в сгиб локтя и затаила дыхание.
- Ну... просто... я хотел лишь увидеть тебя, Энни.
Оказывается, ее сердце еще способно биться даже разбитым. Она чувствует, как кровь приливает к щекам, и облегченный вздох-смешок слетает с губ.
- За-зачем?
- Ты, правда, не понимаешь? Даже после всех подколов Хитч?
- Не понимаю, - снова шепчет Энни в ответ. Это сложно понять, в это сложно поверить, не после того, скольких людей она убила, не после того, как они друг друга предали, - серьёзно? Чем мы вообще занимаемся?
Ее голос срывается. Армин впервые слышит, чтобы Энни говорила так громко. Он не понимает, почему она злится, почему снова отталкивает его после всего... после всего, что между ними было?
- Столько людей сейчас гибнут по всему миру! Но, что мы делаем прямо сейчас? Я поняла. Ты просто хороший парень, - с ее губ слетает ядовитый смешок, - что пожалел вражескую девчонку.
Армин хочет встряхнуть ее за плечи, чтобы подобные мысли никогда не появлялись в ее голове. Ему... больно. Он жалеет, что тогда в их последнюю ночь в кадетском корпусе не признался ей в своих чувствах, он, черт, жалеет, что собственными руками разработал тот проклятый план и загнал ее в угол, он жалеет, что язык - его враг, и не может даже сейчас произнести одну единственную верную фразу.
- Энни, сядь, - говорит Армин со всей горечью, что свинцом осела на сердце, и обхватывает пальцами ее тонкое запястье, - как я и сказал, мне не нравится, когда меня называют «хорошим парнем». Я убил множество людей, я предал товарищей с острова. Я уже сам стал чудовищем. Мы с Эреном верили в лучший мир, что находится за стенами.
- Другой мир оказался жесток...
- Может быть, - вздыхает Арлерт, не понимая, что за чушь начинает нести. Он набирает в легкие побольше воздуха и уже хочет сказать, что все обиды остались в прошлом, но Энни резко встает и молча уходит.
Уходит, чтобы через пятнадцать минут прийти в его каюту.
***
Армин злится на весь мир, что решил рухнуть именно в этот день. Вот тебе и та справедливость, за которую ты боролся всю сознательную жизнь. Он снимает окровавленную рубашку и бросает ее на кровать. У них есть часов пять, не больше, чтобы восстановить силы и подготовиться к сражению с Эреном. Арлерт садится на кровать и ерошит руками волосы, желание закричать, как никогда дерет глотку. Неправильно. Все вокруг него неправильно, да и сам он такой же...
Дверь в его каюту с тихим скрипом открывается, и в комнатку вплывает маленький женский силуэт. В темноте не разглядеть лица, но ему это и не нужно. Он знает, кто перед ним стоит.
Энни залезает на его кровать с ногами и садится, поджав под себя колени. Ей стыдно, что она молча сбежала от него, стыдно, что посмеялась над его попыткой, рассказать о своих чувствах. В кристалле все было проще: не нужно было что-то говорить, можно было даже не слушать, отключив сознание, и погрузиться в мир иллюзий. Она настолько отвыкла быть живой, что ранила самого дорогого сердцу человека.
- Мне нужно кое-что тебе сказать, - слова даются с трудом, но молчать и дальше неправильно по отношению к Армину. Он не заслуживает этого, - закрой глаза, пожалуйста, и не перебивай меня.
Арлерт садится напротив нее в такую же позу и послушно закрывает глаза. Энни наклоняется к его лицу, жадно рассматривает в темноте каждую черточку его повзрослевшего лица и еле удерживается, чтобы не погладить по щеке. Пальцы сжимаются в кулак, тело дрожит, будто вот-вот развалится. И где же твоя хваленная храбрость, Энни?
- В детстве отец рассказывал мне одну историю, - ее тихий голос сейчас кажется громким, он словно поглощает все посторонние звуки, музыкой проникая в сознание Армина, - она о чудаке, что возжелал коснуться солнца. Это была его неосуществимая мечта, ради которой он был готов душу продать, и дальше больше.
Энни с каждым словом медленно приближается к лицу Армина, ее большой палец почти касается его приоткрытых губ, голос смягчается.
- Чудак сделал себе крылья из воска и перьев, забрался на самую высокую гору и взлетел, - ее губы кривятся в горькой улыбке, - воск расплавился. Чудак разбился, так и не коснувшись солнца. Я хочу сказать... что ты - и есть мое солнце. Я люблю тебя, Армин Арлерт.
Энни нажимает большим пальцем ему на подбородок, и прежде, чем парень успевает произнести хоть слово, нежно и робко целует его в раскрытые губы. Волна наслаждения накрывает с ног и застревает в горле. Дыхание перехватывает, и ей кажется, что она сейчас задохнется и умрет, но Армин уверенно отвечает на поцелуй с мягким вздохом и со всей силы прижимает ее к себе.
Он не может поверить... просто не может поверить. Энни... любит его также отчаянно и сильно, как он все эти годы любил ее. Армин углубляет поцелуй, одной рукой зарываясь в волосы на затылке, а другой крепко прижимая девушку к себе за талию. Их языки сплетаются в причудливом танце, они стукаются зубами, задыхаются, но не находят в себе сил оторваться друг от друга. Мир застывает на тесной каюте, меркнет под оглушающий стук двух сердец, что бьются в унисон.
Энни никогда не чувствовала себя настолько голодной. Она клянется, никакой конец света не заставит ее сейчас оторваться от губ Армина. Девушка оттягивает зубами его нижнюю губу, он болезненно стонет и опрокидывает ее на спину, беззастенчиво лезет руками под толстовку, опаляя нежную кожу горячими ладонями. Энни хочет спросить, с каких пор этот стеснительный мальчик стал таким смелым, но вместо этого глухо стонет, когда он мокро целует ее в шею, сжимая в ладони грудь.
- Набрался опыта, пока меня не было? - едва дыша едко интересуется Энни, скользя пальцами по окрепшим мускулистым плечам.
Армин возмущенно кусает ее за подбородок и потемневшим взглядом смотрит прямо ей в глаза.
- Помолчи, Энни.
В привычной для нее манере отвечает Арлерт и жадно впивается в ее губы глубоким поцелуем. Он ждал этого момента четыре года, и больше не собирается терять ни секунды. Парень стягивает с нее толстовку и небрежно откидывает в сторону, восхищаясь ее прекрасным телом, как в первый раз. Он наклоняется к ее груди, обводит языком затвердевший сосок, царапает его зубами и обхватывает губами. Энни сипло стонет, кусая губы, нетерпеливо ерзает под тяжелым телом Армина и в очередной раз задается вопросом: когда он так вырос? И дело не в том, что парень теперь выше ее почти на две головы.
Арлерт выцеловывает каждый сантиметр ее открытого участка тела, особенно чувствительные ребра возле изгиба талии. Девушка задыхается, зарываясь пальчиками в его мягкие волосы, толкая голову вниз к эпицентру ее возбуждения. Черт, если он сейчас же ее не коснется, она за себя не отвечает.
И Армин касается, просовывая руку ей в брюки, находит пульсирующий клитор и мягко оглаживает пальцем. Энни выгибается так резко, что пугается собственного порыва; голова кружится, мысли путаются, и ей уже откровенно плевать, что их может кто-то услышать. Арлерт повторяет свое движение, выбивая у нее весь воздух из легких, и отстраняется, чтобы снять с нее сапоги и брюки, а потом закидывает ее ногу себе на плечо и касается языком горящей точки. Энни хочет отстраниться, уползти, потому что это слишком приятно ощущать его горячий язык там, но Армин удерживает ее на месте, продолжая медленно дразнить, пока она извивается в его руках и запрокидывает голову назад с высоким стоном.
Девушка знает, что еще немного и потеряет голову. Хотя, кого она обманывает? Она потеряла ее еще в начале их истории. Энни двигает бедрами ему навстречу, стонет несдержанно, комкая в руках плед, на котором лежит, и совсем непристойно краснеет. Оргазм наступает так быстро и ярко, что молчаливый стон срывается с раскрытых губ. Девушка сжимает бедра и дергается вперед, как ошалевшая, к ужасу понимает, что не может разжать рук.
Армин невесомо целует ее в острую тазовую косточку, задевая кожу зубами. Энни приподнимается на локтях и встречается с ним взглядом, чтобы совершенно серьезно спросить:
- Почему ты все еще в штанах?
Арлерт, кажется, зависает на секунду и с тихим смешком отстраняется, чтобы избавиться от остатков одежды.
- Ты, как всегда, прямолинейна.
Он нависает сверху, нежно целует в губы, и все нутро Энни тянется ему навстречу. Она оглаживает пальцами его грудь, проступающий пресс и смыкает их на твердом влажном члене. Армин с глухим стоном утыкается лицом ей в плечо и не шевелится, позволяя ее ладошке плавно скользить по его плоти. Девушка чувствует, как возбуждение заново вспыхивает внизу живота, особенно, когда она задевает большим пальцем тонкие вены, прикидывая в уме, как бы перевернуть парня на лопатки. Странно, ведь раньше у нее с этим проблем не было. Но Арлерт, почувствовав ее порыв, осторожно отстраняет ее ладошку, переплетает их пальцы и прижимает к матрасу чуть выше головы. Второй рукой он помогает себе войти в нее, тяжело дыша возле уха.
Энни не сдерживает очередного сладкого стона и широко распахивает глаза, готовая утонуть в этой нежности, что так сквозит в каждом движении. Она закидывает на него ноги и скрещивает их в районе поясницы, свободная рука попадает в плен его цепких пальцев и оказывается также прижата к кровати. Они жадно и тяжело дышат, соприкасаясь лбами.
- Энни... - томно шепчет Армин, - я...
- Нет, - обрывает его девушка, проводя губами по коже в миллиметре от его губ, - скажешь, когда вернешься живым. Обещай мне...
- Обещаю, - клянется он и вкладывает в поцелуй все неозвученные чувства, что трепыхают в груди.