8
Приоритетность доказательств
Студент: Вы сказали, что ни массовая смертность в концлагерях, ни официальная статистика населения не могут служить доказательствами Холокоста в плане систематического уничтожения евреев. Я хотел бы спросить, какое доказательство вы бы приняли?
Ф. Брукнер: Я рад, что вы задали этот вопрос, поскольку я и так хотел перейти к теме «Доказательства Холокоста».
Для начала я хотел бы указать вам на два главных слабых места в системе доказательств ортодоксальных историков. Первое из них — аргумент: «Доказательств нет, так как немцы уничтожили доказательства».
Ортодоксальные историки признают, что никогда не был найден приказ Гитлера или кого-либо из руководителей Третьего рейха об истреблении евреев и что нет никаких документов о строительстве газовых камер для убийства людей. Чтобы объяснить этот факт, обычно говорят, будто немцы заблаговременно уничтожили все компрометирующие их документы.
То, что не найдено никаких осязаемых материальных следов предполагаемых массовых убийств, ортодоксальные историки объясняют тем, что немцы бесследно сожгли трупы жертв частично в крематориях, частично под открытым небом. К этому аргументу прибегает, например, французская еврейка Симона Вейль, выжившая бывшая узница Освенцима, когда утверждает: «Каждый знает, что нацисты разрушили газовые камеры и систематически устраняли всех свидетелей».
Кто из вас заметил изъян в этой аргументации?
Студент: Таким образом, можно кого угодно обвинить в любом мыслимом преступлении.
Ф. Брукнер: Совершенно верно. Я могу заявить, например, что молодой человек в сером костюме — простите, как вас зовут?
Студент: Алексей.
Ф. Брукнер: Я могу заявить, будто Алексей некогда зарубил человека топором, а потом уничтожил доказательства своего преступления — труп сжёг, пепел развеял, а топор бросил в реку. Представьте себе, что я выдвинул такое обвинение. Как бы вы отреагировали на него, Алексей?
Студент: Я потребовал бы от вас доказательств, во-первых, того, что я сжёг какой-то труп, во-вторых, что развеял пепел и бросил топор в реку.
Ф. Брукнер: Прекрасно. Соответственно каждый, кто использует подобные аргументы в связи с Холокостом, должен доказать две вещи: во-первых, что имело место массовое убийство, и, во-вторых, что немцы бесследно уничтожили трупы жертв и компрометирующие документы. Таким образом, доказательство становится вдвойне трудным делом.
Второе главное слабое место доказательной базы существования Холокоста. Поскольку не найдено никаких документов с приказами об истреблении евреев, официальные историки прибегают к такому трюку: при толковании они вкладывают в документы такой смысл, которого в них не было. В частности, утверждают, что немцы пользовались условным языком.
Так, слова, которые начинались с приставки «Sonder-» — «особый», как «Sonderbehandlung», — «особое обращение», «Sonderaktionen» — «специальные акции», «Sondermassnahmen» — «специальные меры», имели якобы двойное, преступное значение и обозначали в действительности ликвидацию. Об этом пишет Адальберт Рюккерль, один из издателей сборника «Национал-социалистические массовые убийства с помощью ядовитого газа», во введении к этой книге:
«Во всех случаях, когда национал-социалистические правители имели в виду физическое уничтожение людей, в качестве условного обозначения использовался термин «Sonderbehandlung» («особое обращение»), иногда сокращенно СБ».
Студент: Что заставило историков пойти на такие утверждения?
Ф. Брукнер: Действительно, существуют немецкие документы, в которых это слово обозначает «казнь». В одном изданном Главным имперским ведомством безопасности СС указе говорится, например, что наказанием иностранных гражданских рабочих за тяжкие преступления должно быть «особое обращение через повешение». В данном случае смысл был именно таким.
Проблема лишь в том, что этот термин, равно, как и родственные термины «специальные меры» и «специальные акции», могли иметь и другое, совершенно безобидное значение. Карло Маттоньо посвятил этому вопросу целую книгу, где внимательно проанализировал многочисленные документы из концлагеря Освенцим, в которых употребляются эти термины. Я ограничусь двумя примерами.
28 октября 1942 г. Центральное строительное управление Освенцима составило список строительных проектов для Освенцима (который в данном документе именуется «лагерем для военнопленных»), в которых, согласно этому документу, должно было проходить это «особое обращение».
Согласно комментариям французского исследователя Ж.-К. Прессака, под «особым обращением» следует понимать «ликвидацию нетрудоспособных евреев с помощью газа».
Но если внимательней изучить этот документ, становится понятно, что речь идёт о «дезинфекционной установке для специальной обработки, оснащённой нагревательной системой и душем, т. е., всего лишь, о гигиенической установке для борьбы с эпидемиями».
Второй пример. 18 декабря 1942 г. Карл Бишоф, начальник Центрального строительного управления Освенцима, сообщил телеграммой, что с 16 декабря в Освенциме «из соображений безопасности, гестапо проводит специальную акцию в отношении всех гражданских рабочих».
Из-за тифа летом в лагере был установлен карантин, и гражданские рабочие в течение шести месяцев не могли покидать лагерь. В конце концов, они отреагировали на эту ситуацию забастовкой. Упомянутая в телеграмме «специальная акция» была всего лишь допросом для выяснения причин забастовки.
Студент: Трудно представить, что лагерная администрация из-за забастовки решила сразу казнить всех гражданских рабочих и тем самым лишила бы себя ценной рабочей силы.
Ф. Брукнер: Я вижу, вы способны мыслить логически, в отличие от многих финансируемых государством историков, преподающих в университетах. Что должен делать в этих обстоятельствах учёный историк, встретив в документе выражения типа «особое обращение» или «специальная акция»?
Студент: Ему следует попытаться выяснить из контекста, какое значение имело это выражение в данном конкретном случае.
Ф. Брукнер: Именно так. Другого варианта нет.
Ортодоксальные историки также тенденциозно толкуют такие понятия, как «Окончательное решение» или «Общее решение еврейского вопроса». Вы, вероятно, знаете, что в литературе о Холокосте под этим понимается физическое истребление евреев. Я хочу уточнить по этому поводу следующее.
Среди историков нет разногласий относительно того, предпринимал ли Третий рейх до 1941 года усилия с целью вынудить к эмиграции как можно большее число евреев, живущих на оккупированных им территориях. В январе 1939 года Герман Геринг поручил Рейнхарду Гейдриху создать центр по еврейской эмиграции, «чтобы всеми средствами стимулировать эмиграцию евреев».
Через два с половиной года, 31 июля 1941 года, Г. Геринг в письме Р. Гейдриху писал:
«В дополнение к уже порученной вам приказом от 24.01.1939 задаче найти максимально выгодное в нынешних условиях решение еврейского вопроса в форме эмиграции или эвакуации, настоящим поручаю вам принять все необходимые подготовительные меры в организационном, деловом и материальном плане для общего решения еврейского вопроса в зоне германского влияния в Европе. Поскольку при этом затрагивается сфера компетентности других центральных инстанций, они тоже должны принять участие. Кроме того, я поручаю вам представить мне в скором времени общий проект организационных, деловых и материальных предварительных мер для решения еврейского вопроса, которые являются нашей целью».
Студентка: Но здесь ничего не говорится об убийстве.
Ф. Брукнер: Вот именно. Множество документов позволяет однозначно толковать «окончательное» или «общее» решение еврейского вопроса, как имеющее сугубо территориальный характер. После того, как для большого числа евреев, живших в недавно оккупированных Германией странах, индивидуальная эмиграция стала невозможной, Третий рейх стал продумывать вариант о коллективном их выдворении.
Палестина, как область, которая могла бы их принять, при этом исключалась, так как это могло бы оттолкнуть арабов — потенциальных союзников против англичан. Зато всерьёз рассматривался вариант высылки всех европейских евреев на Мадагаскар.
Студентка: На Мадагаскар? Это звучит просто, как фантастика!
Ф. Брукнер: Так называемый, мадагаскарский план рассматривался задолго до Второй мировой войны, в частности, польскими политиками, а затем вполне серьёзно — руководством Третьего рейха. Но в конечном счёте он оказался неосуществимым из-за отсутствия кораблей и контролирования англичанами морских путей.
В качестве альтернативы было решено создать область еврейских поселений в Восточной Европе. Позже мы поговорим, как многие евреи действительно были переселены в оккупированные восточные области. Это вполне соответствовало формулировке Геринга — решить еврейский вопрос путём «эвакуации».
Согласно же версии официальных историков, термины «эвакуация» и «переселение» были условными обозначениями ликвидации.
Студент: Но ведь и в самом деле возможно, что нацисты пользовались тайным языком, чтобы скрыть массовое убийство депортированных евреев.
Ф. Брукнер: Поскольку все историки, как ортодоксальные, так и ревизионистские, едины в том, что термины «эмиграция» и «эвакуация», по крайней мере, до начала 1941 года означали именно эмиграцию и эвакуацию и ничего другого, следовательно, эти выражения обрели новый смысл с какого-то определённого момента.
Откуда исполнители, получившие приказ «эвакуировать» или «переселить» евреев из той или иной области, могли знать, что под этим вдруг стала пониматься ликвидация живущих там евреев? Может быть, из письменной директивы с разъяснением этого вопроса?
Студент: Разумеется, нет. Такая письменная директива могла бы попасть не в те руки, и тогда использование тайного языка стало бы бесполезным. Значит, соответствующие указания могли быть переданы только устно.
Ф. Брукнер: В Третьем рейхе невыполнение приказа и саботаж карались очень строго, особенно во время войны. Если, например, какой-нибудь капитан, получив приказ об «эвакуации» или «переселении» евреев из той или иной зоны, вздумал бы их расстрелять, он незамедлительно предстал бы перед военным трибуналом.
При этом можно с полной уверенностью сказать, что его самого поставили бы к стенке. И вряд ли ему помогло бы, если бы он сослался на устное сообщение своего начальника о том, что «переселение» — это условное обозначение уничтожения.
Студент: То, что вы говорите, звучит весьма убедительно.
Ф. Брукнер: И, тем не менее, вся плеяда официальных историков Холокоста десятилетиями разносит миф о «тайном языке»!
Я хотел бы в этой связи указать на один документ, который крайне неудобен для официальных историков, потому что чётко опровергает тезис, согласно которому под «окончательным решением» или решением еврейского вопроса будто бы имелось в виду истребление евреев.
Весной 1942 года Ганс-Генрих Ламмерс, начальник берлинской Рейхсканцелярии, сделал запись, согласно которой Гитлер хотел бы «отсрочить решение еврейского вопроса до послевоенного периода». Но по данным официальной истории, Холокост к этому моменту уже начался.
Но давайте сменим тему. Я хотел бы теперь сказать несколько слов об общепризнанной в судопроизводстве и в исторической науке иерархии доказательств, то есть о системе приоритетов. Приведу для наглядности два примера.
Первый пример. Обнаружен древний манускрипт, в котором говорится, что в таком-то месте некогда стоял большой, неизвестный в истории город. Археологи произвели раскопки в указанном месте, но ничего не нашли. Какой вывод вы сделали бы из этого?
Студентка: Город не мог исчезнуть бесследно. Следовательно, либо данный документ фальшив, либо он сам подлинный, но содержащиеся в нём сведения недостоверны; в нём воспроизводится не исторический факт, а легенда.
Ф. Брукнер: Совершенно верно. Этот пример показывает, что вещественные доказательства — обнаружение конкретных материальных следов — имеют приоритет, по сравнению с доказательствами документальными.
Второй пример. Одного человека обвинили в том, что в определённый момент он совершил преступление. В качестве свидетеля обвинения выступает некая личность, которая утверждает, будто видела обвиняемого в момент преступления.
Обвиняемый доказывает, что в этот момент он находился в гостинице в 800 км от места преступления. Служащие гостиницы подтверждают это, и книга записей доказывает, что в момент преступления он действительно был в гостинице. Как решили бы вы, будучи судьёй: виновен этот человек или нет?
Студентка: Невиновен, притом, исходя из двух причин. Во-первых, есть только один свидетель обвинения, а свидетелей защиты несколько. Во-вторых, присутствие подозреваемого в гостинице доказано документально, книгой записей.
Ф. Брукнер: Какой из двух аргументов в пользу невиновности обвиняемого сильней?
Студентка: На мой взгляд, второй.
Ф. Брукнер: Я тоже так считаю. В первом случае речь идёт только о количественном различии — несколько свидетелей против одного, во втором — о качественном, так как документальные доказательства важней показаний свидетелей.
Итак, мы вместе с вами вывели иерархию разных видов доказательств: высшую ступень занимают вещественные доказательства, низшую — показания свидетелей, среднюю — документальные доказательства.
В судопроизводстве различают нейтральных и пристрастных свидетелей. Под последними понимаются лица, которые непосредственно причастны к событиям, являющимся предметом спора, или близкие к одной из конфликтующих сторон. Показания подобных свидетелей считаются особенно ненадёжным.
Например, произошло ДТП — столкнулись два автомобиля. Показания постороннего свидетеля, не знающего никого из участников аварии, имеют больший вес, чем утверждения обоих шоферов, из которых каждый, естественно, заинтересован в том, чтобы снять вину с себя и переложить её на другого.
Студент: Да, но какое это имеет отношение к ревизионизму и Холокосту?
Ф. Брукнер: Характерная особенность научного ревизионизма в том, что он уважает эту иерархию доказательств. Приведу наглядный пример.
Как вы уже знаете, между маем и июлем 1944 года в Освенциме-Бжезинке якобы были уничтожены в газовых камерах сотни тысяч венгерских евреев. Так как мощность четырёх крематориев Бжезинки была недостаточной, трупы большей частью якобы сжигали под открытым небом в огромных рвах.
Это утверждение основано на одних лишь свидетельских показаниях; ни единого документального доказательства убийства газом хотя бы одного еврея из Венгрии или какой-либо другой страны нет.
В этот период Бжезинку неоднократно фотографировали с разведывательных самолётов союзников. На этих снимках отсутствуют описанные свидетелями рвы, а открытое пламя видно только на одном из этих снимков. Оно настолько невелико, что на нём можно было бы сжечь, разве что, несколько десятков трупов.
К этому же периоду относятся документы самих немцев, из которых явствует, что в лагерном комплексе Освенцима тысячи венгерских евреев проходили курс лечения, причём, всегда точно указывалось конкретное заболевание.
Это хотя и не абсолютное, но необыкновенно сильное доказательство лживости теории уничтожения евреев. Совершенно нелогично, с одной стороны, убивать сотни тысяч, а с другой стороны — оказывать медицинскую помощь тысячам больных, т. е. по крайней мере, временно нетрудоспособным венгерским евреям.
Иными словами: вещественные доказательства (аэрофотоснимки) и документальные доказательства опровергают теорию уничтожения, которая опирается только на ряд свидетельских показаний. Итак, имело ли место массовое уничтожение венгерских евреев в Освенциме-Бжезинке?
Студент: Если ваши данные соответствуют фактам, ответ может быть только отрицательный. Или, по крайней мере, не в таком объёме, как утверждают.
Ф. Брукнер: Добро пожаловать в клуб ревизионистов!
Документальные доказательства существования Холокоста
Студент: Если всё так просто и логично, то почему почти все историки не подвергают сомнению существование Холокоста?
Ф. Брукнер: Скажем точнее, почти все историки делают вид, будто они верят в Холокост. Большинство помалкивает, потому что им хорошо известно, что влечёт за собой нарушение табу. А те историки, которые представляют в своих книгах ортодоксальную версию истории, отходят от научных принципов.
Студент: Нельзя ли поконкретней?
Ф. Брукнер: Пожалуйста. Если мы возьмём классические работы по Холокосту, например, «Уничтожение европейских евреев» Рауля Хильберга, то быстро обнаружим, что занимающие высшее место в иерархии доказательств — вещественные доказательства в них отсутствуют. Ни в одном месте Р. Хильберг и ему подобные не упоминают вещественные доказательства убийства миллионов людей, описываемые ими.
Студент: Значит, немцы уничтожили все материальные следы. Если руководствоваться этим, никаких следов и невозможно найти.
Ф. Брукнер: В Майданеке и Освенциме-I (базовом лагере) мнимые газовые камеры для убийства людей можно осмотреть и сегодня и проверить, пригодна ли их конструкция для выполнения этой функции. В Освенциме-Бжезинке четыре крематория, в которых якобы имелись газовые камеры, были взорваны.
Но судьбе было угодно, чтобы именно крематорий II, важнейший из них, в котором, как утверждают все свидетели, было уничтожено больше всего людей, менее всего пострадал от взрыва. Так, потолок морга I, который якобы служил газовой камерой, хотя и обрушился, тем не менее, и сегодня можно исследовать его обломки с целью проверки, имелись ли в нём отверстия для ввода газа Циклон-Б, о которых говорят свидетели.
В т. н. «чистых лагерях уничтожения»: Треблинке, Собибуре и Бельзеце трупы убитых якобы не сжигали в крематориях, а хоронили в огромных рвах. Позже, когда всё ясней стала вырисовываться перспектива поражения Германии, немцы будто бы разрыли эти могилы, сожгли трупы и развеяли останки. Существование таких могил можно было бы и сегодня без труда доказать.
Теперь о месте документальных доказательств в официальной истории Холокоста. Возьмём работы того же Р. Хильберга. Если мы прочтём его огромный трёхтомный труд, то убедимся, что в нём цитируются буквально тысячи документов.
Но они доказывают только существование концлагерей, а также лишение прав и преследование евреев в Германии и контролируемых ею странах, т. е. факты, которые никто не оспаривает.
Но, перейдя к тем немногим страницам, на которых Р. Хильберг описывает сам процесс истребления в «лагерях уничтожения», мы сразу увидим, что это описание основывается только на свидетельских показаниях. Когда документ вступает в противоречие с показанием свидетеля, Р. Хильберг переворачивает иерархию доказательств и, если это позволяет подкрепить тезис об истреблении, отдаёт предпочтение свидетельскому показанию перед документом.
Студентка: Хорошо бы продемонстрировать это на примере.
Ф. Брукнер: Пожалуйста. Из документов, которые Хильберг цитирует и, следовательно, хорошо знает, явствует, что Циклон-Б — это пестицид для уничтожения вшей и других вредных насекомых, а также грызунов. Ни в одном документе не говорится о применении этого пестицида для убийства людей.
Тем не менее, Р. Хильберг, опираясь на свидетельские показания, утверждает, будто почти весь поставленный в Освенцим газ Циклон-Б использовался для убийства людей и лишь небольшая его часть — для борьбы с паразитами.
Как вы считаете, почему Р. Хильберг ставит общепризнанную последовательность доказательств с ног на голову?
Студентка: Уж не хотите ли вы сказать, что нет вообще никаких документальных доказательств Холокоста, кроме свидетельских показаний?
Ф. Брукнер: Это допущение ещё в 1996 году сделал один французский историк, противник ревизионизма, Жак Бзнак, который писал:
«Для учёного-историка свидетельское показание это не настоящая история, это объект истории. Одно свидетельское показание весит немного, и многие свидетельские показания весят ненамного больше, если они не подкреплены ни одним солидным документом. Без особого преувеличения можно сказать, что постулат научной истории гласит: нет документов — нет доказанных фактов (…) Либо предпочтение отдаётся не архивам, а свидетельским показаниям, и тогда историю следует дисквалифицировать, как науку и немедленно перевести в разряд искусств, либо приоритет остаётся за архивами, и тогда следует допустить, что отсутствие следов влечёт за собой невозможность непосредственно доказать существование газовых камер для убийства людей».
Чрезвычайно поучительное признание!
Студент: Но я читал, что важным доказательством уничтожения евреев считается протокол Ванзейской конференции.
Ф. Брукнер: Позвольте спросить, а вы сами читали этот протокол, чтобы подвергнуть критической оценке его содержание?
Студент: Нет. Я не могу лично проверить обоснованность какого-либо утверждения, встречающегося в исторической книге или газетной статье.
Ф. Брукнер: И никто из нас этого не может. В моём вопросе не заключался никакой упрёк.
Пример Ванзейского протокола наглядно показывает, что ортодоксальные историки Холокоста, можно сказать, играют краплёными картами. Изложу вкратце самое важное.
20 января 1942 г. группа высших руководителей Третьего рейха, из которых самым старшим по рангу был глава СД Гейдрих, собралась в Берлине на конференцию, целью которой было обсуждение политики национал-социализма по отношению к евреям.
Согласно составленному по итогам этой встречи протоколу, при этом обсуждались, в частности, трудности определения «евреев-полтинников» и «квартеронов» (то есть, не 100 %-ных евреев); кроме того, был подведён итог уже принятых антиеврейских мер и решено, что вместо поощрения индивидуальной эмиграции евреев, теперь будет проводиться политика их коллективной эвакуации.
Евреи, говорилось в этом протоколе, будут переселяться на Восток, «прокладывая дороги», причём вследствие тяжёлых условий, их число должно уменьшиться в результате естественного отбора. Об истреблении евреев или газовых камерах в этом протоколе нет ни слова.
Студент: Значит, этот документ непригоден, как доказательство Холокоста.
Ф. Брукнер: Такое мнение разделяет, в частности, Иегуда Бауэр, профессор Еврейского университета в Иерусалиме, который ещё в 1992 году с презрением отвергал утверждение, будто на Ванзейской конференции был решён вопрос об истреблении евреев, как «глупую историю». Но эта «глупая история» продолжает фигурировать во всех немецких исторических книгах.
Студент: Почему же это заблуждение не было пересмотрено?
Ф. Брукнер: После того, как немецкой общественности десятилетиями представляли Ванзейский протокол в качестве ключевого доказательства Холокоста, отказаться от этого рискованно, так как это может поставить под сомнение всю историю Холокоста в целом.
Но это не всё. Еще в 1987 году экспертиза Центра исследований современной истории в Ингольштадте выразила серьёзные сомнения по поводу формальной подлинности этого протокола; проведённая позже вторая экспертиза выдвинула в пользу этого дополнительные агрументы.
Согласно тексту протокола, он был изготовлен в 30 экземплярах. Из этих 30 экземпляров сохранился лишь один, шестнадцатый, и удивительным образом одновременно в двух разных редакциях.
В Третьем рейхе на пишущих машинках был особый знак для СС, так называемый, рунический знак. На одном из двух вариантов 16-го экземпляра этот рунический знак есть, на другом отсутствует.
Студентка: Что доказывает, как минимум, неподлинность одного из двух экземпляров.
Ф. Брукнер: Или обоих. Но даже если один из двух экземпляров подлинный, непонятно, как можно представлять документ, в котором ничего не сказано об уничтожении евреев, в качестве ключевого доказательства уничтожения евреев?
Студентка: Почему в Германии никто не поднимает голос протеста против такого рода манипуляций?
Ф. Брукнер: Потому что протестовать можно лишь против чего-то, о существовании чего точно знаешь. У среднего обывателя, как один из вас только что сказал, нет времени для тщательной проверки всех утверждений, встречающихся в исторической литературе и прессе, и он полагает, что историки и журналисты говорят ему правду. А немецкие историки и журналисты самым постыдным образом обманывают свой народ.
Студент: Кого-то это всё же должно заставить задуматься.
Ф. Брукнер: Перейдём теперь к другой теме. Я уже несколько раз упоминал имя Жан-Клода Прессака, и сейчас хотел бы рассказать некоторые подробности об этом человеке и его публикациях.
Прессак — француз, не еврей — по профессии фармаколог и один из лучших знатоков Освенцима. Он сотрудничал долгое время с Робером Фориссоном и другими ревизионистами, но потом отошёл от ревизионизма.
При финансовой поддержке еврейского фонда Беаты Кларсфельд он выпустил в 1989 году толстую книгу об Освенциме под названием «Освенцим: техника и работа газовых камер». Эта книга имела очень большую ценность, так как содержала множество ранее неопубликованных документов из самого Освенцима.
Ж.-К. Прессак честно признавал, что не нашёл абсолютных доказательств существования газовых камер для убийства людей, но вместо этого ввёл в оборот «39 косвенных улик преступления», которые, как он надеялся, должны развеять всякие сомнения в реальности газовых камер.
В его второй книге, вышедшей четыре года спустя, «Крематории Освенцима», которую СМИ во всём мире радостно приветствовали, как опровержение ревизионизма, а также в третьей, вышедшей в 1994 году под тем же названием на немецком языке, число этих «косвенных улик» сократилось до дюжины.
Студент: Если мне не изменяет память, Ж.-К. Прессак в своих книгах указывал различное число жертв Освенцима.
Ф. Брукнер: Да, от одного до полутора миллионов в первой книге, максимум 870 000 во второй и от 631 000 до 711 000 в её немецком переводе. Он также уменьшил и число жертв других «лагерей уничтожения», чем сделал столь много уступок ревизионистам, что в итоге впал в немилость, и его имя перестало упоминаться в СМИ. Когда он умер в июле 2003 года в возрасте 59 лет, крупные газеты не почтили его ни единым словом.
Студент: Что же это за «косвенные улики», которые открыл Ж.-К. Прессак?
Ф. Брукнер: Он понимал под этим «ляпсусы» Центрального строительного управления Освенцима, которое, несмотря на строгий запрет, допускало в документах коекакие указания на убийства с помощью газа. Ж.-К. Прессак имел в виду документы, в которых употребляются такие термины, как «газовая камера», «аппарат для контроля газа» и «газонепроницаемая дверь».
Студент: Но это действительно чрезвычайно сильные улики!
Ф. Брукнер: Доказательства применения газа для уничтожения, несомненно, но не обязательно уничтожения людей. Общеизвестно, что в Освенциме был целый ряд дезинфекционных камер, которые вполне официально назывались «газовыми камерами».
Так, одна из брошюр, выпущенных в 1943 году, носит название «Газовые камеры для борьбы с сыпным тифом с помощью синильной кислоты».
Переносчиком сыпного тифа — эпидемии, от которой в концлагерях погибло больше всего людей, была вошь, и для борьбы со вшами использовали дезинфекционные камеры. В одних из них применялся горячий пар, в других — содержащий синильную кислоту пестицид Циклон-Б.
Я, разумеется, не могу здесь говорить подробно обо всех «косвенных уликах» Ж.-К. Прессака, укажу лишь на вышедшую в 1995 году книгу «Освенцим: голые факты», в которой ведущие ревизионистские авторы — Гермар Рудольф, Серж Тион, Робер Фориссон, Карло Маттоньо — критикуют Ж.-К. Прессака и опровергают его тезисы.
Однако, чтобы показать вам метод аргументации самого Прессака, приведу ещё один пример.
В письме от 31 марта 1943 года Карл Бишоф, начальник Центрального строительного управления Освенцима, напоминает фирме «Дойче Аусрюстунгсверке» о том, что несколько недель назад он заказал «газовую дверь 100/192 (т. е. шириной 100 см и высотой 192 см) для морга I крематория III Бжезинки».
Эта дверь должна по типу и размеру точно соответствовать двери морга, расположенного напротив крематория II, и иметь смотровое отверстие.
Согласно версии официальной истории, обозначенное на строительных планах, как «морг I», полуподвальное помещение крематориев II и III Освенцима-Бжезинки служило газовой камерой для убийства людей. Ж.-К. Прессак видит в заказе на газонепроницаемые двери для этих крематориев косвенную улику преступления, подтверждающую тезис об убийстве газом людей.
Студентка: Эта косвенная улика выглядит весьма убедительно уже по той причине, что газонепроницаемые двери, согласно заказу, должны были иметь смотровое отверстие. Оно могло понадобиться, чтобы проверить, умерли ли уже жертвы в газовой камере. Для дезинфекционной камеры смотровое отверстие не требуется.
Ф. Брукнер: Этот аргумент на первый взгляд кажется очевидным. Но позвольте процитировать служебную инструкцию об обслуживании газовой камеры для дезинфекции с помощью синильной кислоты:
«Строжайшим образом запрещено входить в газовую камеру одному. Каждый, кто входит в газовую камеру, должен находиться под наблюдением, как минимум, одного человека, дабы тот при несчастном случае мог вмешаться и оказать помощь. Разумеется, этот второй человек тоже должен быть в противогазе».
Это и есть истинная причина того, что дверцы дезинфекционных камер, кроме тех, что работали по циркуляционной системе «Дегеш», имели смотровые отверстия. Кстати, в своей первой книге Ж.-К. Прессак поместил иллюстрацию, на которой изображена дверца дезинфекционной камеры склада материалов со смотровым отверстием.
«Газонепроницаемых дверей» в Освенциме, кстати, было очень много. Они предназначались специально для дезинфекционных камер, что следует уже из того факта, что они были сделаны из тонких деревянных досок.
Если бы вы достали первую, самую большую книгу Ж.-К. Прессака, то нашли бы в ней изображения таких дверей. Что сделали бы сотни кандидатов на смерть, запертые за такой дверью в газовой камере, сразу же после того, как начали вбрасывать гранулат Циклона?
Студент: Конечно, они в смертельном страхе выломали бы дверь. Чтобы помешать этому, немцы должны были использовать стальные двери.
Ф. Брукнер: Совершенно верно. Как видите, эту «косвенную улику» легко опровергнуть, обладая необходимыми специальными знаниями. Но такие знания мало у кого есть, поэтому неудивительно, что средний обыватель верит уверениям журналистов, которые пишут, будто Ж.-К. Прессак нашёл документ о заказе газонепроницаемой двери со смотровым отверстием для крематория в Освенциме и тем самым окончательно опроверг «злых» ревизионистов, которые отрицают убийство людей газом в этом лагере.
Студент: Если Ж.-К. Прессак поместил в своей первой книге несколько снимков дверей дезинфекционных камер, сделанных только из тонких деревянных досок, а потому непригодных для камер для убийства людей, значит, он, сознательно или бессознательно, опроверг свои собственные тезисы!
Ф. Брукнер: Тонкое наблюдение! Некоторые специалисты считали, что разрыв Ж.-К. Прессака с ревизионистами был лишь симуляцией с целью проникнуть в виде ревизионистского «троянского коня» в лагерь ортодоксальных историков Холокоста и более изощрённым способом дискредитировать их тезис об истреблении евреев. Верно это или нет, неизвестно. Ж.-К. Прессак умер, и сам на этот вопрос уже не сможет ответить.
Хотя «косвенные улики» Ж.-К. Прессака, при ближайшем рассмотрении, таковыми не оказываются, апологеты официальной истории Холокоста, такие как Дебора Липштадт и Роберт Ян ван Пельт, с жадностью ухватились за них. Это объясняется единственно тем, что все прочие якобы документальные «доказательства» убийства людей газом в Освенциме ещё менее убедительны.
Подведём итог. Нет никаких вещественных доказательств существования газовых камер для убийства людей, а также массового убийства в лагерях, называемых «лагерями уничтожения». В ортодоксальной исторической литературе приводятся только документы и свидетельские показания.
Ближайшее рассмотрение мнимых документальных доказательств, прежде всего, Ванзейского протокола и «косвенных улик» Ж.-К. Прессака показывает, однако, что они не имеют ценности. Тем самым рушится один из двух столпов, на которых зиждется официальная история Холокоста.
Займёмся теперь вопросом о том, как обстоит дело со вторым столпом этой теории — свидетельскими показаниями.