Враг

        Передо мной стоял выбор — надеть чёрные джинсы или белые легкие капри. Априори я всегда выбирала чёрный, но сегодня мне хотелось вздохнуть по-новому, перевернуть лист, начать новую главу (я уже сбилась со счёту, какая это пытка). Поэтому сегодня я чувствовала необходимость поменять свой взгляд на некоторые моменты. Проснуться с хорошим настроением, выпить чашку кофе, сидя в смешной пижаме на крыльце у дома, принять душ и взглянуть на себя по-особенному, ведь я же девушка. Я нанесла легкий макияж, не забыв про румяна, сделала легкие кудри, сбрызнула шею парфюмом и вырядилась в белое. Этот день был обязан принадлежать мне.

— Томми на тебя так влияет? — спросила мама из кухни, заметив меня.

Я заглянула к ней в надежде нырнуть перед выходом в холодильник, но затем посмотрела на часы и сжала губы.

— Возможно, — усмехнулась я, целуя маму в щёку. — Извини, я опаздываю.

Я задумалась, а какова была бы реакция родителей, если б они узнали о нас с Джастином. Мама, наверняка, разозлилась и устроила бы самый громкий скандал. Не удивилась бы, если б она разъяренная полетела к Джастину и вынесла б ему мозги. Он, конечно, как человек грамотный и образованный, возможно, смог бы её успокоить.

Она ничего не сказала в ответ, но она улыбалась. Впервые улыбалась после нашей трагедии. И мне было приятно видеть её такой. А если приятно и мне, значит, она тоже не против, что я наконец-то прихожу в себя, просыпаюсь из затяжной спячки.

Самым эпичным моментом дня стало то, что когда я открыла дверь, ровно напротив меня из своей берлоги выходил Джастин. Он приспустил с глаз очки и присвистнул мне:

— Юная леди, вас подвезти?

Как будто звёзды сговорились и сошлись в нашу пользу. Даже погода не скупилась на солнце. Я быстро прошла к машине, оглядываясь на окна нашего дома. Всё-таки я была недостаточно взрослой для отношений с преподавателем под тридцатку, и если бы меня увидела мама, я уверена, серьезного разговора было не избежать. Сев в салон я всё ещё думала, а что я могла бы выдвинуть в своё оправдание?

— Ты выглядишь, мягко говоря, сексуально, — сказал он, оказавшись рядом со мной.

— Спасибо, — я еле держала в себе улыбку победителя.

Во мне ликовало господство, ведь он обратил на меня внимание. Мне хотелось скорее попасть в школу и наконец-то рассказать всё Рут. Она, наверняка, скучала. И мне её также не хватало.

— Я не знаю, какого это — не любить тебя. Я люблю и не знаю, как перестать.

Не знаю для чего я завела эту тему, но эти слова будто требовали высвобождения. Они били меня в грудь и молили быть отпущенными. Но почему-то легче мне не стало.

— Ты слишком молода, Мия.

Джастин едва касался руля, всё его внимание было сосредоточено на дороге. Я смотрела на его профиль и восхищалась им снова и снова. Сегодня мы выглядели как Бонни и Клайд — он харизматичный и властный в строгом костюме синего цвета, а я, как никогда, утончённая и женственная, пусть и в брюках. Пожалуй, ради Джастина я могла бы сорваться на преступление. О, как же это смешно, учитывая, что мы и так совершаем большое преступление уже находясь рядом друг с другом.

— Это не значит, что я не способна любить, — подметила я.

— Это значит, ты превозносишь все свои чувства в n-ную степень.

И, возможно, он был прав. Отчасти я была благодарна судьбе, что между нами больше не было секретов. Я положила руку на его предплечье, он мимолётно взглянул на меня, после чего остановил автомобиль посреди дороги.

И я потянулась к Джастину, соединяя наши губы в поцелуй. Это было лучшим утром в моей жизни.

Наша остановка была недолгой, весь оставшийся путь мы слушали радио и почти не разговаривали. Мне не хотелось вылазить из машины, но устраивать капризные истерики (читай — вести себя как маленькая) и не отпускать Джастина на работу было не лучшей затеей.

Я гадала, заметили ли Весты, что я приехала с Джастином. Мне одновременно хотелось и не хотелось этого внимания. Я дождалась на парковке момента, когда Джастин переступит порог школы и только после зашагала в сторону своих друзей.

Томми сидел на копоте рядом с бумажным пакетом. В его руках был стаканчик, от которого шёл пар. Эван стоял рядом и вёл разговор с какой-то девушкой. Я неуверенно двигалась к ним, всё ещё надеясь, что передумаю и развернусь, или хотя бы пройду мимо.

Когда Томми увидел меня, он спрыгнул на ноги и потянул вниз за куртку. Он подносил стаканчик с напитком к губам и успел сделать несколько глотков, прежде чем я заговорила.

— Томми, — начала я, — я должна расставить точки, поэтому официально тебе заявляю, что у нас ничего не получится.

Я заметила, как Эван прервал свою речь, чтобы послушать, о чём мы говорим. Мне было всё равно, кто это узнает, кто услышит, ведь в моих словах и поступках не было ничего постыдного.

— Ты даже не дала мне шанса, — усмехнулся Томми, ставя стаканчик на капот. Он протянул руки вперёд и мило улыбнулся, — иди сюда.

Я не сразу поняла, чего он хочет, поэтому он сам сделал несколько шагов вперед и заключил меня в объятия. На удивление, я чувствовала себя комфортно и даже позволила себе обнять его в ответ. Он был хорошим парнем, но не для меня.

Томми был выше, я чувствовала его дыхание на своём виске. Кожа у него не кололась щетиной.

— Помнишь, как ты блуждала по пустым коридорам в первый день? — шёпотом сказал он мне на ухо. — Ты была как потерянный котёнок.

Закрыв глаза, я просто слушала и расслаблялась.

— Если дело в Рут, не спеши с решением. Не отказывай себе из-за влюбленности подруги.

— Томми, я не знаю, что происходит в моей жизни и каким путём идти дальше. Я не хочу впутывать тебя в свои проблемы, тем более причинять боль Рут.

— А что, если я хочу поучаствовать в решении твоих проблем?

— Боюсь, это плохая затея. Ты, повторюсь, чертовски напоминаешь мне бывшего. И думаю, это неправильно по отношению к тебе проводить между вами ассоциации. Я не хочу путаниц, понимаешь?

С Рут мы увиделись только в столовой. За обедом мы вспоминали тот день, когда
она была пьяной и предложила мне обменяться одним кедом, наверняка, чтобы развеселить народ. К счастью, размеры наших ног позволяли нам без проблем продвинуть такую операцию. И вот я стояла с левым розовым и правым зеленым кедами. Я представила, как смешно мы выглядели со стороны в жёлтых юбках и разноцветных кедах — точно клоуны.

Когда после урока истории мои одноклассники вышли из кабинета, я подошла к столу Мистера Бибера и постучала по дереву пальцами. Меня так забавляли эти минуты, когда я могла подойти к нему якобы за индивидуальным домашним заданием. Кто бы мог подумать — ученица и преподаватель, который, между прочим, какое-то время назад вызывал у меня неописуемый страх и мурашки по коже.

— Так ты действительно продал лошадей? — поинтересовалась я.

— У меня никогда их и не было, — он расплылся в улыбке.

— Получается, ты обманул нас?

— На людей влияет первое впечатление. Если бы я сказал, что являюсь безработным приезжим, со мной навряд ли бы общались твои родители.

Я вздохнула. У взрослых так сложно устроен мир — первое впечатление, заработок, нужно поддерживать образ нормального, здравомыслящего человека. Как будто так сложно быть самим собой.

— Ещё два урока? — спросила я.

— Ты хочешь уехать раньше? — он смотрел в одну из тетрадей, чтобы не вызвать подозрений в случае, если кто-то войдет в кабинет.

— Я хочу уехать с тобой, — прошептала я, наклоняясь поближе. — Дома сидеть невыносимо, Джастин. Мне придётся дождаться конца твоего рабочего дня.

И он зацепился взглядом за мои глаза. Мы неотрывно смотрели друг на друга во власти химии, но тут в кабинет зашёл кто-то посторонний. Я повернула голову, затаив дыхание. Это был учитель литературы. Он подошёл ближе и пожал руку Джастина. А я сжала губы в недовольстве, что наш разговор оборвали.

Вечером, когда Джастин ходил по комнате, словно размышляя о чём-то. Я подвинулась, прижимаясь спиной к стене. И мне, наконец, захотелось узнать правду.

— У тебя была жена? — спросила я, тупя свой взгляд на своих руках, что лежали замком на коленях.

— И? — спросил Джастин. Я заметила, как он поменялся в лице от моего вопроса, поднял брови и прикусил губу. Он не планировал разговаривать со мной об этом.

— Почему ты мне не рассказывал?

— Это моё прошлое и я не выношу его на обозрение других, Мия, как делают это подростки твоего возраста.

— Я не просила тебя делиться со всеми. Ты мог бы открыться хотя бы передо мной.

— Смысл?

— Я хочу знать о тебе максимум, но ты не позволяешь. Тяну из тебя как по капле с лимона.

— Тебе не нужно знать прошлого.

— Настоящего не может существовать без прошлого. У любой вещи есть история. Мне ли доказывать это учителю?

Он мялся, стоя у окна. Отодвигал занавеску, что-то отыскивал взглядом на улице и снова закрывал её.

— Мне было тяжело с ней расстаться. Решение о разводе приняла она, и как бы я не умолял, она на своём стояла. А любовь была у нас крепкой, крышу сносило, Мия, ты даже не представляешь. Знаю, что она сделала это не по своей воле...

— Как давно это было?

— Полтора года назад.

— И ты питаешь надежду, что всё наладится?

Джастин молчал. Его молчание резало моё самолюбие. Впервые я подумала о том, что он никогда не был по-настоящему открыт мне.

— Я не могу найти её. Она, наверняка, сбежала в другой штат или даже страну.

— То есть даже если мы сойдёмся... Ты когда-нибудь найдёшь её, может, случайно встретишь в магазине, в парке... И ты вернёшься к ней.

Он снова молчал, а после вышел из комнаты, словно этим поступком убежал от ответственности.

За окном темнело, и мне совсем не хотелось оставаться здесь. Слёзы катились одна за другой, а Джастина не было рядом. Его уход мог означать одно — он не желал, чтобы я знала больше. Наверняка, он считал меня маленькой для отношений, о которых я упомянула в речи, а может, побоялся, что кто-нибудь узнает об отношениях между учителем и ученицей. Комната постепенно уходила в мрак, исчезали тени от решёток на окнах — тонули в ночи.

Собрав свои последние силы, я встала на ноги, обула кеды и двинулась прочь из этого дома.

— Я не хотел этого, — Джастин крикнул из кухни мне в след.

Но я уже направлялась к дому, тёрла глаза, болевшие от слёз и мысленно повторяла: «Нужно пережить молча». Конечно, Джастин не хотел обижать меня, глупую девочку, не хотел приглашать к себе, не хотел целовать и давать надежду на нечто большее. Он не хотел ввязывать меня в свои дела, не хотел, чтобы я знала, что находится за его плечами. Он изначально не хотел связываться со мной, но так сложились обстоятельства. Ему пришлось помогать мне, утешать и идти на поиски пропавшего брата, ведь кто ещё поддержит легкомысленную девочку в такой беде?

В моей груди снова нарастал мучительный ужас, мысли возвращали в тот вечер, когда потерялся Маркус.

Мне было больно и тошно одновременно, хотелось рвать в унитаз всем тем, что я говорила в сторону Джастина, какими влюбленными мыслями я жила и о чём мечтала. Хотелось кинуть камень в его и без того убитый дом, пустой и безжизненный — каким и был сам Джастин, эгоистом, незнающим ничего, о чужих чувствах. Лицемер, каких мне ещё не доводилось знать. «Я не хотел этого», — крутилось у меня в голове, — «Я не хотел этого».

Уже дойдя до порога своего дома, я развернулась и метнулась обратно.

— А чего ты хотел? — закричала я, пройдя на кухню. — Хотел поиграть с девочкой, по чувствам которой можно проехаться, а после вернуться к обычной жизни? Почему ты ведёшь себя как тварь, Джастин? Почему я, семнадцатилетняя, могу сказать тебе в лицо, что ты — тварь?

— Потому что я не оправдал твоих надежд, причинил тебе боль, — спокойно ответил он.

— Надо же, я думала, ты найдёшь причину во мне.

— Сядь, — Джастин кивнул на стул и сунул руки в карманы. Я присела и снова посмотрела на его глаза, за которыми тьма. — Я живу принципом «дело во мне» и стараюсь никого не обвинять в каких-либо проступках. Но ты, Мия, ведёшь себя отвратительно, и я не хочу, чтобы ты была такой же, как все твои одноклассницы.

— В чём проявляется моё отвратительное поведение?

— Ты лезешь не в свои дела, ещё и обижаешься за то, что тебя не устроила услышанная информация. Учись принимать как должное.

Засвистел чайник, и я сщурила глаза от неприятного звука.

— То, что ты можешь исчезнуть из моей жизни в любой момент?

Джастин быстро прошёл к печи и выключил газ.

— Ты этого боишься? — спросил он.

— Очень, — тихо промямлила я.

Он полез в холодильник, а после подошёл к столу и присел рядом со мной. Шелестев оберткой, он открыл плитку шоколада и сунул её мне.

— С фундуком, — улыбнулся он. — Пока не скушаешь, отсюда не уйдёшь.

— Ты как темная дыра для меня, — я потянулась руками к шее Джастина и прижалась к его груди. — Я слепа с тобой, я не вижу, к чему это всё ведёт. Живу на ощупь.

Он обнял меня и поцеловал в лоб:

— Задумывалась ли ты когда-нибудь, Мия, что ты гонишься узнать прошлое, когда надо жить настоящим. И хочешь знать, что будет завтра, когда нужно ценить то и тех, кто рядом с тобой сегодня.

Его слова как молотком ударили в мою голову. И меня озарило понимание, что ведь не я одна зацикливаюсь на временах, которые неважны, теряя своё драгоценное настоящее.

— Ты прав, но знаешь, как бы красиво ты не говорил, я хочу, чтобы люди со мной были честными.

— Я говорю тебе на полном серьёзе, ешь шоколад, — снова засмеялся Джастин.

В эту ночь я долго не могла уснуть. За окном поливал дождь, и даже это не действовало на меня должным образом. В моей голове сидел образ Джастина, он то улыбался мне, то бил ножом в спину. Каким разным может быть один человек, подумала я. Для меня было парадоксально, что он не стеснялся трогать меня, проявлять внимание и заботу, а после так безразлично говорить о наших отношениях, о нашей связи, я не знала, как ещё назвать то, что происходило между нами. Это было безумие чистой воды.

Мне послышался странный звук. И сначала я подумала, что это сильнее пошёл дождь, попыталась абстрагироваться и снова расслабиться, но это повторилось. Как будто ворона клювом стучала в моё окно. Я насторожилась, отодвигая от себя одеяло. Я аккуратно коснулась ступнями мягкого пола и встала, пытаясь что-нибудь разглядеть. Мне пришлось подойти ближе к окну, но я не увидела там ничего паранормального. Я больше не слышала этого звука, и собиралась вернуться в постель, когда стекло в оконной раме вздрогнуло, от прилетевшего в него маленького камня.

Испугавшись, я вернулась к постели, присела и стала чего-то ждать.Ничего не повторилось.

Через несколько минут, когда я уже точно успокоилась и намеревалась лечь спать, в окно настойчиво постучали.

Это был Томми, весь мокрый и вымотанный моим терпением.

Я поспешила распахнуть окно.