Враг

        День за днём я видела, как родители переживают нашу утрату и как быстро сменяются пейзажи за окном. Мне то и дело приходилось видеть слезы матери по несколько раз в день, утешать её на своём плече, а после закрываться в своей комнате и реветь в подушку, чтобы никто не услышал, ни потому, чтобы показаться сильной, а чтобы лишний раз не травмировать родителей.

— Молоко подогорелось, — тихонько процедила мама у плиты.

— Я достану чашки, — помогать маме уже стало моей привычкой.

Распахнув кухонный шкафчик, мне сразу же бросилась в глаза чашка с зеброй, из которой всегда кушал Маркус. Помнилось мне, как братец любил вылавливать хлопья по одной штучке, он делал это так аккуратно, словно боялся нарушить окон в молочной стране хлопьев. Он был таким интересным и любознательным. Он был гораздо лучше меня, и я думаю, в моем возрасте имел бы куда больше перспектив. Он мог стать инженером, опытным механиком, он так увлекался сбором лего, его было не оторвать. Мысли застали меня врасплох и меня охватил мондраж, я стояла и пыталась сдержать слёзы. И тут папа, как никто понимающий меня, оказался рядом и переставил чашку-зебру в самый конец шкафчика, а после поднёс к губам указательный палец.

Он тоже не хотел, чтобы мама расстраивалась лишний раз.

Но воспоминания продолжали преследовать на каждом шагу — за столом на четыре персоны, в ванной, где стояла детская зубная паста и шампунь без слёз, игрушки, что папа понемногу вывозил и дарил другим детям. И это всё словно кричало о том, что от памяти не убежать. Выход был один — принять и отпустить. Но пока что ни один из нас не был готов к этому.

Наверное самое сложное в смерти близкого человека — это принятие. Принятие того факта, что его больше нет, что теперь он не сможет тебя обнять, утешить, поддержать. Он не сможет больше учиться этой жизни вместе с тобой, переживать моменты радости, перенимать опыт. Он не сможет больше быть с тобой на яву, а может жить лишь в твоём сердце.

***

Я выбралась из своей комнаты, когда родители уже спали. Мне было чертовски одиноко и хотелось выпить. Звонить Рут в такое позднее время я не решилась, у неё были строгие родители, поэтому она навряд ли выбралась бы из дома. Поэтому мне пришлось самостоятельно сообразить для себя развлечение. Зная, что в нижнем куханном шкафчике у холодильника папа хранил свой алкоголь. Конечно, это было не совсем правильно, хранить свои запасы под носом детей изначально плохая затея.

И пусть я совершенно не разбиралась в алкоголе, я схватила первую попавшуюся бутылку и, аккуратно повернув ключ в двери, выбралась на крыльцо. Присела на ступеньку и вдруг поняла, что бутылку-то я не открою. Это было первым разочарованием моей ночи, вторым — что как раз в это время подъехал Джастин, припарковал машину и, выйдя на дорогу, пристально посмотрел в мою сторону.

Я поднесла к губам палец, надеясь, что он поймёт и не станет орать во всё горло. Сейчас было не лучшее время, чтобы будить родителей, ведь я ещё не сделала ни глотка из запретной бутылочки.

Он аккуратно прикрыл дверцу автомобиля и нажал на сигналку. Мне было непривычно видеть его в темное время суток. Джастин двинулся в мою сторону, а я ловила себя на мысли, что у него очень красивый профиль лица.

Фонарь освещал территорию у дороги процентов на двадцать. По обе стороны от меня, на перилах крыльца располагались мини-фонарики. Они меняли тона освещения плавно переходя от одного к другому: красный, розовый, фиолетовый, синий, голубой, зелёный, жёлтый, оранжевый, снова красный.

Джастин остановился в двух метрах от меня, такой взрослый, но обаятельный. На нём были белая футболка, светлые джинсы и чистые, что удивительно для нашей местности, кроссовки. Я протянула ему бутылку, которую безумно хотела распить.

— Откроешь, пожалуйста?

— Родители разрешают? — спросил он, уже взяв из моих рук бутылку.

— Я никому не скажу, что мне помог ты.

— Так ты скрываешься? — он улыбнулся, оголяя зубы.

— Не совсем.

Джастин сорвал бумагу с горлышка бутылки, а через мгновенье раздался глухой стук. Цель была достигнута. Парень протянул алкоголь обратно мне, и я с нетерпения сразу же прильнула губами в к ёмкости. Напиток с газами и немного резким привкусом осел в мой пустой желудок, я сразу поняла, что это шампанское.

Джастин сел возле меня и посмотрел наверх, от него пахло приятным ароматом. Небо, усыпанное звёздами, вдохновляло совершить что-то безумное. Я сделала ещё несколько одурманивающих глотков и поставила бутылку вниз, у своих ног.

Мне было в новинку ощущение близости Джастина, он сидел так рядом, что я могла легко коснуться его бедра, руки, лица. Я могла сделать это якобы случайно, чтобы он не подумал ничего лишнего.

— Так тихо, — произнёс Джастин. — Люблю время, когда город спит. Спят дома, спит природа.

— Где ты был? — я почему-то захотела это спросить. — Имею в виду, уже достаточно поздно...

— Какая разница, Мия? — он повернулся ко мне и я снова могла лицезреть его прекрасное лицо. На лице Джастина присутствовала лёгкая щетина и это безумно ему шло, придавало мужской сексуальности. — Лучше поговорим о тебе. Почему тебе не спиться?

— Я спала весь день.

Мне захотелось выпить ещё, и я потянулась за шампанским. Расслабление медленно настигало меня.

— Серьёзно? — он снова засмеялся.

— Когда в последний раз ты мог себе позволить проспать весь день?

— Я не позволяю себе спать больше нормы. Не люблю, когда время тратиться впустую.

— А сейчас?

— Что?

— Разве ты не тратишь время впустую?

— Я сижу с тобой, маленькой и глупой, которая считает, что если залиться алкоголем, то все проблемы уйдут сами собой. Ещё я смотрю на звезды, коим совсем не уделял времени в своей жизни. Культурно обогащаюсь, так сказать. И жду, когда выйдет твой отец, возмутиться, что я, взрослый мужик, сижу с его дочерью, и разгонит нас по разным углам.

— Как Ромео с Джульеттой, — я уже всем нутром ощущала, что не контролирую — думаю ли я или говорю в слух.

— Как Ромео с Джульеттой, — повторил он.

Я снова убрала бутылку от себя и решительно повернулась к Джастину. Он повернулся ко мне, завораживая карими глазами.

— Я не знаю, что со мной происходит, Джастин, — сказала я и нерешительно потянула руку к его лицу. Я остановила её в нескольких сантиметрах от кожи. Что-то внутри меня сжалось до безобразия, мне было страшно. Он смотрел на меня, но в его глазах не было ничего отталкивающего. Заметив мою растерянность, Джастин сам продвинулся ближе, словно кладя свое лицо на мою ладонь. Я легонько пошевелила пальцами, чтобы почувствовать, он настоящий. Он сидел возле меня и ни капли не грубил мне, а даже наоборот, шёл на встречу. — Мне всего семнадцать, а я теряю голову от взрослого, странного соседа. Это ведь ненормально?

Он растянул улыбку и покачал головой:

— Ненормально. Я отвезу тебя к доктору, и он выпишет тебе пилюль от странного взрослого мужика, что живёт в доме напротив.

— Я же серьёзно, — возмутилась я и ткнула пальцем Джастину в ребро, отчего он скривился и засмеялся. — Меня мучает двоякое чувство — то я ненавижу тебя и странности в твоём поведении, то хочу быть с тобой, несмотря на наши разногласия, пытаться узнать тебя, находить точки соприкосновения.

— Мия, ты заставляешь меня краснеть, как школьника на первом свидании.

— Я ведь вижу, у нас есть точки соприкосновения. Они ведь есть?

— Твои родители оторвут мне голову.

— Эй, — я повернула ладонью к себе лицо Джастина. Мне было нужно видеть его глаза. — Важно, что думаешь ты, а не мои родители.

Ветер подул с новой силой, словно разгулялся по безлюдным улочкам и, наконец, набрал скорость. Я допила шампанское и получше закуталась в кардиган, подвигаясь ближе к Джастину.

— Тебе не холодно? — спросила я, ведь он сидел всего лишь в футболке, без какой-либо верхней одежды.

— Нет, не холодно, — прошептал он еле слышно.

Опустив голову на плечо Джастина, я ощутила спокойствие. Я давно не чувствовала себя настолько защищённой и уверенной.

За моей спиной скрипнула дверь, я мигом обернулась. Самым большим моим страхом была неадекватная реакция, но папа посмотрел на нас весьма нейтрально:

— Вы видели, который час? — спросил он, закуривая сигарету. — Я не спеша пододвинула пустую бутылку ближе к джинсам, чтобы спрятать её от отца. — Пора спать.

— Папуль, я спала весь день. Нет у меня сна ни в одном глазу.

Он стоял возле нас несколько минут и мне казалось, что ему глубоко плевать, пью ли я, встречаюсь ли со взрослым мужчиной. В голове отца была проблема более масштабная — пропажа Маркуса. И за это я его не винила.

— Присмотришь за ней? — спросил он у Джастина прежде, чем уйти.

— Конечно, — ответил светловолосый.

И мы снова остались наедине. Я чувствовала себя неприлично пьяной, но мне так хотелось поговорить о Маркусе.

— Его, наверное, уже нет в живых.

— Не говори так.

— Я чувствую, Джастин, чувствую нехорошее и это неизбежно.

— В кого ты такая слабая? Нужно верить до победного, а не ломаться посреди дороги.

— Мне всегда не хватало внимания родителей, он были заняты Маркусом, вились вокруг него днями напролёт. Я копила в себе столько обиды за это и на маму с папой, и на брата. Но только сейчас поняла, какой это пустяк. Мы так много придём значения событиям, что забываем ценить людей.

— Очень хорошо, что ты это поняла.

— Тогда, когда уже ничего нельзя исправить, — я задумалась, а после подняла глаза на Джастина. — Скажи, ты причастен к этому?

— Что? — он широко распахнул глаза.

— Ты причастен к исчезновению детей? Меня с самого начало смутило то, как ты преподнёс информацию о пропажах во время ужина.

— Ты в своём уме? Хочешь, чтобы я признался в твоих, снова ошибочных, домыслах?

— Просто скажи, да или нет?

— Нет, Мия. Тебе действительно не помешало бы подлечить тараканов в своей голове. Поговорим завтра, хорошо?

Он встал с места и взял в руки пустую бутылку из-под шампанского. Мне не хотелось, чтобы он уходил.

— Я думаю, ты могла бы кое-чему у меня поучиться.

— Чему же?

— Оставаться невозмутимым, даже с когда тебе плюют в лицо. Ведь именно это ты только что сделала, да? Пора по постелям, — сухо произнёс Джастин.

— Доброй ночи, — отрезала я.

Я приподнялась с места, немного шатаясь. Огромных проблем с ориентацией я не испытывала. У двери я ещё раз обернулась, чтобы посмотреть на Джастина, он как раз выкидывал бутылку в мусорный бак, после чего тоже обернулся.

Я не могла не улыбнуться этому. Он шёл на контакт. И пусть я знала Джастина только поверхностно, и до сих пор не имела понятия о роде его занятий и увлечений, о его прошлом и его близких, мне все равно хотелось идти дальше. Туда, куда вёл меня шёпот запретного

На следующее утро я завтракала вместе с родителями. Каждый из нас принимал пищу молча. За столом я вспоминала, как часто Маркус отвлекал меня от трапезы с просьбами что-нибудь подать, и осознала, что сейчас этого искренне не хватало.
После, пока родители собирались на работу, я стояла у раковины и мыла посуду. Медленно, оттягивая время.

— Тебя точно не нужно подвезти в школу? — спросил папа, заглянув на кухню.

— Роб, — крикнула мама, — если не хочет, пусть посидит дома.

— Я останусь, — кивнула я, оборачиваясь, чтобы посмотреть на отца. — Можно?

— Конечно, — согласился он, завязывая галстук.

Как только родители уехали, я влезла в кеды и направилась к дому напротив. Дверь в дом Джастина выглядела хлипкой, я сначала даже побоялась в неё стучать — вдруг рассыплется. Но ничего подобного, к счастью, не случилось.

Владелец дома открыл мне дверь очень быстро. Он явно опешил, увидев на пороге меня.

— Эм, мои родители уехали, заглянешь ко мне? — неуверенно спросила я.

— Буду через минуту, — улыбнулся Джастин, заправляя рубашку в брюки.

Возвращаясь в дом, я крутила единственную мысль, что даже не знала, о чём поговорить с Джастином. Он, правда, появился через минуту, зайдя без стука. Он улыбнулся, посмотрев на меня, а после мы прошли в гостиную.

— Может, ты будешь кофе? — спросила я, перед тем как спокойно сесть на диван.

— Спасибо, я успел позавтракать.

И мы молчали, пиля взглядами выключенный телевизор напротив нас. Пока Джастин не заговорил:

— Знаешь, что мне нравится?

— Во мне?

Он громким смехом озарил комнату, а после облизал сухие губы. Мне хотелось их поцеловать, наконец, почувствовать, как круто может целоваться мужчина, старше меня на десять лет.

Конечно, я предполагала, что в этом может не оказаться ничего не обычного. Но губы Джастина пленили меня своей красотой с того самого момента, когда он застукал меня в коридоре, когда я хотела послушать разговор взрослых.

Теперь он смотрел на меня, как на самую глупую девочку. Это было видно по его ухмылке, от которой на щеках образовались ямочки.

Я видела, как позади Джастина колышется штора от утреннего ветра. Прохлада будила меня самым ужасным образом, по рукам побежали мурашки, и я жадно принялась растирать ладонями кожу, чтобы согреться.

— Мне нравиться, когда открываются пьяные люди, — сказал он, вставая с кровати. — Мне нравится, что в алкогольном опьянении люди склонны говорить правду. Они настолько искренни, что меня это завораживает каждый раз, когда я сталкиваюсь с этим парадоксом. Алкоголь — панацея от лжи.

Он взял леопардовый плед, что был сложен на краю дивана, немедля его расправил и накинул на мои плечи.

— Спасибо, — едва слышно произнесла я.

Я попыталась перебить мысли о походе в зоопарк с Маркусом тем, что поступок Джастина мог означать только одно, он впервые проявил заботу ко мне. Кто бы мог подумать, сосед со странностями завоёвывал сердце школьницы.

— Так вот, — Джастин снова заговорил, присаживаясь. — Мне было приятно узнать, что ты теряешь от меня голову.

Я закрыла глаза и покачала головой. Так могла опозориться только я.

— Я призналась в этом, да?

— Немного, — засмеялся Джастин. — Ты кричала об этом на весь двор, даже твой папа проснулся.

— Ты врёшь, — вступилась я, качая головой. — Я помню, как вышел папа. Это было вовсе не из-за моего крика.

— Тебя отвезти на учёбу? — неожиданно спросил он.

— Я думала, прогулять сегодня.

— И вялится дома, позволяя одиночеству съесть твой рассудок?

Ему всё-таки удалось уговорить меня выбраться в школу.

Это было глотком воздуха для меня — увидеть своих друзей. Зря я откладывала это, наотрез отказывалась возвращаться к занятиям. Мы с Вестами и Рут стояли на заднем дворе школы, я наполнялась энергией возле них и, кажется, улыбалась.

По их лицам было заметно, что порой они не знают, что сказать мне. Думают, как бы не взболтнуть лишнего, не задеть за больное. И мне жутко нравилось это проявление человечности.

Томми немного разлохматился и зарос с того дня, когда я видела его в последний раз. Но мне нравились кудри, которые у него появились. Они были ему к лицу. Быть может от того, что я сама всегда мечтала иметь кудри.

Я усмехнулась со своих мыслей и опустила голову.

— Чего ты смеёшься? — спросил Томми, выхватывая сигарету из пачки Эвана, но смотря на меня.

— Ты очень красив, — я решила сказать правду.

— И когда мы идём на свидание?

— Томми, — воскликнула я, поднимая брови.

Когда до меня донёсся запах табака, я вздохнула его с удовольствием. Как будто почувствовала себя толстушкой на диете, что вот вот увидела любимый шоколадный батончик.

— А можно и мне? — спросила я, жалобно смотря на Эвана.

Щедрый Эван поделился и со мной. А Томми помог с огнём. И пусть я была не опытным курильщиком, держать сигарету и втягивать никотин я умела.

Срывался дождь, но все мы стояли, не двигаясь с места, словно нам было не по чём.