твоё сердце будет разбито

Будто пьяная я вошла в свой подъезд. Голова кружилась, колени подгибались, а губы приятно ныли от поцелуев. Бесконечно сладких и чувственных. Я бы еще осталась у Барса, но из-за комендантского часа, установленного отчимом, пришлось возвращаться домой.
Вызвав лифт, я прислонилась спиной к стене — казалось, ноги не держат меня. Боже, что это было? Сон или правда?
На всякий случай я ущипнула себя за руку. Больно. Значит, не сплю. Значит, мы действительно целовались, как сумасшедшие, сидя на подоконнике в его квартире.
Это так странно и так волнительно. Сердце до сих пор не может успокоиться. Вкус его губ, тепло рук, твердость плеч, прерывистое дыхание, запах — все это прочно врезалась в память. Я знала, что никогда не забуду этот день. Никогда не забуду свой настоящий первый поцелуй. Никогда.
Войдя в лифт, я посмотрелась в зеркало. Губы немного припухли, и я коснулась их кончиками пальцев. Меня накрыло смущение, и вместе с ним странное чувство, смесь нежности и уверенности.
Он — мой. Дима — мой. И я не хочу его отдавать.
Мама и отчим уже были дома. Он спал, а она смотрела телевизор и вязала, однако, увидев, что я пришла домой, пришла в мою комнату и, на всякий случай прикрыв дверь, села рядом со мной на кровать.
— Полина, я не совсем поняла, что сегодня было, — тихо сказала мама.
— Я тоже, — выразительно глянула на нее я. — Что Андрей устроил? Что за бред, ма?
— Я не об Андрее, — нахмурилась она. — А о твоем госте.
Мне захотелось закатить глаза, но я сдержала себя.
— Что с ним не так?
— Я не против, чтобы ты общалась с мальчиками, Полина, — осторожно сказала мама. — Понимаю, что в твоем возрасте это естественно. Но... Если Андрею не нравится твой одноклассник, не стоит приводить его домой, ладно? Я ничего не имею против этого мальчика, — торопливо добавила она, видимо, заметив, как меняется мое лицо. — Просто не хочу скандалов в доме. — Я не знала, что вы вернетесь так рано из-за его психов. Как ты вообще это терпишь? — вырвалось у меня.
— Сегодня произошло недоразумение, — нахмурилась мама. Ей не нравилось, что я так говорю о ее муже, а мне не нравилось, что она подчиняется ему. — Но мы пришли к компромиссу. И теперь все хорошо. Полинкин, пойми меня правильно. Я не запрещаю тебе общаться с этим мальчиком. Его зовут Дима, верно? Но не хочу ругаться из-за этого с Андреем.
— То есть, ты разрешаешь мне общаться с Димой, но так, чтобы Андрей не знал? — иронично спросила я, чувствуя себя в этот момент взрослой. Куда взрослее, чем она.
— Андрея переживает из-за тебя. А ты все воспринимаешь в штыки.
— Я?! Да это у него с психикой проблемы! Почему ты не понимаешь, мам? Почему ничего не видишь?
— Давай не будет ругаться, — сказала мама и обняла меня. Голос у нее был жалобный, и мой гнев внутри погас, словно пламя на ветру. Она не поймет. Отчим ее будто загипнотизировал. Что бы я ни сказала, мама будет защищать его. Может быть, Андрей ее околдовал? И вообще, как после моего папы она умудрилась влюбиться в такого придурка?
— Мама? — позвала я ее.
— Что?
— А почему ты влюбилась в папу?
Она не сразу смогла ответить.
— Не знаю. Наверное, для любви нет причин, они существуют только для ненависти. — Мама грустно улыбнулась старому воспоминанию. — Иногда смотришь в глаза человека и понимаешь — вот он. Тот, ради которого стоит дышать. Однажды я посмотрела в глаза твоего папы и утонула.
Я вздохнула. Почему так больно про это слушать?
— Глаза вообще о многом говорят, Полин. Просто нужно уметь смотреть.
— А глаза Андрея? Ты тоже в них утонула? — вырвалось у меня.
— С ним все по-другому. Раньше я вообще не замечала его.
— В смысле? — не поняла я.
— Мы давно друг друга знали, — вдруг призналась мама. — Я познакомилась с ними обоими на дне рождении подруги. Андрей ведь учился в нашем городе, потом уже сюда переехал. Они оба ухаживали за мной, но я выбрала Мишу. Никого не замечала, кроме него.
Я удивленно смотрела на нее. Об этом мама никогда не рассказывала. Вот, значит, как. Они были знакомы еще до моего рождения! С ума сойти.
Лицо мамы на миг стало отстраненным — будто она погрузилась в воспоминания.
***
Он ждал ее возле подъезда с цветами. И как только она вышла на улицу, шагнул к ней и протянул букет — розы в серебряной упаковке. Алые. Красивые. Дорогие, наверное.
— Ты мне нравишься, — сказал Андрей, пристально глядя на Дану.
— Что? — опешила она. Так вот, значит, кто настойчиво звонил по телефону, пока она собиралась на свидание. Но была так увлечена макияжем, что не могла подойти. А потом еще и волосы распрямлять пришлось. Не до разговоров по телефону, в общем.
— Ты мне нравишься, — повторил Андрей. — Очень. Я хочу встречаться с тобой.
— Андрюш, я же сказала в прошлый, что не могу, — тихо ответила Дана. — Ты прости меня, ладно? Но...
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он не дал ей договорить — протянул небольшую коробочку.
— Что это?
— Открой.
Дана открыла и ахнула от изумления. Сотовый телефон. У некоторых ее однокурсников они были, но не у Даны. Ее воспитывала одна мать и жили они небогато. Им было не до сотовых.
— Нравится? — спросил Андрей.
Она изумленно заморгала, не зная, что ответить. Поклонников у нее всегда было много, и их вниманием Дана была избалована, однако таких настойчивых, как Андрей, она не встречала. Где он только деньги берет на все? Подружка говорила, что ему родители помогают.
— Я объясню, как пользоваться, — продолжал Андрей. — Буду звонить тебе каждый день. И сообщения писать. Всегда будем на связи.
— Нет, спасибо, Андрюша, но не нужно. — Дана вложила подарок в его руку. — Это слишком дорого. И вообще... Не надо ничего дарить. И приходить не надо.
— Я так сильно тебе не нравлюсь? — нахмурился Андрей.
Дана прикусила губу. Он был красивым — высокий, широкоплечий, светловолосый. Учился в престижном вузе. И жил не в общаге, а снимал квартиру. Они познакомились пару недель назад на дне рождении подружки, и он сразу начал ухаживать за ней, немного напугав своей настойчивостью. Там же Дана познакомилась еще с одним парнем, Мишей, которому тоже понравилась. Андрей и Миша едва не подрались из-за нее. Парни едва успели их разнять. С тех пор оба оказывали ей знаки внимания. Но выбрала она Мишу. Потому что влюбилась.
— Так я так тебе противен? — повторил Андрей.
— Дело не в этом, — мягко ответила Дана. — Ты хороший парень, но у меня есть другой.
Его глаза потемнели от гнева, хотя лицо оставалось все таким же спокойным. Дане стало не по себе, и она даже сделала маленький шаг назад. А вот Андрей шагнул вперед и подошел так близко, словно собирался поцеловать.
— Кто? — спросил он, беря ее за плечо и сжимая его. — С кем ты встречаешься, Дана?
— Отпусти меня, — нахмурилась девушка.
— Кто он? — его пальцы еще крепче впились в ее плечо, глаза недобро сузились.
— Хватит, отпусти меня! Мне больно!
— Да? Мне тоже, — холодно улыбнулся Андрей. — Больно слышать твои слова.
— Перестань! — закричала девушка.
— Я спросил — с кем ты встречаешься? — прошипел он.
— Со мной, — вдруг раздался за его спиной уверенный мужской голос.
Андрей отпустил Дану, резко обернулся и увидел парня. Он был ниже его и уступал в ширине плеч, но казался уверенным. Глаза у него были ярко-синие и насмешливые. За этой насмешкой прятался гнев.
— Миша! — воскликнула Дана. Это с ним она собиралась пол дня на свидание. А в итоге встретила Андрея...
Миша встал между ними, закрывая Дану спиной. И с угрозой в голосе сказал:
— Она моя девушка. Не трогай ее, понял?
— Так и знал, что это ты. Дана, чем он лучше меня, а? Чем? — хрипло рассмеялся Андрей.
Девушка молчала. Зато Миша молчать не собирался.

— Пошел отсюда. Даю десять секунд, — глянул он на наручные часы.
— Да что ты мне сделаешь, придурок? — дерзко улыбнулся Андрей.
— Буду учить манерам, — хмыкнул Миша, схватил его за ворот рубашки и ударил по лицу. Он оказался быстрым и сильным, и удар у него был поставлен отлично. Андрей хоть и был больше, не успел даже блок поставить и отлетел к подъездной двери. Миша прижал его к ней, придавливая горло локтем, и тихо сказал:
— Еще раз увижу около моей девушки, устрою проблемы.
— Пошел ты, — процедил сквозь зубы Андрей, и Миша прижал локоть к его горлу так, что он закашлялся.
— Не надо! Перестань! — закричала Дана. — Отпусти его, Миша!
— Еще раз. Увижу рядом с ней, буду разговаривать с тобой серьезно. И не один. Уяснил? Уяснил, спрашиваю?
— Я у тебя ее все равно заберу, — прошептал Андрей хрипло, но стоило Мише сжать кулак для нового удара, как торопливо кивнул: — Понял, отпусти... Дышать... Нечем...
Миша нехотя отпустил его и взял Дану за руку. Она испугалась, и в глазах ее стояли слезы.
— Все хорошо, — прошептал он, вытирая ее щеку. — Я же рядом. Он ничего тебе не сделал? Не обидел?
— Н-нет, — всхлипнула Дана. — Просто... просто я испугалась.
Миша обнял ее, и она уткнулась лицом в его плечо.
— Эй! Дана! — издалека прокричал Андрей. — Ты все равно будешь со мной!
Бросив розы прямо на дорогу, он завернул за угол. Ушел.
— Урод, — процедил сквозь зубы Миша. — Дан, не бойся. Все ведь хорошо. Если он снова придет, просто позови меня. Я со всем разберусь.
Она улыбнулась ему.
— Ты же всегда со мной будешь, Миш?
— Всегда, — пообещал он и поцеловал ее в лоб.
***
— А как вы встретились с Андреем потом? — спросила я тихо.
Мама будто очнулась от воспоминаний.
— Андрея временно перевели в наш город, и мы случайно встретились. Узнали друг друга. В юности он был совсем другой, конечно... Я осталась одна, он разводился с женой, и мы... Стали общаться. Одиночество — это тяжело, — вдруг сказала мама, но тотчас улыбнулась, будто не хотела говорить о плохом. — Видишь, какая жизнь запутанная, Полинкин. Такое бывает, чего ни в одном сериале не покажут. А с парнями будь осторожна, обещаешь?
— Обещаю, — вздохнула я.
— Я действительно не против твоего общения с Димой. Не знаю, что нашло на Андрея, но мне он понравился. Хороший мальчик. И красивый, конечно. Вы здорово смотритесь вместе. Целовались? — весело спросила мама, будто зная, что произошло сегодня.
— Нет, что ты, — сделала я большие честные глаза. — Мы просто общаемся.
Мама почему-то рассмеялась и взяла меня за руку.
— Я тебе доверяю, Полинкин. Но все равно прошу, будь осторожна, хорошо? В молодости можно столько всего натворить, а разгребать будешь потом всю жизнь.
Мы поговорили еще немного, и она ушла. А я подошла к окну и увидела Диму на балконе. Кажется, он ждал меня. Увидел — и стал махать рукой.
Боже, мое сердце сейчас оборвется. Почему я уже скучаю?
«Тебе понравилось?» — написал он мне сообщение. Губы снова заныли, и я невольно их облизала.
«Немного», — ответила я и послала смеющиеся стикеры. Дама погрозил мне кулаком.
«Не понял, что значит немного?»
«В следующий раз старайся лучше, Барсик».
«Ты офигела?»
«Если только немного».
«Завтра приходи ко мне снова».
«Мыть полы?!»
«Будешь делать мне массаж».
Стоило мне представить, как я буду касаться его спины, у меня едва не остановилось сердце — то ли от волнения, то ли от предвкушения. Но показывать свою радость я, разумеется, не стала. А то еще он решит, что я свихнулась.
Мы долго перекидывались сообщениями, и, несмотря на осень, настроение у меня было весеннее. Я написала Диларе, что целовалась с Барсом, и в беседе со старыми подружками тоже написала об этом — мы давным-давно договорились, что сразу расскажем друг о друге, когда произойдет первый поцелуй. Только вот ответила одна Ирка. Написала: «Боже, я так за тебя рада!» Поспрашивала, как это произошло, похихикала вместе со мной, а вот остальные девчонки вообще ничего отвечать не стали, будто бы мы перестали быть подругами.
Дилара тоже ответила — забросала меня сообщениями, как гранатами. Ей было интересно все — когда это произошло, как, во что он был одет, во что была одета я, и прочее, прочее, прочее.
«А у вас только это было?!» — спросила она.
«Что это?» — не поняла я.
«Вы только целовались или...»
«Только целовались!!!»
«Жаль... Ничего, у вас все еще впереди!»
«Отстань... Лучше расскажи, как у тебя и Лехи свидание прошло?»
«Он сегодня не смог... На завтра перенес» — призналась Дилара. — Может быть, я ему не нравлюсь, и он хочет слиться?»
«Да ну, глупости какие!»
«Спроси у Барса, нравлюсь ли я Лехе!»
Пришлось спрашивать. Барс написал, что нравится, я переслала его сообщение Диларе, и она, кажется, немного успокоилась.
Уснула я поздно — переписывалась часов до двух. А перед сном нарисовала на альбомном листе сердце и повесила на оконное стекло, чтобы Дима увидел его завтра утром.
Кажется, жизнь в новом городе налаживалась.