Глава 29. Драка
Мы с Диларой зашли в женскую раздевалку, и подружки Малиновской тут же отвернулись, хотя еще недавно они обзывали меня крысой и били. Стая Малиновской оказалась такой же пугливой, как и предводительница.
Остальные одноклассницы пугливо на нас оглядывались, но ничего не говорили, понимали, что это будет странно выглядеть. Только Милана странно на нас смотрела — такими глазами, будто готова была заплакать. В какой-то момент она хотела подойти к Диларе, но та увидела это и отвернулась. Милана застыла на месте, все прекрасно поняв.
Я не хотела ее осуждать, но в душе чувствовала раздражение. Когда Дилару объявили крысой, Милана и слова не сказала в защиту подруги, сразу же перестала замечать, будто бы они и не общались никогда. А как все стало хорошо, так вновь решила дружить? Но это так не работает. Предательство ломает любые отношения — и дружеские, и романтические. Даже родственные. Простить-то, конечно, можно, но что случилось однажды, случиться вновь.
Мы вышли из раздевалки и направились по небольшому коридорчику в спортивный зал — урок вот-вот должен был начаться. С физкультурой у меня никогда особо хороших отношений не было — я не отличалась особой скоростью, силой или ловкостью, зато неплохо играла в волейбол и здорово плавала.
— А кто физру ведет? — спросила я Милану.
— Аркадий Иваныч, классный дядька, — ответила Дилара. — Девчонкам всегда поблажки дает. К нему надо подходить и говорить, что красные дни начались, и он сразу разрешает на лавке сидеть. А вот с пацанами зверствует.
Наш разговор прервал странный шум. Дверь, ведущая в мужскую раздевалку, внезапно распахнулась, и в буквальном смысле вылетел парень. Будто бы его толкнул кто-то очень сильный. Он упал прямо перед нами, и я поняла, что это наш одноклассник. Тот самый, из компании Малиновской, который облил меня водой и толкнул. Есин. Лицо его было перекошено от страха.
Милана взвизгнула и вцепилась в меня, и мы отскочили назад, не понимая, что происходит.
В дверях появился Барс. Он был одет в одни только спортивные штаны, и я, несмотря на весь ужас происходящего, залюбовалась разворотом его плеч и хорошо прочерченной мускулатурой торса. Одна рука была забита татуировками — и как только взрослые разрешили ему набить столько? Но смотрится очень круто.
Кажется, у меня даже загорелись щеки.
— Вставай, урод, — прорычал Барс, не замечая нас. Есин попытался отползти в сторону, но Барс рывком поднял его и ударил по лицу — так, будто был профессиональным бойцом. Появилась кровь, и она же отпечаталась на костяшках пальцев Барса. Он вытер ее о рубашку Есина, который не успел переодеться в спортивную форму.
Есин хотел было вырваться — драться с Барсом он даже и не пытался. Но тот не дал ему этого сделать и прижал к стене.
— Ты, говорят, мою девушку трогал, руку на нее поднимал, — хрипло спросил Барс, чьи глаза затуманила ярость. — Что же мне с тобой сейчас сделать?
— П-прости, Барс, я не знал, что она твоя, — заикаясь, ответил окровавленными губами Есин.
— Простить? Так просто? Только потому что ты попросил? — страшно улыбнулся Барсов, занося кулак для нового удара. И я вдруг поняла, почему его все боятся. В гневе он был страшным, диким, будто бы ничего и никого не боялся. А еще он был сильным.
А я так легко дразнила его и смешно обзывала... Нет, больше никогда так не сделаю...
— П-пожалуйста, — пролепетал Есин. — Это было недоразумение! Я никогда больше не трону ее... Клянусь!
Улыбка Барса сделалась еще шире, еще безумнее.
— А мне кажется, тебя нужно наказать, — прорычал он, не отводя взгляда от Есина, который весь сжался. Он даже двигаться не мог — застыл, как кролик перед удавом. А кулак Барса был сжат так, что на кисти и предплечье выделялись вены.
— Нет, не надо! Не бей! — закричал Есин и вдруг метнул на меня перепуганный взгляд. — Новенькая, новенькая, помоги! Скажи ему, чтобы меня не трогал! Пожалуйста.
Барс, до этого не замечавший меня, медленно перевел в нашу с Диларой сторону взгляд, и я непроизвольно сделала шаг назад. Почему — и сама не знаю. Слишком уж была сильна ярость, которая исходила от него. Она подавляла. Заставляла дрожать.
Лицо Барса изменилось — глаза потемнели. Но теперь в них отображался не гнев, а что-то другое.
Страх? Обида? Боль?
Мне захотелось подбежать к нему и обнять, и я даже попыталась сделать это, но Дилара не дала мне этого сделать:
— Ты что, Полина, не лезь к парням во время драки, — зашептала она.
Из раздевалки появился Леха и похлопал по плечу.
— Лады, чувак, отпусти его. Нафиг тебе траблы со школой?
— Точно, — поддержал Вал, появляясь следом. — Мы его после школы поймаем и ушатаем. Да, Есин?
— Я... Я не хотел! — выкрикнул тот. — Это Малина меня заставила! Сказала, что крысу нужно учить! То есть, новенькую!
— Да вы тут с ума посходили, что ли?! — раздался громкий мужской бас. К парням ринулся двухметровый мужик с богатырским размахом плеч. Судя по форме и свистку на шнурке — физрук. Он был очень злым.
Барс все же ударил — но не по лицу Есина, а по стене.
— Пошел вон, — тихо сказал он однокласснику, отпуская его, и тот тотчас отпрыгнул в сторону. А физрук схватил Барса за плечо.
— Ты обалдел? Дима, твои выходки у меня уже вот тут сидят, — постучал он ребром ладони о горло. — Какого черта напал на одноклассника? Отвечай немедленно!
— Да так, размяться захотелось, — дерзко ответил Барсов. — А груша дома осталась.
— В следующий раз ты дома останешься! — рявкнул физрук. — А ну иди в раздевалку, в себя приди! А потом поговорим.
Барс дернул плечом и ушел. Леха и Вал последовали за ним. Физрук перевел взгляд на Есина.
— Как себя чувствуешь?
— Терпимо, Аркадий Иваныч, — ответил тот гнусавым голосом. — Только это... Не ругайте Барсова, а то он меня вообще убьет.
— Так, не болтай, а отправляйся к медсестре, — велел физрук и перевел взгляд на одного из парней, который выбежал на крики. — Ты, отведи-ка его. Остальные — в спортзал, разминайтесь в произвольной форме! Живо!
Есин ушел, мы направились в спортивный зал, а физрук вернулся в раздевалку к Барсову, с которым, видимо, решил провести беседу.
Разминаться, разумеется, никто не стал — все обсуждали произошедшее, а мы с Диларой повисли на перекладинах турника.
— Он крутой, да? — спросила она.
— Крутой, — согласилась я, — но...
— Что — но?
— Я испугалась.
— А что ты думала? — фыркнула Дилара. — Что Барс — пушистый зайка? Если он с тобой милый, это не значит, что он хороший. Диму Барсова не зря все боятся, поверь, Полин. Я хорошо к нему отношусь, но... боюсь. Да и ты, кажется, испугалась.
Я вздохнула. Да. Произошедшее действительно меня испугало. Но меня также задел момент, когда Барс увидел это и понял, что мне страшно. Почему в его глазах появилась такая боль? И почему мне самой сейчас больно?
— Но с другой стороны, он защищал тебя, — продолжала Дилара. — Это мило. С таким парнем ничего не страшно, да?
— Наверное, — пожала я плечами.
— Леха, — вдруг прошептала она. — К нам Леха идет!
Я обернулась — к нам действительно приближались Леха и Вал. В спортивном костюме Леха еще больше походил на гопника, однако улыбка у него на удивление была добрая.
— Ну че, ка вам? — с ухмылкой спросил он, встав рядом с Диларой.
— Что именно? — кокетливо посмотрела она на него. Кажется, он действительно нравится ей, подумать только!
— Выступление Барса, — хохотнул Леха и перевел на меня взгляд. — А если серьезно... Новенькая, ты что с ним сделала?
— Ничего, — тихо ответила я.
— А я уверен, что ты ведьма, — встрял Вал. — Околдовала нашего другана. Чел влюбился!
Они с Лехой захохотали. Кажется, о любви у них было плохое мнение.
— А что вообще произошло? — спросила я.
— Мы переодевались, и Барс видос увидел, где Есин тебя облил и толкнул, — ответил Леха. — Он аж мне чуть телефон не сломал от злости.
— А тут этот Есин невовремя в раздевалку зарулил, — подхватил Вал. — Ну, Барс и сорвался с цепи. Накинулся на него.
— Надо было остановить, — нахмурилась я.
Парни переглянулись и опять заржали.
— Кто в своем уме эту машину смерти останавливать будет? — весело спросил Леха.
— Во-во! Мы че, тупые что ли? Есин огреб за дело. Жалко только, что Барса опять на педсовет потащат, — вздохнул Вал.
— Думаешь, выпнут? — резко стал серьезным Леха.
— Да фиг знает. Батя же друган Дамблодора. Тот не посмеет.
— Но неприятности у Барса точно будут. Если его папаша узнает...
Леха замолчал — из раздевалки вышли Барс и Аркадий Иваныч. Он что-то тихо говорил парню, а тот смотрел под ноги и молчал, но выглядел при этом спокойным.
— Класс! В одну шерегну стано-о-овись! — зычно велел физрук.
Мы построились, рассчитались на первый-второй, и он провел разминку на месте. Затем велел пробежать несколько кругов и выдал волейбольные мячи — велел стать в пары и отрабатывать удары. Сам же ушел — наверное, узнавать, как обстоят дела у Есина, который все так же не возвращался.
Разумеется, никто ничего делать не стал. Все встали по группкам и принялись шушукаться. Я же уверенно подошла к Барсу, который сидел на матах, наваленных в углу, вместе с Лехой и Валом. Увидев меня, он почему-то нахмурился. А я взяла и села рядом, даже не спрашивая, можно или нет. В конце концов, мы же пара.
— Ты как? — спросила я тихо. Наши плечи касались друг друга.
— Нормально, — отрывисто ответил Барс и отодвинулся. Ну что на него опять нашло?
— А физрук что сказал? — продолжала я.
— Чтобы пришел после урока в кабинет директора для серьезного разговора.
— Ты не сможешь, — улыбнулась я.
— Почему? — заинтересовался Леха. — У вас какие-то шуры-муры будут?
— Нам Атом велела после уроков к ней в кабинет идти, — вздохнула я.
— Вы прям нарасхват, — захихикала Дилара, садясь рядом с Лехой. Они принялись болтать о чем-то, Вал встрял в их разговор. А я тихо сказала Барсу:
— Спасибо.
— За что? — поднял он на меня глаза, и мне вновь подумалось, что они у него какие-то странные.
— За то, что вступился.
— А это не из-за тебя. Не придумывай. Мне надо поддерживать имидж, — фыркнул Барс и резко встал с матов. Он направился к высоким турникам неподалеку. Подпрыгнул, схватился за перекладину и начал подтягиваться. Он делал это плавно и уверенно, без рывков и падений. Было видно, как работают его мышцы на руках, а когда задралась футболка, то можно было рассмотреть, как напрягается его пресс.
Я буквально засмотрелась на Барса, и, надо сказать, не я одна. Почти все девчонки таращились на него, пока он подтягивался.
— Красава, — кивнул Леха, глядя на друга. — И хваты разные.
Когда Барс спрыгнул с турника, в зале появилась Ольга Владимировна. Громко стуча каблуками, она направилась к нему. Вид у нее был сердитый.
— Дима, за мной, — велела классная.
— Куда? — лениво потянулся тот.
— А как ты думаешь? Мать Есина приехала. Устроила разбирательства. Всю школу на уши поставила. Хочет пообщаться с твоим отцом.
— Твою мать, — громко сказал Барсов и добавил еще пару непечатных фраз, но уже тихо, только Ольга Владимировна все равно услышала.
— Барсов, ты настолько меня не уважаешь, что при мне, учительнице, так выражаешься? — спросила она. Я думала, он начнет дерзить, как делал это раньше, но он покачал головой.
— Уважаю. Извините, не подумал.
Ольга Владимировна на мгновение прикрыла глаза.
— Идем.
— Отцу звонили? — каким-то странным голосом спросил он.
— Пришлось. Класс! — крикнула учительница. — Аркадий Иванович сейчас вернется! Ведите себя хорошо!
На этом они ушли. А мне почему-то стало страшно за Барсова.