Тепло в объятиях врага

Хан брёл по улице, глубоко засунув руки в карманы. Прохладный утренний воздух освежал, но не мог развеять сумбур в голове. Город уже начинал оживать – машины спешили по своим маршрутам, школьники торопились к занятиям, но для него всё это было приглушённым фоном. Он был слишком погружён в собственные мысли.

Почему Минхо подошёл ко мне? Почему он так смотрел? Почему я убежал?

Сердце до сих пор билось быстрее, чем должно. Эти несколько секунд, когда их взгляды встретились, никак не уходили из головы. Это было странно. Непривычно. Неправильно. Он пытался убедить себя, что всё это глупо, что не стоит так зацикливаться, но ощущение чего-то непрожитого, невыясненного жгло изнутри.

Проходя мимо витрин магазинов, Хан мельком поймал своё отражение – взъерошенные волосы, уставший взгляд, покрасневший нос. Он тихо вздохнул и тряхнул головой, стараясь отогнать ненужные эмоции. Впереди уже виднелись школьные ворота.

Минхо в это время тоже шёл в школу, но его мысли были совсем другими. Он был раздражён. Нет, не на Хана. На себя.

Зачем я вообще подошёл? Почему мне стало его жалко? Почему я не смог ничего сказать?

Он не привык к сомнениям. Обычно, если он что-то делал, то не задумывался о последствиях. Он привык быть уверенным в каждом своём шаге. Но сейчас...

Перед глазами снова всплыло лицо Хана – взгляд, полный боли, дрожащие пальцы, сжимающие лямку рюкзака. Он резко взъерошил волосы и сжал зубы. Чёрт. Всё это не имело никакого значения.

Но тогда почему в груди было так тяжело?

Коридоры школы были почти пустыми – все, похоже, разошлись по столовой. Тишина, окутавшая здание, казалась странной, но в какой-то степени успокаивала. Минхо шагнул в класс, лениво скользнув взглядом по рядам.

И замер.

Хан сидел у окна, положив голову на руку, и спал.

Минхо невольно задержал дыхание. Он никогда не видел его таким. Обычно Хан был настороженным, будто постоянно ждал нападения. Всегда напряжённый, готовый отстаивать себя. Но сейчас он выглядел... иначе. Спокойным. Уязвимым. Совсем не таким, каким его привык видеть Минхо.

Он медленно прошёл к одной из парт, находившейся на два ряда позади, и сел, не сводя глаз с его лица. Лёгкие солнечные лучи пробивались сквозь стекло, мягко касаясь его щёк, оставляя на них тёплый свет.

Минхо не мог объяснить, почему, но ему вдруг захотелось запомнить этот момент. Он потянулся за телефоном, открыл камеру и, почти не раздумывая, сделал снимок.

На экране появилось изображение – Хан, мирно спящий, с расслабленным лицом. Минхо машинально увеличил фото, его взгляд медленно скользил по деталям. Почему-то он не мог оторваться.

Он поймал себя на том, что невольно улыбается.

Это было неправильно.

Но в то же время... чертовски естественно.

Он даже не заметил, как в класс начали заходить остальные.

Дверь класса открылась, и внутрь вошёл Бомгю. Его шаги были неторопливыми, но как только он увидел фигуру Хана, мирно спящего у окна, в глазах вспыхнуло презрение.

Гнев охватил его мгновенно. Пальцы на мгновение сжались в кулаки, а дыхание стало глубже. Всё внутри кипело – ненависть к этому мальчишке, раздражение от одного лишь его существования. Он даже не заметил, как его шаги стали медленнее, взгляд хищно скользнул по расслабленному лицу Хана.

Как он может вот так просто спать? После всего?

Все начали занимать свои места, но Бомгю не сел. Он продолжал сверлить Хана взглядом, почти чувствуя, как его руки чешутся сделать что-нибудь – схватить его за горло, заставить открыть эти самодовольные глаза, в которых он всегда видел что-то, что вызывало отвращение.

Минхо наблюдал за ним.

Он уже убрал телефон, но взгляд его неотрывно следил за Бомгю. Он знал этот взгляд – знал, что Бомгю едва сдерживается. Это было слишком очевидно.

И вдруг Минхо поймал себя на странной мысли.

Раньше он бы чувствовал то же самое. Раньше он бы сам с трудом сдерживал желание стереть с лица Хана всякую уверенность. Он вспомнил, как ненавидел его – за что? За упрямство? За дерзость? За то, что тот никогда не боялся их?

Но теперь...

В памяти вспыхнул момент, когда он держал Хана за талию, свесив из окна. Минхо почти физически ощутил, как дрожали его плечи, как отчаянно сжимались пальцы, как в глазах отражался страх, боль и что-то ещё, что заставило его тогда отпустить его обратно на твёрдую землю.

Лицо Минхо чуть дрогнуло, выражение сменилось с обычного на что-то непонятное даже ему самому.

А потом он заметил, как Бомгю двинулся.

Тот сделал шаг в сторону Хана, и Минхо без лишних эмоций произнёс его имя:

— Бомгю.

Голос был спокойным, даже ленивым.

Бомгю замер. Он не сразу понял, что его позвали. Но затем осознание накрыло его, и он резко обернулся.

Минхо смотрел прямо на него.

Глаза Бомгю тут же смягчились, вся ярость, которая только что кипела в нём, будто испарилась. В следующий миг он уже шёл к Минхо, забыв про Хана, словно того вообще не существовало в комнате.

Подойдя, он улыбнулся, и в этой улыбке не осталось ни капли злости. Ещё секунда – и он обнял Минхо, будто не видел его сто лет.

— Минхо, — голос его был мягким, почти мурлыкающим (#pickme),— ты же знаешь, что я скучал.

Минхо ничего не ответил. Только позволил ему обнять себя, но взгляд его всё ещё был прикован к спящему Хану.

Сынмин, Айен, Чанбин и Банчан переглянулись, заметив, что Хан до сих пор не проснулся. Он так крепко спал, что даже лёгкие подзатыльники и встряхивания не давали никакого эффекта.

— Может, он в обморок упал? — с тревогой спросил Айен, наклоняясь ближе.

— Да нет, дышит же, — пробормотал Чанбин, делая ещё одну попытку его растолкать.

Банчан усмехнулся и достал телефон.

— Ну, раз он спит, надо запечатлеть этот момент, — сказал он и щёлкнул камеру.

— Дай-ка, — Сынмин тоже сфоткал, затем Айен, потом Чанбин.

— Ладно, теперь серьёзно, просыпайся! — голос Айена звучал уже нетерпеливо.

Но Хан даже не шевельнулся.

Все начали нервничать.

Минхо, до этого молча наблюдавший за происходящим, сжал челюсть. Он не понимал, почему у него внутри поднималось странное беспокойство. Он ведь знал, что Хану просто лень вставать... Верно?

Но вдруг в классе раздался звук открывающейся двери.

Все замерли и повернулись к входу.

На пороге стоял новый ученик.

Хенджин сразу же заметил его и невольно замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось чуть быстрее. Что-то в этом парне привлекло его внимание — может, яркая улыбка, может, спокойная уверенность в глазах.

Парень выглядел необычно: светлые волосы с мягкими волнами, глаза, переливающиеся карими и янтарными оттенками на свету, разбросанные веснушки на лице, которые делали его черты ещё более тёплыми.

Новенький постоял секунду, осматривая класс, затем его взгляд наткнулся на спящего Хана.

— Хан? — его голос был удивлённым, но в то же время тёплым. — Неужели тот самый...

Глаза Хана резко открылись.

Он заморгал, оглядываясь по сторонам, пока не встретился взглядом с незнакомцем. На секунду в его глазах мелькнуло непонимание, а затем...

— Феликс? Это ты?!

Он мгновенно подскочил с места и бросился к нему.

Феликс тоже шагнул вперёд, и в следующую секунду они уже сжимали друг друга в крепких объятиях.

— Тот самый? Из садика? — Хан засмеялся, не веря своим глазам.

— Тот самый!! — Феликс улыбнулся так широко, что его глаза стали похожи на две сияющие дуги.

Весь класс ошеломлённо наблюдал за сценой.

— Значит, ты новенький? — наконец сказал Банчан, сложив руки на груди.

Феликс повернулся к нему и кивнул.

— Ага. Только перевёлся.

Все сразу поняли, что это был лучший друг Хана.

— Я очень рад за тебя, — вдруг произнёс Хенджин, продолжая разглядывать Феликса с едва заметной улыбкой.

Но в этот момент Сону, сидевший в стороне, хмуро посмотрел на Феликса, его губы недовольно дёрнулись вниз.

Продолжение следует...