Неожиданный подарок врага

Около часа назад один из членов экипажа крикнул нам, что видит землю, и компас отца в его ладонях показал в нужную сторону. За сердцем Джонса я отправилась с Джеком, Тёрнером и Норингтоном, пересекая море на удивительно вместительной шлюпке, агрессивно работая гребнями, всё ближе продвигая нас к заветной цели.

Я не стала задавать Уиллу и Джеймсу вопрос о том, какую цель преследовали они в добыче слабости капитана Летучего Голландца. Знала, что правды не услышу. Каждой фиброй души ощущала их подозрительные мотивы.

Мы наконец достигли берега, где я осталась стоять, дабы в случае прибытия незваных гостей громко оповестить об этом, а ключ был передан в руки родителя скрипя сердцем. Мне казалось, что бремя открытия сундука должно было лечь на мои плечи, так как я добыла то, что способно увидеть и украсть содержимое таинственной закопки, но смирилась с желанием отца, полного некоей эгоистичности, и теперь доверяла ему, хотя несколько месяцев проносила в душе вражду. В конце концов, если Дейви Джонс доберётся до Джека первым, без Капитана окажется неясной судьба нашей команды. Да, я хотела предпочесть жизнь с Гектором, однако после того разговора в отцовской каюте осознала, что пока к сему не готова, что я обязана Джеку, что в моей жизни и так происходило много ключевых поворотов, от коих устала до изнеможения, и мне необходима продолжительная стабильность, кою находила на Жемчужине. Если отца не станет, другим не будет резона плыть дальше под одним парусом, не имея определённых целей, которые, несмотря на трусливые прятки в четырёх стенах глубин судна, ставил именно родитель.

Моё дыхание не было ровным, постигали мысли, что, казалось, бесполезное расположение у конечной точки волн окупит себя. Думалось, что действительно приплывёт кто-то ещё, что всё не разрешится так просто. Я сосредоточила весь свой слух на том, что происходило за мили от нас, но не могла бороться с безучастностью в столь важном открытии.

Когда я подошла к мужчинам, они даже не взглянули на меня и ни в чём не попрекнули. Джеймс усердно работал лопатой, и мы дружно встрепенулись, как только услышали, что орудие для раскопок звонко встретилась с чем-то твёрдым. Присев на корты, я разметала в стороны песок на крышке искомого, и помогла остальным с гулким в груди ударом сердца вытащить ящик на поверхность. Отец освободил желанное от цепей, наконец заглянув внутрь. Я с недоумением взяла с верхней стопки обветшалых клочков пергамента один из них, отметив, чем это являлось. Письмами. Письмами Джонса к Калипсо.

На мгновение я забыла о первостепенной задаче с появлением горячего желания достигнуть уединения в своей каюте, изучая досконально каждую строчку и воссоздавая в мыслях образы, где капитан Летучего Голландца увековечивает эти послания на листах, роняя несвойственные ему слезы, невидимо дарованные морской богине. Только любящее сердце сможет понять то, что держали мои дрожащие руки. Сокровищем было не то, что вырвано с корнем из груди страдающего от стрелы амура. В ящике вместе с заветным сундуком находился выбор – осознать мотивы действий самой пугающей персоны карибов или расчётливо заслужить всеобщее признание среди пиратов?

Отложив в сторону письмо, я с отцом и Норрингтоном приложилась ухом к сундуку, услышав заглушенное стенками биение.

—  Это оно… – констатировала я, не веря собственным чувствам.

—  Так ты говорил правду… – глумливо произнес Джеймс, чуть отстраняясь со взглядом, совмещающим в себе некое презрение и восторг.

— Я часто так делаю, а вас это удивляет?

Уилл, ловко перехвативший ключ у отца, приступил к вскрытию нашей давней цели, но отвлёкшийся на секунды родитель тут же обратился к нему с легко читающимся на лице недоумением:

— Эй, что ты делаешь?...

—  Я убью Джонса.

Опешив от вынутой Джеком из портупеи шпаги, я аккуратно ступила назад, ощущая накалявшуюся вражду, которую предвидела с самого отплытия от Жемчужины.

—  Нет, не стоит, Уилл. Если Джонс умрёт, кто скажет его зверушке «к ноге»? – парень сразу отошёл, не желая рисковать. —  Ну-ка, дай ключ, – протянул к нему ладонь Джек, столкнувшийся с аналогичным резким сопротивлением.

—  Я намерен освободить отца. Надеюсь, ты увидишь это.

—  Сейчас я с Джеком согласен, – парировал уже бывший командор, также освободив своё оружие и обратив его на Тёрнера. —  Мне очень жаль.

—  Я знал, что полюблюсь тебе! – бросил очередную комичную реплику родитель, от которой я не могла не закатить глаза, что в мгновение ока наполнились былым опасением, стоило острию шпаги направиться в сторону Джека, растеряно указавшим клинком на Уилла.

—  Лорду Беккету нужно то, что лежит в сундуке. Вручив ему это, я изменю свою жизнь, – продолжил Джеймс с пугающим в голосе холодом.

Ноги чуть было не подвели меня, а земля ушла из-под них, как по щелчку пальцев. Вот, в чём крылась причина раздела с нами территории одного корабля. Вот тот момент, когда Беккет стал наступать на пятки. Я боялась сего, как пожара. Я молилась на то, дабы отстранить ещё одно несчастье, но оно беспощадно настигло нас в лице человека, которого мы благородно взяли под свои паруса. Обстоятельств хуже не могла и придумать.

—  А-а-а… чёрное чистолюбие!

—  По мне так это светлый луч надежды, – с мерзкой ухмылкой отразил атаку предатель.

Сражение стало неизбежным, и я не была в силах совладать со своим разочарованием. Мы могли победить Джонса, но чёртова природа мужчин, что подстрекает их на собственничество и борьбу за право ею обладать.

—  Довольно! – в пустоту кричала я, сама отходя от сундука всё дальше. —  К чему сей спор, идиоты?! Решение на ладонях, а вы ведёте себя так, словно впервые возобладали шпагой, желая применить её! Остановитесь! Дьяволы морские, хватит! Сколько…

Всевозможные ругательства застряли поперёк горла, стоило увидеть, как в пучине волн вдали появлялись безобразные знакомые головы экипажа Голландца. Я тут же рванула обратно к сундуку, но чужие руки, появившиеся сзади, перехватили мою цель, и резким толчком локтя я сбила противника на землю, столь же молниеносно достав оружие и с удивлением уткнув его в грудь тяжело дышавшего из-за бега Гектора.

—  Ч-ч-что ты здесь…

—  Нет времени на объяснения, пташка. Хватай сундук и беги прочь! – ответил он, вставая обратно и приготовившись к нападению.

Вражеская атака не заставила себя ждать, и я ловко проскользнула под рукой одного из мерзавцев, стремглав к одинокой шлюпке, на коей приплыл Барбосса. Но кто-то тут же уронил меня, и, откашливая попавший внутрь песок, я снова оказалась на ногах, осознав неминуемость собственной борьбы.

Уилл, Джек и Норрингтон оказались не в поле видимости, Гектор оставлял всё больше трупов, на мои плечи легла двойная ответственность и требовалась усиленная сосредоточенность. Подражая Барбоссе, я постепенно приближалась к спасению, однако поверхностное и вместе с тем заставившее врасплох ранение избавило руки от сундука, который тут же подобрал внезапный соперник. Игнорируя сочившуюся из царапины кровь, я тщетно пыталась перехватить то, что должно очутиться на родной палубе во что бы то ни стало. Навсегда запомню те короткие мысли благодарности салаге Джонса, что отпугнул Джеймса, кажется, помчавшемуся прочь. Но я не была уверена в этом, казалось, боковое зрение мне лжёт. Не осталось лишних секунд убедиться, так как тут же вновь оказалась жертвой, сражающейся за выживание.

Ещё один мертвец пал ниц, и снова прижав к груди заветное, я со свистом в ушах умчала к шлюпке, на кою, не раздумывая о Гекторе, села и начала агрессивно грести вёслами в сторону Жемчужины.

***

Отдышавшись, с усиляющимся в своей непоколебимой власти спокойствием я смотрела, как родитель плывёт назад вместе с Барбоссой и Уиллом. Единственное, что терзало разум – куда подевался командор? Но сердце капитана Летучего Голландца лежало рядом, а это всё, что было нужно.

Я помогла подняться Гектору, учтиво протянув ладонь, на кою он уперелся, издавая хриплые стоны.

—  Хвала морским богам, ты цел, – прижавшись к нему, улыбнулась я.

—  Главное, что жива ты и сундук у нас. Благодаря тебе, пташка, – ответил он, нежно целуя в макушку.

—  Отставить телячьи нежности, – буркнул отец, сразу распластавшийся по судну. —  Приказ Капитана.

—  Зачем ты рисковал собой?! – оставив без слов родительский упрёк и чуть отстранившись от мужчины, гневно вопросила я, нахмурив брови.

— Что за пират без риска, пташка?

—  Мы бы справились!

—  Я видел, как вы справлялись. Ваши мальчишечьи выходки, Джек, могли дорого вам стоить! – обращаясь уже к отцу, брызжа слюной от охватившей ярости, рявкнул он.

—  Инес всё отменно порешала, как видишь. Моя дочь заслуживает особенной почести, – поднимаясь и подмигнув мне, парировал Джек, не заметив закатившихся глаз заклятого врага, который намерено проигнорировала и я сама, не желая поднимать долгую тему того, что я одержала верх далеко не самостоятельно.

—  Куда подевался Нориннгтон?

—  Чёрт с ним, цыпа. Удрал ноги, как самый жалкий трус из всех, что я видел.

— Довольно подозрительно, отец.

— Не стал бы ставить это замечание под сомнение, – вклинился Тёрнер, обнимающий за талию вышедшую к нам Элизабет.

Перепалка была готова набрать обороты, и мне было плевать на её наличие, ибо считала, что после успешно выполненной миссии каждый из нас заслуживал выпустить пар посредством нескончаемых порций колкостей, перекочёвывавших от одного адреса к другому, но мои собственные ругательства обратно залегли на дно, стоило увидеть, как над нами возвышался трёхклятый Летучий Голландец.

—  Матерь Божья… – сорвалось с пересохших губ Гиббса.

—  Эй, рыбья харя! – воскликнул Джек, поднимая вверх злосчастный сундук с целью подразнить обернувшегося к нему ужасающего своим пристальным взором Джонса. —  Не твоё? Вернуть должок хотел, да, глупый ты слизняк?

—  Довольно! – коротко бросил тот, сопровождая звук выдвинутых из бортов пушки.

***

Та реплика застряла в мыслях надолго. Слова, породившие трагедию, с коей я не рассчитывала столкнуться и горечь от которой сейчас запивала бутылкой не менее едкого рома.

Я потратила последние месяца жизни на ненависть к отцу, слишком поздно осознав, сколь была она слепа. Утратив, мы начинаем ценить. Отчего я не видела в родителе всех тех черт, кои он проявил, бесстрашно глядя в глаза неминуемой смерти? Он поступил, как настоящий Капитан, преданно уйдя на дно вместе со своим судном под натиском щупальц Кракена. Никто из нас не смог бы продемонстрировать такое мужество. Все мы далеко не так храбры, как наивно полагаем. На месте Джека мы бы дали дёру. Он не дал.

Я винила его за то, что он заперся на нижней палубе и практически не выходил наружу, но воочию столкнувшись с тем козырем, что носил в рукаве Джонс, я в полной мере поняла причину его нахождения в тени. Ему не хотелось напоминать о своём существовании, но именно он задавал нам цели, коих стоило достичь, а мы сего не совершили и не уберегли Джека. Я услышала вой руководителя экипажа Голландца, когда тот открыл сундук. Он был пуст. Я не справилась с задачей. Я провалила всё.

Мы молчали, расположившись в лачуге Тиа Дальмы, каждый погруженный в свои тягостные раздумья. Гектор не смел нарушать сей поминальной тишины, хотя я чувствовала, как каждая клеточка его вплотную сидящего ко мне тела клокочет от желания успокоить меня сладостными речами, что зашили бы кровоточащую рану хотя бы на время. Он давно не считал себя другом Джеку, и годами пытался во всём обойти его, однако, по смутной для меня причине, не стал кичиться тем, что пережил Воробья. Либо терзали муки совести, либо он только сейчас увидел в сопернике силу. В любом случае, я была ему признательна и за то, что он был рядом, и за то, что унял своё самолюбие.

Я положила свою голову на его крепкое плечо, закрыв уставшие и мокрые от долгих слёз глаза. Его ладонь приобняла меня, и дыхание сухого шёпота колыхнуло прядь волос:

—  Мне жаль, что я убил несколько лет назад твоего приятеля. Сейчас, вероятно, он бы помог тебе выкарабкаться из внутренней тьмы.

—  Давай не будем… говорить об этом… прошу, – едва слышно ответила я, устраиваясь поудобнее, встречая самый крепкий за последние дни сон.

«— Оскар, а что, если Кракен действительно существует?

—  Кто знает, что на самом деле скрывается в глубинах океана? Мир так велик и таинственен, и я верю, что возможно всё.

—  Поговаривают, никто не выживал после того, как он нападет на судно. Наверняка, он весьма огромен!

—  Мы ещё дети, нам лучше не задумываться о столь ужасающих вещах. И я не собираюсь вновь делить с тобой одну кровать, потому что нам обоим приснились страшные сны! Я не люблю, когда ущемляют моё пространство!

—  Мы построим с тобой большу-у-у-ущий корабль, и места будет так много, что я успею уснуть обратно на ходу, пока буду к тебе бежать!

—  Может, бежать к тебе буду я?

—  Намекаешь на то, что из нас двоих я самая храбрая?

—  Несомненно. Ты всегда переносила любые невзгоды лучше меня.»