Глава 15
Тилль заходит на кухню. Он сразу же замечает отца и на душе становиться не по себе, то ли от злости, то ли от того, что считает себя виноватым. На самом деле, он и сам ещё не до конца разобрался как себя ощущает после этого конфликта, но одно знал точно...Извинится стоит...
Линдеманн тихо проходит к столу и садится за него, чтобы быстро поесть и уйти, но, Марион ещё не накладывала ничего на тарелки, так что он мог поесть разве что только пустоту. Было даже немного неловко находится в такой обстановке, когда все вокруг молчат, слышны только звуки приготовления еды, ты смотришь на человека с которым вчера крупно повздорил, а тот в свою очередь всячески пытается не пересекаться с тобой даже взглядом, так как видимо сам не знает что сказать. Воздух становится тесным и таким душным, что сидеть на кухне, довольно сложно. Вся эта наружная атмосфера давит на тебя больше, чем атмосферное давление в принципе. Поэтому Тилль решает достать телефон и просто немного разрядить для себя такую тяжкую обстановку, просмотром ленты в соцсетях.
Вернеру в это время, становится всё сложнее. Он исподтишка наблюдал за сыном, так как встретиться с ним взглядом, сейчас было бы худшим для него решением,потому что Линдеманн старший к этому не готов. Отец ведь даже и не знает как с ним заговорить. Вид Тилля, уткнувшегося в телефон, вызывал в нем противоречивые чувства. С одной стороны, раздражение - неужели нельзя хотя бы попытаться наладить контакт? С другой - боль. Вернер понимал, что сам виноват в произошедшем, и гордость не позволяла ему сделать первый шаг.
Марион, замечая эту натяжную атмосферу между ними, решает все же как-то разбавить её непринуждённым разговором, который, по мыслям женщины, должен превратиться в приятную утреннюю беседу. И вот, она начала:
-Доброе утро,Тилль)...Как спал? Как ты себя чувствуешь?-с лёгкостью тона в голосе начала Марион.
-Нормально...-ответил Тилль, судя по всему на два вопроса сразу. Этот ответ звучал так, будто он чем-то раздражён, но, это вовсе было не так. Линдеманн сам и не понял, почему именно с этой интонацией это произнес. Всё же присутствие Вернера за столом на него влияет, причем не в лучшую сторону...
Марион уже отказывается продолжать разговор, так как понимает, что Тилль не в настроении. Но она так хочет помочь Вернеру наладить с ним контакт, что всё же находит пару словечек и из этого получается короткий, почти ничего не значащий разговор. Как бы то ни было, всё равно на кухне становится находится чуточку легче. Но точно не отцу...
А тем временем, Рихард уже с поднятым настроением, такой весь на веселье заходит на кухню с пожеланиями всем доброго утра. Но смотря на их кислые лица, утро кажется уже совсем не доброе. Круспе не унывает и всячески пытается ещё лучше разрядить обстановку. Шутит, разговаривает и просто сидит с улыбкой на лице. Как позитивно. Вот только один нюанс...На контакт выходит только Марион, а эти двое просто сидят, будто не дыша. И тогда Рихард понимает, что развеселить Линдеманнов своими клоунскими штучками, не выйдет. Что было печально, но он всё равно не опускает рук.
И вот, все начинают трапезу. Тилль так же не открывается от телефона. Почему? Ему всё ещё не комфортно находится здесь, да и тем более слегка не привычно. Часто, он просто ест у себя в комнате за компьютерным столом, а тут такая домашняя утренняя посиделка. После ухода мамы, для Линдеманн а младшего это стало большой редкостью.
Но вот, Вернера начинает раздражать это. Он ненавидит когда сын полностью погружается в телефон и ничего кроме него не видит. Да, он понимал почему он это делает, но неужели так сложно хотя бы попытаться хоть что-то сделать? Но вдруг, бросив косой взгляд на сына, он смотрит на Марион, которая своими покачивания и головой и указанием взгляда, что и делала что намекала ему на разговор. Вернер повернул головой отрицательно, на сто девушка стала настойчивее. Но, он решил её просто проигнорировать. Она вдруг решила, что стоит уже в открытую намекнуть об этом и произнесла :
- Тилль, не мог бы ты убрать телефон, кажется папа кое-что хотел бы сказать - положив руку на руку Тилля, попеременно переглядываясь на Вернера , сказала женщина.
Вернер тут же опешил и всячески " говорил глазами" и мимикой, что не готов.И так они ещё долго препирались. Но Тилль, смотрящему на это, становилось так тошно и немного злило его, что он просто закатил глаза и начал спокойно есть, выключив телефон.
"Ну неужели он настолько трус? Что, так сложно просто собраться и сказать должное?..."- думал про себя Линдеманн младший. Но сам не понимал, почему он настолько агрессивен по отношению к отцу. Он конечно понимал, что ему сложно, но почему-то хотелось уйти...
Рихард наблюдал, попутно наполняя свой желудок. Суета суетой - а еда по расписанию ). Но всё же, Круспе до сих пор не мог понять, почему эти двое просто не могут извиниться? Для чего делать из этого такое представление? Знали, скорее всего, только эти двое.
- Я пока не готов поговорить об этом сейчас, мне просто нужно немного времени...- произнёс Вернер, дав конец всей этой ахинее.
- А это в принципе твоё обычное состояние, ты никогда не готов...- вымолвил Тилль, немного посмотрев на отца раздражённым взглядом.
– Тилль, это уже переходит границы, – процедил Вернер, стараясь сохранить видимость спокойствия. – Не нужно так разговаривать со мной, я твой отец, а не дружок со двора.
– А я твой сын, и имею право на честность, – огрызнулся Тилль, откладывая вилку. Находится здесь стало ещё тягостнее, даже больше чем Марион с Рихардом.
– Ты не понимаешь… - сказал Линдеманн старший, опустив голову вниз и тяжело вздохнув.
- Ну да, видимо мне не дано понять труса...- продолжил Тилль, на что Марион окликнула его.
Вернер поник, ещё больше понимая, что разговор с сыном снова уходит в никуда.
Круспе лишь наблюдал, ему уже совсем не хотелось шутить смотря на всё это, да и не к месту было бы... И вот, немного посидев и просмотрев всю еду на тарелке, слегка покопавшись в ней вилкой в тишине, Тилль все же решает, что делать тут уже нечего...
- Ладно, Марион, спасибо за завтрак, но мне кажется я уже сыт.- сказал Тилль, встав из-за стола. Но подходя к порогу кухни, дабы вернуться в свою спальню, он вдруг обращается к Вернеру, - И тебе, пап, за "хорошее" настроение с утра...)... - и с этими словами он вышел из кухни.
Отца особенно подбили последние слова сына, перед тем как уйти в комнату. С одной стороны:"Вообще стах потерял. Никакой субординации дома... Нужно браться за ремень..." , ну а с другой: " Какой же я идиот...Нужно пойти и всё обсудить, немедленно !...". И вот, Вернер полностью погружаясь в свои думы, оказывается между двух огней. Долго думая, он все же принимает решение набраться смелости и поговорить... Мужчина говорит что-то своей возлюбленной и удаляется в родительскую спальню, дабы просто настроить себя на разговор. Как же это будет нелегко...
А тем временем, Марион и Цвен выходят на улицу погулять и подышать свежим воздухом, чтобы они могли провести время вместе, но и конечно в первую очередь помочь этим двоим наладить контакт и поговорить в тишине, наедине и без лишних ушей. Хорошая погода, солнце греет промёрзшую землю и дышит холодным, тяжёлым воздухом... Вот это атмосфера!
И вот, находящийся дома Вернер, уже хорошо подготовившись к заговору, наконец выходит из своей " берлоги " и не быстрым шагом, совсем тихо, будто на цыпочках подходит к двери Тилля, уже предвкушая серьёзный разговор...
Интересно, находящийся в комнате точно захочет открыть дверь?...
--------------------------------------------------------------------------------------
Ну вот такая немного серенькая глава... Как вам?)