Глава 23. Рома
Урок алгебры тянулся бесконечно долго, каждая минута казалась часом. Ирина Сергеевна, наша учительница по математике, монотонно объясняла новую тему, а я, честно говоря, уже давно витала где-то в облаках. Рядом со мной, как всегда, сидел Рома, аккуратно выводящий формулы в тетради с идеальным почерком, словно каллиграф.
Идиллия скучного утра рухнула в тот же миг, как с грохотом распахнулись двери класса. Все головы, включая мою и Ирины Сергеевны, повернулись к источнику шума. В проеме стояли они: Пейтон, Брайс, Винни и Джей. Как всегда, со смехом, грохотом и видом, будто им принадлежит весь мир.
Брайс, здоровяк с самоуверенной ухмылкой, сделал пару шагов вперед, прислонился к дверному косяку и, явно наслаждаясь всеобщим вниманием, обратился к Ирине Сергеевне.
— Мадам Ирина Сергеевна, наши извинения за вторжение в ваш храм знаний! — начал он нарочито громким, поставленным голосом, с легкой издевкой в каждом слове. — Но, видите ли, двери были настолько неприветливы, что нам пришлось приложить некоторые усилия. Так что… позволите ли нам пройти? Или нам тут постоять, подышать пылью коридорной?
Лицо Ирины Сергеевны, обычно невозмутимое, слегка дернулось. Она, кажется, с трудом сдерживала гнев.
— Брайс, это не театральная сцена, а урок! — отчеканила она, стараясь говорить спокойно, но ее голос дрожал. — Заходите и немедленно займите свои места! И в следующий раз, если вам так трудно соблюдать школьный устав, можете прогулять. Я не против.
Брайс лишь усмехнулся, покачал головой и, изображая глубокий поклон, буркнул: — Как скажете, Ирина Сергеевна. Ваша воля — закон. Мы к вашим услугам.
Они прошли мимо наших парт, словно парад, привлекая все взгляды. Винни и Джей лениво ухмылялись, Брайс по-прежнему выглядел слишком довольным собой. Каждый из них бросил взгляд на нас с Ромой. В их глазах читалось едва скрываемое отвращение — будто мы были чем-то нечистым, чем-то низшим. Только Пейтон, идущий последним, смотрел иначе. Его взгляд, холодный и серьезный, был прикован ко мне. Ни тени эмоций, только изучающая, почти хищная сосредоточенность. Он посмотрел на Рому, потом снова на меня, прежде чем они все расселись на задней парте. Весь оставшийся урок Пейтон прожигал меня этим взглядом, и это невероятно напрягало. Мне казалось, что его глаза буквально сверлят дыру в моей голове.
Наконец-то прозвинел звонок, и мы стали собираться. К нам подошла Райли.
— А я вижу, Т/И, ты тут уже друга нашла? — сказала Райли, указывая взглядом на Рому. — Я, кстати, Райли, приятно познакомиться.
— Я Рома, приятно, — ответил он, и они пожали друг другу руки.
— Пошлите в столовую! — предложила я, и Райли с Ромой согласились.
По пути в столовую Рома рассказывал о себе.
— Я из Питера, — начал он. — Раньше на футбол ходил. Мне шестнадцать. Живу один. Родители… погибли в аварии.
Мы с Райли переглянулись.
— Ох, Рома, мне так жаль, — сказала я, и Райли кивнула, выражая сочувствие. — Это… это ужасно.
— Да ничего, я привык, — чуть нахмурился он. — А вы, девчонки, почему такие напряженные? Я заметил, когда те четверо зашли, вы аж съежились. Они что, тут главные?
Я фыркнула. — Главные? Они просто местные царьки, Рома. Особенно Пейтон. Знаешь, он меня как-то избил. Просто так, потому что я посмела ответить ему. Он такой урод, просто слов нет.
Райли тут же подхватила: — А Винни с Брайсом меня тоже били! Помнишь, Т/И, как мы решили Пейтона на место поставить и намазали стул клеем?
Я рассмеялась: — О, да! Это было незабываемо! Он потом встал, и у него, блять, трусы к стулу прилипли, и он их с мясом вырвал! Мы так ржали! А они потом за это нас избили.
Рома слушал нас, и его лицо мрачнело.
— Серьезно? — его голос стал жестче. — Какие-то чмошники, раз на девчонок руки поднимают. Да это просто конченые мрази. Я бы им за такое…
— Ну вот, — сказала я. — Они такие и есть. Самые настоящие отморозки. Думают, им все можно.