40. По-настоящему?
Мы так и не вернулись в спортзал.
После поцелуя всё будто изменилось окончательно. Мир вокруг остался тем же — дождь, мокрый асфальт, музыка, доносящаяся из школы где-то за спиной, — но внутри стало иначе.
Спокойнее.
Максим всё ещё держал меня за руку, будто боялся отпустить. А я боялась, что если он отпустит — всё снова окажется сном или очередной частью нашей игры.
Но это уже не было игрой.
Наверное.
Мы медленно пошли вдоль улицы, уходя всё дальше от школы. Дождь становился слабее, превращаясь в лёгкую морось. Волосы давно намокли, платье цеплялось за ноги, но мне было всё равно.
— Кажется, мы сбежали с собственного выпускного, — тихо сказал Максим.
Я усмехнулась.
— Это очень в нашем стиле.
Он посмотрел на меня и улыбнулся. По-настоящему. Без привычной насмешки или попытки что-то скрыть.
Мы дошли до набережной почти молча. Вода в реке была тёмной, спокойной, отражала редкие фонари. Город постепенно затихал, будто тоже устал после длинного дня.
Максим переплёл наши пальцы.
И сердце снова предательски сжалось.
Теперь каждое его прикосновение ощущалось иначе. Острее. Настоящее.
— Ты промокла, — сказал он, взглянув на меня.
— Ты тоже.
— Но ты сильнее.
— Очень романтично, Лукин.
— Я стараюсь.
Я тихо рассмеялась.
Мы говорили обо всём подряд. О выпускном. О том, как Илья чуть не упал во время танца. О Лере, которая плакала ещё до официальной части. О том, как странно осознавать, что школа закончилась.
— Честно? — сказал Максим, глядя куда-то вперёд. — Я думал, этот день будет хуже.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Не люблю всё это. Прощания, «взрослая жизнь», пафос.
— А сейчас?
Он посмотрел на меня.
— Сейчас нормально.
Мы снова замолчали.
Но это молчание больше не было неопределённым. Теперь в нём не было страха, что кто-то из нас скажет что-то не то.
Потому что главное уже произошло.
Мы дошли почти до того самого места, где когда-то начали своё притворство. Набережная была пустой. Только шум воды и редкие машины где-то вдали.
Небо начинало светлеть.
Рассвет медленно разливался по горизонту, окрашивая облака в холодный розовый.
Я остановилась, опираясь руками о перила.
— Красиво, — тихо сказала я.
— Очень.
Но когда я повернулась к нему, поняла, что он смотрит не на небо.
На меня.
Максим вдруг стал серьёзным. Настолько, что у меня внутри всё замерло.
Он медленно выдохнул и сделал шаг ближе.
— Рин.
— М?
Он будто подбирал слова.
И это уже пугало.
— Я, наверное, должен был сказать это раньше.
Сердце застучало быстрее.
— Ты мне нравилась ещё до всей этой дурацкой идеи с договором.
Я замерла.
— Что?
Он усмехнулся немного нервно.
— Да. Просто тогда мы постоянно ссорились, и это было... сложно.
Я смотрела на него и не могла заставить себя перебить.
— А потом всё зашло слишком далеко, — продолжил он тихо. — И я запутался. Потому что сначала мы притворялись, а потом я начал ловить себя на том, что мне уже не нужно притворяться.
Воздух будто исчез.
Я слышала только его голос.
— Я пытался отдалиться, потому что думал, что так будет проще. Но стало только хуже. И когда ты тоже начала отдаляться... я понял, что не хочу тебя терять.
У меня дрожали пальцы.
Максим подошёл ещё ближе.
— Я не знаю, когда именно всё стало настоящим. Но сейчас это точно так.
Он осторожно взял меня за руки.
— Рина... ты станешь моей девушкой? Уже по-настоящему. Без договоров. Без притворства.
Кажется, именно этого момента я ждала все эти месяцы.
Все прогулки. Все взгляды. Все сомнения.
И теперь, когда это наконец прозвучало вслух, внутри стало удивительно тихо.
Спокойно.
Я улыбнулась сквозь подступающие слёзы.
— Да, — тихо сказала я. — Да, Максим.
Он выдохнул так, будто всё это время задерживал дыхание.
А потом я сама обняла его первой.
Крепко.
Уткнувшись носом ему в шею, чувствуя тепло его рук у себя на спине.
Солнце медленно поднималось над городом.
Дождь почти закончился.
А мы стояли посреди пустой набережной, и впервые между нами не было ничего ненастоящего.