45
– Что еще у тебя в голове?
Винни улыбается моей настойчивости:
– Никто никогда не пытался сделать этого со мной прежде.
– Чего? Раскроить тебе череп? Я бы применила молоток, если бы возникла нужда.
– Не пытался узнать меня. И я не предполагал, что этим человеком станешь ты.
– Ты хочешь, чтобы я прекратила?
Его ответ удается расслышать с трудом, настолько он тих.
– Нет.
Я отворачиваю голову, притворяясь, будто рассматриваю вид за окном. Мы паркуемся на стоянке для грузовиков с придорожным кафе, и Винни прикасается к моей руке. От его следующей фразы в сердце загорается глупая надежда, хотя я понимаю, что он шутит.
– Пошли. Настал момент для романтического ужина.
У меня первое, хотя и ненастоящее, свидание с Винсетом Хакером. Как назло, все уютные ниши со столиками оказываются заняты, поэтому мы сидим бок о бок у стойки бара. Когда я забираюсь на высокий табурет, Винни меня подсаживает, и теперь мои ноги болтаются в воздухе, как у пятилетки. Мы делаем заказ, и я тут же забываю, что мне подадут. Винни подпирает ладонью подбородок, и мы, чтобы скоротать время, играем в гляделки.
Мой взгляд скользит по его фигуре. Я могла бы пережить эти выходные, если бы руки у Винни были не такие красивые. И его кожа не пахла бы так изумительно. Свет от люминесцентных ламп делает все лица желтоватыми, включая мое, но этот парень почему-то светится жизненной энергией. Я вижу едва заметные пятнышки веснушек на его переносице. Наверное, в течение большей части рабочего времени, проведенного совместно, я носила очки ненависти, потому что, сказать по правде, никогда еще не видела мужчину, настолько привлекательного внешне.
Все в нем доставляет удовольствие. Он буквально напитан достоинством, роскошью, все в нем совершенно. Каждая часть тела сконструирована безупречно и содержится в идеальном порядке. Не могу поверить, что столько времени потратила впустую, не восхищаясь им.
– Ты как великолепный скакун. – Я вздыхаю, слегка смешавшись. Надо было попытаться хоть немного поспать прошлой ночью.
Винни моргает:
– Спасибо. У тебя сахар в крови понизился до предела. Ты вся белая.
Наверное, это правда. Мой желудок издает гоблинское урчание. Группа хохочущих парней, явно коллег, подходит близко к нам, и Винни кладет руку мне на талию. Как на настоящем свидании, покровительствует, будто говорит им: «Моя». Потом он заказывает мне апельсиновый сок и заставляет выпить его. Слышу, как один дальнобойщик подавляет желание рыгнуть и потом медленно, со стоном выпускает из себя воздух. На дальнем плане слышится скворчание чего-то жарящегося, звук напоминает помехи в радиоэфире.
– Атмосфера неподходящая, – говорит мне Винни. – Прости. Поганое свидание.
Официантка в пятый раз искоса бросает взгляд на Винни, облизывая языком уголок рта. Я прикасаюсь к его запястью, потом берусь за него:
– Все хорошо.
Приносят еду. Я впиваюсь в горячий сэндвич с сыром, пачкая лицо, приходится напоминать самой себе о необходимости жевать. Винни заказал жаренную на гриле куриную грудку. Следующие несколько минут проходят за смакованием и подсаливанием блюд. Винни ворует с моей тарелки несколько кусочков жареной картошки с таким видом, будто это самая обычная манера поведения за столом.
– Куда ты ходишь обедать? Меня это всегда интересовало.
– Я хожу обедать в спортзал. Пробегаю четыре мили, принимаю душ и по пути обратно выпиваю большой протеиновый шейк.
– Четыре мили? Ты тренируешься на случай апокалипсиса или чего-то в этом роде? Может, мне тоже этим заняться?
– У меня слишком много неуемной энергии.
– Ты мог бы искусать меня или убить, если бы не эти пробежки. У тебя потрясающее тело, оно сводит меня с ума. Ты это сам знаешь, верно? Я видела всего кусочек кожи.
Винни смотрит на меня с таким видом, будто ничего более нелепого никогда в жизни не слышал. Потом со смущенным видом делает глоток из своего стакана.
– Я гораздо больше, чем мое потрясающее тело. – В голосе слышится ироничное самодовольство, тон такой надменный, что мы оба хохочем.
Я глажу ладонью его руку от плеча к запястью:
– Знаю. Так и есть. Тебя слишком много для такой мелюзги, как я.
– Ничего не много. Я хотел спросить: ты еще злишься из-за вчерашнего? Что я сказал Бексли, мол, мне не нужна помощь, чтобы победить тебя.
– Как там говорится? Не выходи из себя, будь собой. – Я отодвигаю тарелку и облизываю пальцы. Ела как свинья. – Ты был не прав, сам знаешь. Тебе понадобится помощь, чтобы справиться со мной. Я не собираюсь сдаваться.
Осушаю второй стакан апельсинового сока, выпиваю свою воду, потом воду Хакера
– Верно подмечено. – Винни наматывает салфетку на пальцы. – Вау, ты ешь, как викинг.
– На эти выходные я объявляю перемирие. В ближайшие дни мы – это мы.
– А в другие дни мы кто?
– Наемные сотрудники «Б и Г». Соперники. Нарушители правил отдела кадров. Смертельные враги. О боже, я чувствую себя намного лучше. – Я спрыгиваю с табурета и мигом оцениваю, насколько сильнее стали мои ноги. – Я не хочу никаких сюрпризов, Винни. Если мне предстоит вляпаться в какое-нибудь дерьмо, я должна знать об этом.
По его лицу пробегает тень. Он берет подсунутый под край тарелки счет и, когда я лезу в сумку за кошельком, бросает на меня слегка надменный взгляд.
– Мы – это мы. Я – это я. – Он отсчитывает несколько банкнот. – Пошли.
Я иду в уборную. Мою руки, смотрю на себя в зеркало и поражаюсь увиденному. Цвет вернулся ко мне. На самом деле я свечусь, как стриптизерша из Вегаса. Неоново-голубые глаза, щеки горят, волосы черные с синеватым отливом, а губы вишнево-красные, хотя помада давно сошла.
Плотный ужин оживил меня, но я не возражаю против пари, что всегда выгляжу так после периодов нераздельного внимания Хакера ко мне.
– Не растеряй это, – строго говорю я себе.
Тут в уборную входит какая-то женщина и косо смотрит на меня. Я сушу руки и выбегаю наружу.
Вечер благоухает свежестью из-за собравшихся над головой грозовых туч. Винни опирается на машину и смотрит на другую сторону шоссе. В томном изгибе его тела есть какая-то странная грация. Если бы нужно было придумать название к этой картине, я бы выбрала такое: «Тоскующий».
– Эй! Все в порядке?
Винни смотрит на меня с таким выражением, что мое сердце вздрагивает. Будто он напоминает себе, что, вообще-то, я здесь. А не только в его голове.
– Тебе грустно?
– Пока нет. – Он закрывает глаза.
– Давай я немного порулю. – Я протягиваю руку за ключами.
Винни качает головой:
– Ты моя гостья. Поведу я. Ты устала.
– О, так теперь я твоя гостья? – Я иду к нему с самым угрожающим видом, какой только могу изобразить.
Винни закладывает руки за спину. Я улыбаюсь ему, и он отвечает улыбкой. Удивительно, что звезды размером с булавочную головку не рассыпаются у нас над головами серебряной пылью. Печаль, которую я заметила в глазах Винни, испепеляют искры веселья.
– Моя заложница. Моя пленница, добытая шантажом. Стокгольмская Печенька.
– Ключи. – Я обвиваю рукой его талию, чтобы выхватить их из сжатого кулака. Потом приникаю к нему и усиливаю захват. – Отпусти! Ну же! – Я вытаскиваю из его руки ключи, но Винни обнимает меня за плечи и не отпускает.
Мы стоим на месте еще довольно долго. Мимо непрерывным потоком несутся машины.
– Я хочу, чтобы ты знала: я ничего не жду от тебя в эти выходные, – говорит Винни поверх моей головы.
Я отклоняюсь назад и смотрю на него снизу вверх:
– Что бы ни случилось, я уверена: до утра понедельника мы доживем. Если только твоя сексуальность не такая смертоносная, как я подозреваю, иначе мне крышка.
– Но… – беспомощно возражает Винни.
Я сдавливаю своего врага крепче и прижимаюсь щекой к его солнечному сплетению.
– Это случится, Винни. Нам нужно выпустить пар. Думаю, ради этого все и было затеяно.
– Кажется, ты смирилась.
– Могу только заранее принести извинения за то, что я с тобой сделаю.
Он смеется, поеживается и отталкивает меня.
– Слушай, это всего одни выходные. – Я стараюсь говорить легко и, кажется, убеждаю нас обоих.
Приходится подвинуть водительское сиденье вперед на добрую милю, что требует нескольких конвульсивных движений тазом. Джош без комментариев отодвигает назад пассажирское сиденье и следит за моей борьбой. Я пристегиваю ремень безопасности и поправляю угол наклона зеркала заднего вида.
– Может, подложить под тебя телефонную книгу? Как тебе удалось сделаться такой маленькой?