34
– Ты хорошо умеешь держать за руку.
– Вероятно, я не слишком хорош во многих других вещах, но постараюсь исправиться, – говорит он.
Очень странно слышать такое, и я чувствую, что в разделяющей нас стене появляется новая трещина.
– Ну что ж, спасибо. Увидимся завтра.
– Нет, не увидимся. Я взял отгул.
Никогда еще Винни не брал отгулов.
– Займешься чем-нибудь особенным? – Я смотрю на окна его квартиры, и меня накрывает волной одиночества.
– У меня назначена встреча.
Только я подумала, что остановила верчение этого калейдоскопа странных чувств, как волшебная трубочка опять поворачивается и преподносит мне новый сюрприз. Такое ощущение, будто мне сообщили, что Рождество отменяется. Не будет Винни, сидящего, как обычно, напротив меня? Приходится закусить губу, чтобы немного успокоиться.
«Пожалуйста! – умоляющим тоном обращаюсь к самой себе. – Прошу тебя, возненавидь Винни снова! Это слишком тяжело».
– Ты ведь не будешь скучать по мне, а? Проведешь вторник наедине с собой. – Он дотрагивается до маленькой игрушечной машинки у меня в руке и тихонько крутит колесики.
Я стараюсь принять равнодушный вид, но Винни, вероятно, видит меня насквозь.
– Скучать по тебе? Мне будет скучно не видеть твоего милого лица, не больше.
Надеюсь, эти слова приземлились где-то в области слабого сарказма. Я запихиваю свое трепещущее тело в машину. Винни барабанит по стеклу, чтобы я не забыла заблокировать дверцу. Ключ вставляется в замок зажигания не с первой попытки.
В зеркале заднего вида отражается неподвижно стоящий Винни, постепенно он превращается в мелкое пятнышко, в одного из миллионов людей, но я не могу оторвать от него взгляд, пока он не исчезает вовсе.
Придя домой, продолжаю сжимать в руке его машинку.
Я сижу за своим столом, веки сухие и напряженные, и смотрю на пустое кресло Винни. В кабинете холодно. Тихо. Профессиональное убежище. Обитатели любого из отделов этажом ниже пошли бы на убийство ради такой тишины.
Винни должен сидеть напротив меня, предположительно в рубашке с бело-серыми полосками. Он держал бы в руке калькулятор, нажимал кнопки, хмурился, снова давил на клавиши.
Если бы он был здесь, то поглядывал бы на меня. Мы встречались бы взглядами, и в такие моменты у меня внутри загоралась бы лампочка, словно вспышка фотокамеры. Я бы назвала это признаком раздражения или неприязни. Посчитала тем, чем эти вспышки на самом деле не являются.
Гляжу на часы. Жду маленькую вечность, проходит минута. Чтобы развлечься, катаю мою новую модельку вперед-назад по коврику для мыши, потом вынимаю из-под него карточку из букета.
Ты всегда прекрасна.
Рассматриваю свое отражение в окружающей меня дурацкой стеклянной призме. Смотрю на стену, на потолок, анализирую свою внешность под разными углами зрения. Теперь этих трех слов мало, чтобы меня насытить. Он сотворил монстра.
Переворачиваю карточку и читаю адрес. У меня появляется новая идея, и я громко кхекаю. Взяв сумочку, я иду в тот самый цветочный магазин за углом. Пока не растеряла решимость, заказываю доставку Хакеру букета белых роз с карточкой. Не совсем понимаю, что я собираюсь написать, наконец рука сама собой выводит:
Я хочу тебя не только из-за твоего тела. Я хочу тебя из-за твоих моделек. Печенька.
Мгновенно возникает сомнение, но хозяин магазина уже взял у меня открытку и унес букет в заднюю комнату.
Это всего лишь шутка, эти цветы. Винни послал букет мне, а мы оба ненавидим быть в долгу друг перед другом. Засовываю кредитку в сумочку и представляю, как Винни открывает дверь и какое выражение у него на лице. Я на самом деле палю из пушки туда, куда не следовало бы.
По пути обратно на работу покупаю кофе навынос и тихо стучу в дверь Хелен:
– Привет. Не помешаю?
– Нет. Слава богу! – восклицает она и сбрасывает очки с такой живостью, что они соскакивают на пол. – Кофе! Ты святая! Святая Люси, ниспославшая кофеин.
– И это еще не все. – Я вытаскиваю из-под мышки плоскую коробочку с круглыми пирожными «макарон». На этикетке значится: «Сделано во Франции». Я держала их в ящике стола на всякий случай. Ну и подхалимка!
– Я сказала «святая»? Я имела в виду – богиня. – Хелен протягивает руку к шкафчику у себя за спиной и находит тарелку. Разумеется, она тончайшая, расписана цветочками и с золотой каемкой по краю.
– Там сегодня так тихо. Слышно будет, если скрепка упадет. Странное ощущение, когда на тебя никто не пялится.
– Привыкай. Он много на тебя смотрит, не так ли, дорогая? Я заметила во время нескольких последних общих собраний. У него, вообще-то, довольно красивые темно-синие глаза. Как идет подготовка к собеседованию?
Хелен вскрывает коробку с «макарон» серебряным ножиком для распечатывания писем, и я рада, что она на мгновение отвлеклась. Аккуратно выкладывает содержимое коробки на тарелку, и мы обе выбираем себе по пирожному. Я беру белесоватое ванильное, как сегодняшняя отсутствующая рубашка, потому что я в трауре.
– Я готова, лучше уже не буду.
– Я не состою в числе интервьюеров, так что конфликта интересов не будет, если мы немного порепетируем вместе. Как строится твоя презентация?
– С удовольствием покажу вам, что я придумала.
– Бексли столько всего наговорил. Не знаю, Эмма, что я буду делать, если по какой-то причине ты не получишь работу… – Она смотрит в окно, выражение лица мрачнеет. Проводит рукой по волосам, и они складываются в аккуратнейшую блестящую шапочку. Хотелось бы мне иметь такие же послушные волосы.
– Он легко может обойти меня. У Винн мозг настроен на деньги. А у меня больше на книги.
– Хмм… Я не вполне с этим согласна. Но если хочешь, мы можем скрестить вас и вывести следующее поколение идеальных сотрудников «Б и Г». Я еще ни разу не слышала, чтобы ты называла его Винн
Притворяюсь, что у меня слишком набит рот. Жую и указываю на свои губы, мотаю головой и выигрываю двадцать секунд времени. Надеюсь, что зазвонит телефон.
– Ох, ну вы знаете. Это… его имя, полагаю Винсент. Ну то есть Винн Хакер. Винсент Х. Хелен жует, с жадным интересом глядя мне в лицо:
– Ты сегодня как-то необыкновенно сияешь, дорогая.
– Нет, ничего такого. – Она меня раскусила. Моя возня с Винни начинает сказываться на мне.
– Ты сама не своя, как кролик в свете фар. Это все из-за свиданий.
– Меня это немного смущает. Дэнни милый. Правда.
– В молодости мои лучшие парни не были особенно милыми.
Раздается стук в дверь, соединяющую кабинеты мистера Бексли и Хелен. Я глубоко признательна Толстому Коротышке Дику за вторжение.
– Войдите! – резко произносит Хелен. Бексли врывается в кабинет и замирает на месте, видя меня и коробку с пирожными на столе. – Чего вы хотите?
– Ничего. – Он медлит, глаза прикованы к столу, наконец Хелен вздыхает и протягивает тарелку в его сторону.
Мистер Бексли берет два пирожных «макарон», пальцы в замешательстве замирают над третьим. Могу поклясться, в глазах Хелен загорается едва заметный огонек веселья. Коротышка Дик возвращается к себе и закрывает дверь, не сказав ни слова.
– Боже, неужели этот человек способен унюхать сахар? Я подкармливаю его сладким, дорогая, чтобы ускорить появление диабета, ни для чего больше.
– Чего он хотел?
– Ему одиноко без Хакера. Но придется привыкать.
– Когда мы отрепетируем презентацию?
– Сейчас, лучшего времени не придумаешь. Удиви меня, дорогая.
Произнеся вступление, я вижу, что завладела ее вниманием.
– В своей презентации я предлагаю проект по переизданию в цифровом формате уже выходивших в свет книг. Я выбрала сто лучших изданий, опубликованных «Гамин» и «Бексли» в тысяча девятьсот девяносто пятом году, просто для примера. Только пятьдесят пять процентов из них доступны в цифре.
– Айпады – это прихоть, – жуя, встревает мистер Бексли из открытой двери, соединяющей директорские кабинеты. – Кто захочет читать с куска стекла?
– Рынок электронных книг прирастает за счет людей старше тридцати. Это факт, – объясняю я, стараясь сохранять спокойствие. Долго ли он там стоял? Как ему удалось открыть дверь совершенно бесшумно? Я фокусируюсь на Хелен и стараюсь не замечать его. – Это гигантская возможность для всех нас. Шанс возобновить контракты с авторами, которых больше не издают. Внутри компании это обеспечит рост людям, обладающим навыком создавать электронные книги, в том числе дизайнерам обложек, и позволит вернуть старые издания «Б и Г» в список бестселлеров. Издательское дело постоянно эволюционирует, и мы не должны отставать.