29
Причина моего растущего недовольства вот в чем: мне никогда больше не увидеть его потаенной нежности. Я думаю о руках Хакера, которые подкладывают под меня подушку, о том, как он разговорами отвлекает меня и помогает пережить лихорадку. Его ладони легко скользят по моей коже.
Сейчас у него такой вид, будто он готов сжечь меня у столба. Один раз он был мне другом, одной безумной ночью, и все, больше мне ничего не светит.
– Или еще что-нибудь. – Винни пальцами закавычивает фразу. – Говоришь, хочешь, чтобы мы были друзьями или еще что-нибудь. Что на самом деле скрывается за этим «еще что-нибудь»? Я хочу знать, какой у меня выбор.
– За этим скрывается, например, отсутствие неприкрытой ненависти друг к другу. Я не знаю, – отвечаю я и пытаюсь присесть на составленные стопкой коробки, но они разъезжаются подо мной, и я снова встаю.
– А что там с этим твоим бойфрендом? – Винни упирает руки в бедра, и комната из маленькой превращается в микроскопическую.
Теперь он очень близко ко мне. Каким бы божественным мылом ни пользовался Винни, мне нужно раздобыть кусочек. Я буду держать его в ящике с бельем для отдушки. Щеки у меня начинают гореть.
– Тебя не может волновать мое свидание с Дэнни. Ты ведь поверить не можешь, что какому-нибудь парню захочется быть со мной.
Вместо ответа Винни вытягивает вперед руку открытой ладонью вверх. Рукава рубашки так и остались закатанными, и мне видны крепкие сухожилия на его запястье. Впервые я замечаю, что на внутренней стороне рук жилы у него вздутые, как у качка.
– Трогать друг друга на работе – противоречит кадровой политике. – В горле у меня сухо, как в пустыне. А не прикоснуться ко мне будет беззаконием.
Винни выжидательно глядит на меня, пока я не вкладываю свою ладонь в его. Трудно устоять, когда кто-нибудь вот так протягивает тебе руку, и абсолютно невозможно, если этот кто-то – Хакер. Отмечаю теплоту и размер его пальцев, прежде чем он переворачивает мою кисть, чтобы осмотреть царапину на ладони. Руку мою он держит, как раненого голубя.
– Серьезно, ты ее промыла? На шипах роз может быть грибок. И в царапину может попасть инфекция.
Он нажимает пальцами на кожу вдоль пореза и хмурится. Как могут уживаться в нем два таких разных человека? И снова меня осеняет. Может быть, я определяющий фактор? Мысль пугает. Единственное, что способно заставить его ослабить бдительность, – это равноценное ослабление моего собственного контроля. А вдруг я смогу все изменить.
– Винн…
Услышав, что я назвала его кратким именем, он отпускает мою руку. Пора попробовать. Молю, только бы не ошибиться.
– Я хотела тебя тогда, в пятницу. Тебя, и только тебя. И если ты не хочешь быть мне другом, я попытаюсь сыграть с тобой в игру «Или еще что-нибудь».
Долгая пауза. Он не реагирует. Если я неправильно разобралась в ситуации, мне этого не пережить. Сердце стучит часто-часто, отчего делается тревожно.
– Правда? – скептически переспрашивает Винни
Я придавливаю его к двери и, слыша глухой удар его тела, испытываю трепет.
– Поцелуй меня, – шепчу я, и воздух теплеет.
– Значит, игра «Или еще что-нибудь» предполагает поцелуи. Как интересно, Люсинда. – Он проводит пальцами по моим волосам, нежно убирая их с моего лица.
– Я пока не знаю правил. Это совсем новая игра.
– Ты в этом уверена? – Он опускает взгляд на мою руку, которая распласталась у него на животе.
Я давлю на него. Он ничуть не поддается.
– Ты что, носишь бронежилет?
– В этой конторе приходится.
– Мне и правда очень жаль, что я задела твои чувства и выставила тебя из своей квартиры, Винни. – Когда я использую его краткое имя, это предложение мира. Извинение.
И, честно говоря, удовольствие. Это позволяет мне представлять, будто Винни мне друг. Друг, который разрешает гладить его торс в кладовке уборщицы. Хотелось бы мне, чтобы он провел своими пальцами по моему.
– Извинения принимаются. Но ты не можешь ожидать от меня, что я буду милым парнем, когда другой мужчина провожает тебя до кабинета, целует и дарит тебе цветы. Так мы с тобой в эту игру играть не будем.
– До сих пор я не получала ни малейшего намека на то, как мы это будем делать. – Я натужно сглатываю.
Винни прикасается пальцем к моему подбородку и приподнимает его:
– Я думал, ты такая умная, Эмми. Наверное, я ошибся.
Я встаю на цыпочки, кладу руки ему на плечи, впиваюсь в него ногтями, и его кадык приходит в движение, а мне удается запечатлеть на его губах мимолетный влажный поцелуй. Эффект ощутим: руки Хакера напрягаются, бедра тянутся ко мне. Что-то твердое упирается мне в живот.
Это самая лучшая игра, в какую я когда-либо играла.
Винни опускает руку на мою поясницу, а я выгибаюсь и обнимаю его за шею.
– Есть какая-то причина, по которой мы до сих пор не целуемся?
– Разница в росте в основном. – Винни пытается скрыть тот факт, что у него эрекция и член его затвердел так, что им можно вскрыть жестяную банку. Задача невыполнимая. Я улыбаюсь и пробую притянуть Хакера к своим губам.
– Ну не заставляй меня карабкаться наверх.
Его губы принадлежат мне, но дальше Винни не нагибается. Лицо его напряжено и выражает нерешительность и сдерживаемое вожделение. Я воображаю, что он размышляет о каких-то рабочих моментах.
– Едва ли мы проработаем вместе еще две недели. Так какая разница? – Мысленно я поздравляю себя с тем, что мне удается произнести это небрежным тоном.
– Какое романтичное предложение. – Винни высовывает язык и лижет уголок моего рта. Он хочет. Это очевидно. Но все же продолжает сопротивляться.
– Положи на меня руки.
Вместо того чтобы обхватить меня, Винни выставляет руки вперед, предлагая их мне, как я только что отдавала руку ему. И просто стоит. Его грудь вздымается и опадает.
– Положи их на себя сама.
Все происходит не так, как я ожидаю. Беру одну из его рук и кладу себе на бок. Вторую я решаю обвести вокруг себя и пристроить на ягодицу. Обе сжимают меня, но не двигаются. Вообще-то, я чувствую, что приподнялась, но как будто совершенно без его помощи.
– Это делается в обход правил кадровиков? Больше никаких угроз отделом кадров. Сейчас говорить об этом – пускать слова на ветер. – Говоря это, я запыхалась. Мне не хватает кислорода. Жар рук Хакера сквозь одежду обжигает кожу.
Я опускаю его руку ниже, туда, где ягодицы переходят в бедра. Ему приходится согнуться, и его губы становятся ближе. Вторую руку перетягиваю с ребер на грудь. У Винни такой вид, будто он сейчас упадет в обморок. Меня распирает самодовольство, мое эго с трудом умещается в этой комнатушке.
– Значит, вот как будет выглядеть секс с тобой. – Не могу удержаться, чтобы не подразнить Винни. – Я надеялась, ты примешь более активное участие.
Наконец Винни произносит хоть что-то:
– Я приму. Так, что ты на следующий день не сможешь ходить прямо.
За дверью слышны шаги, мимо идут люди. Я нахожусь в комнате размером меньше тюремной камеры, и руки Винни на мне. Рискуя своим спокойствием, я поднимаю одну из них и прикладываю кончики пальцев к ложбинке между грудей, просто чтобы посмотреть, что случится.
– Это не страшно, необходимость в хождении переоценивают.
Самоконтроль Винни заметно снизился, и его рука обретает автономию. Он заводит ее мне под колено и поднимает мою ногу. Пальцы забираются под подол платья и прокладывают дорожку по бедру к трусикам, прикасаются к резинке, и меня пробирает дрожь. Пальцы другой руки, находящиеся между грудей, углубляются в ложбинку и ласкают кожу. Потом Винни ставит мою ногу на пол и убирает руки в карманы.
– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Сходи на свидание с Дэнни и поцелуй его. – При этих словах рот Винни кривится.
На днях мы много такого наговорили друг другу, во что трудно поверить, но последние слова Джоша – это нечто выходящее за все грани дозволенного.
– Что? Зачем? – Я убираю руки с его плеч.
Настроение резко ухудшается. Значит, он просто забавлялся все это время. Винни видит тревогу в моих глазах и придерживает меня за локоть, чтобы я не сбежала.
– Если он окажется лучше, чем наш поцелуй в лифте, дело закрыто. Встречайся с ним. Планируй свадьбу весной в бельведере на «Скай даймонд строуберис». – Я начинаю протестовать, но он обрывает меня. – Если он не будет так хорош, ты должна признаться в этом мне. В глаза. Словесно. Честно. Без сарказма.
Все лазейки законопачены.
– Странно, что ты этого хочешь. – Я делаю шаг назад и опрокидываю швабру.
– Игра «Или еще что-нибудь» не возобновится, пока ты не скажешь мне, что никто не целовал тебя так, как я.
– Могу я сказать тебе это сейчас? – Я снова приподнимаюсь на цыпочки, но он не собирается реагировать.