Глава 31
- Что ты здесь забыл? – вырывается у меня, стоит только столкнуться взглядами с Чонгуком.
Насколько я помню, после занятий и нашего несостоявшегося поединка он должен был уйти домой, а мы с ребятами пошли в столовую на ужин. Во мне поднимается тревога. Приют! О нет, я ведь учла все и пожара в этот раз не должно было состояться! Как же так...А дети? И добрая пожилая пара...Это снова произошло? Почему?!
Кровь отливает от лица, я покрываюсь мурашками.
- Джен! – Джису трясет меня за руку.
Несколько раз моргаю и возвращаюсь в настоящее. Заботливые карие глаза моей суетливой обеспокоенной малышки впиваются похлеще клыков хищников в добычу. Грозится учинить допрос с пристрастием, не иначе. Но, разве я так плохо выгляжу, что ей без слов понятно мое состояние?
- Джису! – из окна кареты высовывается голова матери.
Сестренка вздрагивает и без лишних слов исчезает внутри экипажа, словно послушный выдрессированный зверек. Кучер трогает, крипят рессоры, транспорт уносит прочь мою родню.
Чон и я остаемся на тротуаре малолюдного проулка.
- Почему ты здесь? Что-то случилось? – тут же требую ответа.
В голосе не удается скрыть тревоги, с отчаянием впиваюсь в него взглядом, ища малейшие признаки беды на его лице. Чон хмурится, вероятно, ломая голову, что со мной вдруг приключилось, раз я так паникую.
- Ничего...Забыл в академии тетрадь.
Выдыхаю, но все же поднимаю голову, вглядываясь в синеву небес в направлении, где находится Кленовая аллея и сиротский дом. Ни намека на дым. Меня затапливает облегчение. Получилось. Пусть никому не расскажешь, но угроза страшного миновала, и это главное.
- Хорошо.
- Как твоя спина?
Ему действительно интересно или спрашивает из вежливости?
Пожимаю плечами:
- Почти зажила.
Чонгук неверяще качает головой и пристраивается рядом, мы идем обратно в академию.
- Ты с Джису...как вы...О чем вы говорили?
Откуда они друг друга знают? О чем беседовали, пока меня не было рядом?
Меня терзает новое беспокойство.
- А ты? С кем говорила ты?
Простой вопрос парня ставит меня в тупик. Откровение за откровение?
- Она попросила позаботиться о тебе, - отвечает спокойно Чонгук, прежде чем я успеваю придумать очередную ложь.
Сестренка...ты действительно наивно веришь, что у нас с ним все на букву «л», ох...Когда-нибудь я тебе расскажу, обещаю. Иначе от этого чувства вины ни за что не избавлюсь.
Мы молча проходим мимо торговых рядов и кафе на оживленной обычно, но сейчас терпящей убытки из-за занятых учебой и подготовкой к экзаменам студентов, улице. Я поглядываю вбок, из-под опущенных ресниц разглядываю лицо невозмутимого главного героя. Почему он не спрашивает?
Кто мы друг другу с Джису, кто была та женщина в экипаже. На его месте меня бы интересовали эти подробности. Или, Чону действительно плевать на меня и все, что со мной связано? Тогда, в той ресторации, почему он выглядел обеспокоенным в разговорах о моем будущем?
- Те люди...
- Что?
Чон качает головой, передумав говорить.
Какие люди? Сестра и мать? Кто? Как же сложно с ним. Поди разбери, о чем он думает!
Парень поджимает губы. Кажется, ему неловко. И, когда его волосы так успели растрепаться? Словно кто-то неоднократно запускал в них нервно руки.
- Если тебе нужна помощь, Руби, можешь воспользоваться своим положением шантажистки и смело обращаться ко мне.
Спотыкаюсь так, что едва не падаю лицом в брусчатку. Вот это да! Что за финты?!
- Осторожно!
Чон ловит меня за локоть и не дает упасть. Парень упрямо отворачивает лицо прочь, едва убедившись, что твердо стою на ногах, но меня не проведешь. Малозаметный румянец, выступивший на его скулах, я различаю быстро. Хо-хо! Не это ли протянутая искренне, вопреки здравому смыслу, рука помощи неугодной, но страждущей мне?
- Так точно! Ты будешь первым человеком, у которого я стану искать поддержки!
- Твое лицо буквально говорит, что ты этого делать не станешь.
Чон качает головой, пока я смакую факт того, что я ему не безразлична. Однако, вряд ли я смогу раскрыть кому-либо свои обстоятельства и довериться настолько, чтобы возложить на другого груз ответственности, моля о поддержке. Ничего не бывает просто так. Все ищут во всем свою выгоду. Принимать доброту от кого-то обернется тем, что в итоге окажусь в положении должницы. Вдвойне странно, что Чонгук вдруг снизошел до того, чтобы предлагать помощь. Почему? Разве не претит ему все, что я делаю? Разве не должен он голову ломать, гадая, что я задумала?
Просить его о чем-то таком – я еще не настолько спятила. И кстати, разве я кажусь такой уж жалкой? Сама со всем справлюсь! Вон, пока все идет хорошо: приют цел, Чона не арестовали, значит, экзамены он сдаст и диплом тоже получит - нет причин ему отчисляться, и у академии избавляться от такого студента тоже резона не имеется, Джису меня больше не ненавидит, а девчонки вместо гор поедут в долину, где будут в безопасности. Так подумать, я вообще - огонь-девица, разрулила все весьма неплохо.
- Но я не заслуживаю твоей доброжелательности, поскольку не уверена, что смогу оправдать ожидания, - объясняю просто.
Не стоит Чонгуку слишком меня переоценивать. Пусть не обманывается, считая меня хорошей. Потом ему может быть больно из-за собственных надежд, не прошедших проверку, и ошибочных суждений. У меня прежде не было впечатления, что он такой сердобольный человек. В положении мыши заботится о кошке – ну не глупость ли? Тем более, что кошка отлично справляется!
- Когда проявляют доброжелательность, обычно не ждут получить что-то взамен.
Ну разве могу я его просить о чем-то и ставить в положение обязанного помочь и сделать все возможное, напрягать, втягивать его...Когда гораздо удобнее будет при необходимости просто заставить его, лишая выбора? В таком случае, все, что Чон сделает, будет не по его воле, и ответственность за содеянное тоже окажется не на его плечах... Пусть ненавидит меня и проклинает, ведь это лучше, чем ненавидеть самого себя. Мне к роли злодейки не привыкать.
Хитро улыбаюсь, гоня прочь всю серьезность, и преграждаю главному герою путь, заглядываю в его озадаченные серые глаза и подмигиваю:
- Забрать слова назад уже не получится!
Чон молчит, только смотрит. В его глазах столько сложных эмоций. Я вдруг чувствую себя напроказничавшим ребенком, которого взрослый не может ни поругать, ни наказать, понимая, что это все равно не возымеет толку.
У входа в главное здание академии мы с Чоном расходимся, после моего смелого и откровенно нахального заявления, я ожидала, что он улыбнется или отшутится, однако, парень не проронил ни слова и повисла какая-то неловкая тишина.
С понедельника, после дождливых выходных, начинается экзаменационный период, две недели студенты живут нервозами и бессонными ночами. Все свободное время уходит на подготовку к очередному экзамену. Но, разумеется, оно того стоит. Для многих из них. Вряд ли в этот раз мои оценки в дипломе будут такими же безупречными, как в прошлом. Это больше не было моей целью. Я стала умнее. Рана на спине заживает. Розэ этому радуется больше меня. Потому что....
- Платье с открытой спиной! Какая красота! О, тебе оно так пойдет!
- Повязку носить надобности нет, но теперь у меня там шрам, - качаю головой, скучающе оглядывая убранство бутика с готовыми нарядами.
В прошлой жизни все девчачье, женское – особенно наряды – меня немного раздражало и напрягало, я и не думала, даже мысли не допускала, что для выпускного остальные девушки заказывала платья заранее за целые месяцы. Но тогда мне повезло, ни на какой бал я так и не попала – уехала из столицы - искать в последний момент наряд необходимости не было. Однако, нынче я с Ан Сухо и его семейством ничего общего не имею, и разбираться с всплывшим скандалом несостоявшегося почти жениха по велению отца надобности тоже больше нет.
- Можно прикрыть распущенными волосами! – Розэ возбужденно трясет передо мной какой-то синей тряпкой.
Хмурюсь, звучит несколько...
- В чем тогда смысл выреза на спине?
Соседка по комнате презрительно на меня щурится.
- О, верно, забыла спросить ваше мнение, разбирающаяся в моде леди Руби, у которой из головы вылетело, что на бал в брюках девушку никто не пустит.
Пожимаю плечами.
- Когда я вступлю в орден и получу парадную форму...
- О, нет! Пожалуйста, молчи!
Подруга перебивает меня и делает прискорбное выражение лица, безапелляционно заявляя:
- Если ты начнешь заявляться на приемы в погонах, давай будем делать вид, что мы не знакомы.
С горем пополам перемерив кучу выглядящих одинаково нарядов, Розэ все же останавливает свой выбор на этом одеянии глубокого синего цвета на тонких бретелях с вырезом на спине. Вздыхаю и расплачиваюсь с продавцом, разве стоило оно того, чтобы убить на поиски какого-то платья целое утро?
- Отлично, а теперь туфли!
Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня!
Розэ недовольно поджимает губы, грозя мне пальцем:
- Если еще раз скажешь что-то про свои «удобные берцы, которые все равно не будет видно под подолом юбки», я клянусь, Дженни, я тебя поколочу!
Мой хохот вызывает в подруге еще больше негодования, и в итоге свою клятву она исполняет даже без этой произнесенной вслух фразы. Одно облегчение, удары ее маленькими нетренированными кулачками нисколько не болят. Когда экзекуции азартной до покупок девицы заканчиваются, мы заглядываем в оружейную лавку, а после возвращаемся обратно в общежитие.
Розэ начинает заниматься упаковыванием вещей: после выпускного пора будет выселяться. У меня уже все готово, четыре года пребывания в этой комнате вылились в две сумки, которые можно легко унести в руках, не то, что у соседки – ей точно понадобятся помощники.