На грани льда / Антипов,Молодежка

Утро наступило медленно. Воздух был тёплым, как и положено началу августа, за окном уже давно светило солнце, но в спальне сохранялся приятный полумрак — Анфиса всегда закрывала плотные шторы на ночь.

Она проснулась первой, как обычно. На часах было без десяти девять. Рядом, на своей половине кровати, спал Антон, повернувшись к стене. Дышал ровно, но не так спокойно, как раньше. Будто даже во сне между ними всё ещё оставалось то, что не договорили.

Анфиса лежала несколько секунд, просто глядя в потолок. Пальцами медленно провела по покрывалу, будто вычерчивая в голове те слова, которые так и не произнесла накануне.
Потом встала — осторожно, бесшумно.
Не хотелось ничего ломать с утра. Ни ритм, ни шаткое, почти невидимое равновесие.

На кухне она приготовила кофе — для себя и для него, не думая особо. Поставила его на край стола. Не на середину. Не как раньше.

Потом собралась в ванную — умылась, сделала привычный для работ макияж, убрала волосы. Всё привычно, почти механично. Только в зеркале отражалась какая-то другая Анфиса. Сдержанная. Слишком тихая.

Когда она вышла, Антон уже был на кухне. Сидел, облокотившись на локти, смотрел в кружку, будто в неё можно было заглянуть глубже, чем в любого человека.

Она прошла мимо. Он поднял взгляд.

— Ты во сколько сегодня? — спросил он, словно бы между делом. Но голос всё же прозвучал настороженно.

— В восемь. Всё как обычно, — ответила Анфиса спокойно, проверяя, всё ли взяла.

Молчание.

Он будто ждал чего-то ещё. Потом встал, шагнул ближе, словно хотел сказать то, что крутилось внутри с самого вечера.

— Слушай, — начал он негромко, но с уверенностью. — Если хочешь, вечером заеду. Посидим, поговорим. Или дома. Я... — его голос стал мягче. — Мы можем нормально всё обсудить.

Анфиса кивнула едва заметно.
— Посмотрим, как пройдёт день.

Он задержался ещё на секунду. Будто хотел дотянуться — обнять, коснуться плеча, поцеловать в лоб, хоть как-то смягчить эту невидимую грань между ними. Но в тот момент Анфиса уже отвернулась, открывая сумку и вынимая оттуда наушники.

— Ладно, я побежала. Не хочу в пробку влететь, — сказала она, стараясь звучать легко.

— Хорошего дня, — тихо.

— И тебе.

Дверь за ней закрылась мягко. Никаких хлопков. Никаких резких слов. Просто дверь.
И вновь в квартире остался только он.И чуть остывший кофе на краю стола.

Тренировка завершилась к вечеру. В воротах Бакин отчаянно ловил шайбы, будто это был уже финал КХЛ, а не обычный товарищеский матч с молодёжным составом соседнего клуба. Все знали, что завтра — первая проба в межсезонье, и Жарский не собирался делать скидок.

Антон не спешил домой. Он задержался в тренажёрке, потом посидел в пустом зале, усталый и вымотанный больше морально, чем физически. В голове стоял утренний момент — Анфисин взгляд, её тихий ответ. Невысказанное повисло между ними.

Когда часы перевалили за восемь, он уже сидел на кухне, переодетый, уставший. Свет был тёплым, чайник тихо посапывал, создавая хоть какое-то ощущение уюта.

Щелкнул замок — Анфиса вернулась.
Тихо переобулась, прошла в кухню, положила сумку у стула. Антон поднял глаза:

— Привет.
— Привет.

Она устало улыбнулась, поправляя волосы. Чуть позже, налив себе чаю, села напротив. Между ними была пауза, но не такая колючая, как вчера. Словно всё уже устоялось, только оставалось... дорассказать.

— Я вчера... не прав был, — сказал он, не поднимая глаз. — Просто... слишком остро воспринял. Знаю, что перегнул.

Анфиса смотрела на него спокойно, сдержанно. Потом кивнула:

— Я понимаю.
— Ты злишься?
— Уже нет. — Она сделала глоток чая. — Просто не хочется, чтобы мы снова к этому возвращались.
— Не будем.

Он выдохнул и чуть подался вперёд, будто хотел обнять, поцеловать — просто потянуться ближе. Но Анфиса в этот момент встала, будто вспомнив о чем-то:

— Я, наверное, пойду сразу в душ. День тяжёлый. Ноги гудят...

Антон лишь кивнул. Когда она вышла, он остался сидеть один, уставившись на кружку.

Минут через пятнадцать она вернулась. Уже в пижаме, с мокрыми волосами. Улыбнулась немного теплее.
Они оба устроились на кровати. В комнате было тихо, окно открыто, и тёплый воздух августа наполнял спальню.

Уже перед сном, свернувшись под одеялом, Анфиса сказала вдруг, не слишком громко:

— Только вот... Не знаю, может, усталость. Но как-то нехорошо сегодня было.
— Плохо? — он приподнялся на локте. — Что болит?
— Не болит. Просто странно. Может, высплюсь — и всё нормально будет.

Он кивнул. Хотел что-то сказать, но передумал. Лёг рядом, прикоснувшись плечом.

— Завтра у нас игра, — напомнил он. — Но после — вечер свободный. Давай просто вместе проведём его. Без лишнего.

— Посмотрим, — мягко ответила она.

И, повернувшись к окну, закрыла глаза.

Антон тихо приоткрыл глаза. За окном тянулось мягкое, тёплое августовское утро — ни зной, ни духота, только прозрачное, спокойное солнце, ложившееся золотистыми бликами на подоконник. В квартире было тихо, только из кухни еле слышно тикали часы.

Анфиса лежала рядом, лицом к стене. У неё даже дышалось немного тяжелее обычного, и Антон, уставившись в потолок, всё никак не решался шевельнуться.

Вчерашний вечер был спокойным — не приторно мирным, но честным, ровным. Анфиса улыбалась, но чуть меньше, чем обычно. И это он замечал. Особенно после той сцены, когда она не позволила себе подпустить его ближе.

Он осторожно поднялся, перекинул ногу через край кровати, подошёл к окну и на мгновение замер. Внизу двор уже начинал оживать, где-то вдали кричали дети, кто-то шёл с сумкой на рынок. Он провёл ладонью по лицу — сегодня товарищеский матч, ещё с утра раскатка и командный сбор. А он всё ещё тут, будто ещё вчерашний день не закончился.

Повернувшись, он увидел, как Анфиса чуть приподнялась и села. Она выглядела... уставшей. Лицо было немного бледнее, чем обычно, а глаза, хоть и открытые, будто всё ещё спали.

— Ты как? — тихо спросил он, подходя.

Анфиса протёрла лицо ладонями и медленно качнула головой.

— Не очень... Температура немного. Просто... не могу, сил будто нет.
Она не нытиком была — наоборот, скорее бы с температурой пошла на работу, чем стала жаловаться. Поэтому Антон напрягся.

— Оставайся дома, — сразу сказал он. — Всё равно вторник, ты говорила, что там тишина. Я сам тебе потом что-нибудь вкусное принесу, ладно?

Анфиса чуть улыбнулась, но всё ещё с какой-то медленной заторможенностью.
— Ладно. Ты иди, не опоздай.

Он подошёл ближе, сел рядом на край кровати и осторожно накрыл её руку своей.

— Я к обеду вернусь. Или после матча. Посмотрим, как получится, но не поздно. — Он чуть наклонился, хотел чмокнуть её в лоб, но Анфиса как будто случайно повернулась в сторону, и момент прошёл мимо.

Антон не стал настаивать. Он встал, натянул футболку и прошёл в ванную. Минут через десять уже собирался выходить.
Анфиса, закутавшись в плед, тихо сидела на кухне, над кружкой с чаем. Она проводила его взглядом, слегка приподняв брови.

— Не нервничай сегодня, ладно?

Он на секунду усмехнулся, устало, но честно.

— Не обещаю. Но постараюсь.

Дверь за Антоном мягко закрылась, и в квартире наступила приятная тишина. Анфиса осталась сидеть на кухне, укрытая пледом, всё ещё обхватывая ладонями кружку с горячим чаем. Усталость не отпускала, тело ощущалось вяло, как будто проснулась не с утра, а посреди ночи. Но мысли были ясны.

Она ещё немного посидела, вглядываясь в плывущий за окном солнечный Подольск, потом всё же поднялась — медленно, с натяжкой — и прошла в спальню. Лёгкая температура к этому моменту почти не ощущалась. Обычная слабость, как бывает после тяжёлой смены. Ничего серьёзного, просто нужно было выспаться и отдохнуть.

Полежав немного с книгой, Анфиса начала чувствовать себя лучше. К обеду ей захотелось что-то приготовить. Не столько для себя, сколько для того, чтобы вечером Антона встретить нормально — не только с вопросами, как матч прошёл, но и с чем-то вкусным на плите.

На кухне она включила тихо радио, собрала волосы в небрежный пучок и достала продукты. Хотелось чего-то уютного, домашнего — что пахнет тепло, как раньше, в детстве. Рагу с мясом, свежая зелень, чеснок, немного специй — привычные запахи наполняли кухню. Под нос она тихо напевала незнакомую песню, которую крутили по радио, и всё в ней сейчас говорило о спокойствии. Внешне — обычный вторник, но всё в этом дне было... особенно.

Пока тушилось мясо, она вытерла столешницу, расставила чашки, выложила хлеб и остановилась у окна, глядя вниз. В голове немного звенело — не от боли, а от странной лёгкости. Её мысли были рассеянны, как будто тело ещё не проснулось, но всё равно — ей было тепло. Тепло и спокойно. И это ощущение не покидало.

Впереди был вечер, и она знала, что скоро Антон вернётся.

В дверь вставили ключ, провернули замок. Щелчок был еле слышен, но Анфиса уже обернулась на звук. Она стояла в коридоре между кухней и комнатой, облокотившись на косяк. Выглядела немного уставшей, с тёплым румянцем на щеках и влажными волосами, как будто недавно умывалась.

Антон вошёл и сразу повесил ветровку на крючок, поставив кроссовки аккуратно в угол. Он ещё не сказал ни слова, когда Анфиса шагнула ближе:

— Ну что? — слабо улыбнулась. — Как сыграли?

Он приподнял брови, будто удивившись её вопросу:

— О, у нас фанат на диване объявился?

— Я и на диване не объявлялась, — фыркнула Анфиса, но голос её был мягким. — Просто спросила. Ты же сам хотел, чтобы я интересовалась.

Антон склонился, быстро поцеловал её в висок.

— Выиграли. Чисто, спокойно, без травм. Товарищеский с "Буревестником". Парни сырые, но бегают как сумасшедшие.
— Гол забил? — спросила она, скрестив руки на груди.

Он развёл руками.
— Два. Один с добивания. Второй — от щитка проскочил. Но всё равно засчитали.

Анфиса кивнула и, не удержавшись, всё же мягко провела рукой по его плечу.

— Молодец. Пойдёшь мыться?

— Ага. Только... — он наклонился, заглядывая ей в глаза. — Ты точно в порядке?

Анфиса чуть пожала плечами.

— Уже лучше. Температура упала, даже поела. Завтра, наверное, уже выйду.

— Надеюсь. Ты как будто просто вырубалась сегодня. Я испугался.

Она не ответила. Лишь коротко посмотрела в сторону кухни.

— Я тебе разогрею. Или ты не голодный?

— Поем, конечно. — усмехнулся Антон и стянул с себя кофту. — Не могу после игры не есть.

Он прошёл мимо, щёлкнул по её бедру в шутку, а она, уже привычно, фыркнула, но даже не двинулась. Только провела взглядом, и в её лице читалась тёплая усталость. Та, которая бывает, когда человек рядом и всё, вроде бы, спокойно — пусть и на пару часов.