Глава 16 - "Чтобы как раньше"
Воскресенье выдалось пасмурным, с мягким снегом, лениво оседающим на стекло. Анфиса проснулась раньше будильника — будто тело уже знало, что день будет не таким, как прежде. В комнате было тихо: мама в зале смотрела телевизор, Лиза рисовала в тетрадке у окна, задумчиво выводя какие-то цветные пятна.
Анфиса встала, накинула свитер, молча прошла на кухню. Цветы в вазе всё ещё стояли — те самые, полевые. Уже немного обвяли, но всё равно смотрелись тепло. Напоминали о том вечере. О нём.
Но сегодня всё казалось по-другому.
На работе было спокойно. Людей было немного. Анфиса почти весь день провела не за кассой, а в подсобке, помогая Вике с товаром и кофе-машиной, которую снова заклинило. Где-то в голове всё ещё крутились слова Антона, его взгляд, этот голос — резкий, почти чужой.
Антона в буфете не было. Хотя по времени — по их негласному расписанию — он должен был быть. Но его тренировка прошла без их утреннего приветствия, без улыбки у дверей, без "ты как?". Пусто. И странно. И грустно.
Вечером, когда Анфиса уже переоделась и шла к выходу, телефон завибрировал.
Антон:
Ты была сегодня? Утром не видел тебя у кассы.
Анфиса посмотрела на экран и долго не отвечала. Сердце кольнуло — он писал. Он скучал. Но... она всё ещё не понимала, что это было тогда — та сцена. Его ревность, эти слова. Почему так резко? Почему без разбора?
Наконец она набрала:
Анфиса:
Была. Просто не у прилавка всё время. Работа.
Потом подумала и дописала:
Ты же знал, что я не всегда сижу на одном месте.
Сообщение прочитано. Ответа не было.
Анфиса убрала телефон в карман и направилась к остановке. Всё ещё с этой нерассказанной обидой внутри. И с надеждой, которую пока не решалась в себе признать.
Утро понедельника тянулось непривычно тихо.
Анфиса стояла на кухне в любимой хлопковой пижаме, держа в ладонях кружку с горячим чаем. Квартира была наполнена солнечным светом и спокойствием — мама давно на работе, Лиза в саду. А она... одна.
И, почему-то, не чувствовала облегчения.
Сцена с Антоном, тот его взгляд, эта странная резкость... всё это уже отпустило, вроде бы. Но всё равно осталась где-то внутри щекочущее ощущение, что что-то надорвалось. И не доклеилось.
Дверной звонок прозвучал неожиданно, как удар в сердце.
Она даже не сразу поняла, что это в их квартиру. Подумала — соседи. Но потом, посмотрев в глазок, замерла.
Он.
Антон стоял у двери с руками в карманах толстовки, а рядом — его большая сумка с хоккейной формой. Щеки покрасневшие от утреннего холода, и какой-то странно смирённый взгляд.
Анфиса открыла дверь молча.
— Привет, — сказал он, глядя ей прямо в глаза.
— Привет, — тихо ответила она, чуть прищурившись. — Ты чего тут?
Он пожал плечами.
— Хотел прийти. Просто... закончить эту глупую пустоту между нами. Я не умею долго быть злым на тебя. И не хочу.
Анфиса опустила взгляд, отступила в сторону.
— Проходи.
Он прошёл в прихожую, снял кроссовки, оставил сумку у стенки. Посмотрел по сторонам — как будто надеялся увидеть кого-то ещё.
— Мама и Лиза ушли, — сказала она, словно отвечая на невысказанный вопрос. — Одна я тут.
— Повезло, — хмыкнул он. — Значит, никто не будет мешать мне мириться.
Анфиса скрестила руки, облокотившись на косяк.
— Мириться? Мы вроде не ссорились. Просто ты ревновал. А я не поняла, почему так резко.
— Ну, я же Антипов, — сказал он, медленно подходя ближе. — Я сначала делаю, потом думаю.
— Замечательный подход, — усмехнулась она, но взгляд стал мягче. — Особенно с девушкой.
Он встал прямо напротив неё. Близко. Тепло от его тела сразу коснулось её кожи, даже через ткань пижамы.
— Не с девушкой, — сказал он тихо. — С моей девушкой. И мне важно, чтобы ты это знала. Что я тебя... ну... — он замялся, чуть почесал висок. — Я ж не мастер этих слов. Но ты и так всё знаешь, правда?
Анфиса медленно кивнула. Потом, будто решившись, прошептала:
— Ну, скажи. Без этих твоих... «ты же знаешь».
Он выдохнул через нос, посмотрел прямо ей в глаза.
— Люблю я тебя, Данилова. Всерьёз. Не как прикол, не как мимолёт. А вот так — до костей. До бешенства. До желания быть рядом, даже когда ты меня бесишь. А ты умеешь.
Она засмеялась, тихо, немного хрипло. И подошла ближе, обняв его за талию, прижавшись щекой к груди.
— Я тоже, — прошептала она. — Люблю тебя, Антон Антипов. Всерьёз.
Он провёл ладонью по её волосам, потом по спине. Губы едва коснулись макушки.
— Тогда давай больше не устраивать себе эти драмы? — спросил он. — Я всё равно тебя не отпущу. Как бы ты ни злилась, как бы я ни тупил. Я твой. Всё. Закреплено.
— Закреплено, — кивнула она, прижавшись ещё крепче. — И ты мой.
— Официально?
— Навеки.
Они ещё долго стояли в объятиях, пока за окном не затопилось солнце, пока не затихли лишние мысли. Оставались только они — настоящие, живые, упрямо и нежно любящие.
— Слушай... — Анфиса повернулась к нему, поправляя рукав свитера. — У тебя сегодня есть вечерняя тренировка?
Антон лежал на её кровати, головой упершись в подушку, и лениво моргнул:
— Нет. Только утренняя была. Следующая — завтра.
— Тогда останься до вечера, если хочешь, — сказала она просто, будто бы между делом, убирая чашки со стола. — Ну... если тебе не надо никуда.
Он приподнялся на локтях, с интересом посмотрел на неё:
— А можно?
— А я разве не предложила? — она усмехнулась и кинула в него салфетку.
Он поймал.
— Тогда не уйду. Даже не выгоняй.
День шёл легко. Обычное, нормальный понедельник. Они пересаживались то в кухню, то в комнату. Анфиса включала плейлист с фоном, пока резала яблоки. Антон лез за ножом, чтобы помочь, хотя понятия не имел, как резать дольками. Всё превращалось в шутки.
— Не вот так! Ты что, яблоко не резал никогда? — фыркнула она, глядя, как он корёжит его.
— Я хоккеист, а не повар, извини, — он пожал плечами. — На льду я лучше с этим справляюсь.
— Ага, с яблоком?
— С шайбой.
Она хмыкнула и забрала нож.
Спорили о том, какой мультик смотреть лучше детям. Обсуждали, какая шаверма у арены вкуснее. Потом, уже ближе к обеду, сели у окна. Он прижимал её к себе, одной рукой обнимая за плечи.
— А ты часто так... ссоришься по мелочам? — спросила она вдруг.
— Нет, — честно сказал он. — Только когда важно. А ты?
— Я тоже. Но с тобой как-то... быстро забываю.
— Потому что я хорошенький? — он склонился к её уху.
— Нет, потому что ты дурак. Но мой, — улыбнулась она, щёлкнув его по носу.
Он рассмеялся и поцеловал в лоб.
— Тебя невозможно не любить, ты знаешь?
Она не ответила — только потёрлась носом о его щеку и прикрыла глаза. Несколько минут они сидели в тишине.
А потом — снова смех. Он перебирал её плейлист и включал то, что она терпеть не может. Она возмущалась, он крутил громкость, и каждый спор был настолько домашним, что невозможно было не улыбаться.
Поцелуи появлялись сами собой — мимолётные, нежные, в щёку, в носик, в губы. Иногда просто касания лбом. Не для показухи — просто потому что так спокойно.
Ближе к шести они перебрались обратно на кухню. Солнце лениво пробивалось сквозь занавески, ложилось тёплыми полосами на стол. Анфиса поставила на плиту чайник, достала две кружки и села напротив Антона. Он вертел в пальцах ложку, глядя на неё с привычной внимательностью.
— Иногда мне кажется, — тихо начала она, опираясь локтями на стол, — что я бегу куда-то, чтобы просто всё удержать. Работа, дом, мама, Лиза...
Он не перебивал.
— Не жалуюсь. Просто... Иногда устаю. И всё время в голове одно: хоть бы получилось, хоть бы всё не зря.
— Получится, — сказал Антон, и в голосе его не было ни капли сомнений.
Анфиса чуть улыбнулась.
— Мечтаю, знаешь... хоть раз в жизни отправить маму и Лизу куда-нибудь. К морю, на отдых. Она заслужила. А Лиза... ей детство тоже нужно. Не только кружки и сад.
Антон посмотрел на неё, потом отвёл взгляд в окно.
— Знаешь, я маму почти не видел, когда играл на выезде. Но каждый раз, как возвращался, она встречала меня, как будто я с войны вернулся. Суп горячий, забота... даже если сама еле держалась. Она не говорила, что тяжело. Просто тянула.
Он замолчал на секунду, сжав ложку сильнее.
— Сложно ей со мной было. Я не самый покладистый. И вспыльчивый. Но я её люблю, правда. И всё, что делаю — тоже для неё.
Анфиса кивнула. Их разговор был не из тех, после которых резко легче. Но из тех, после которых становится тише внутри. Увереннее. Потому что кто-то рядом понимает.
К семи они уже собирались выходить. Анфиса натягивала куртку в коридоре, Антон помогал ей застегнуть молнию.
— Спасибо, что пошёл со мной, — сказала она, расправляя шарф.
— Я же сам вызвался, — усмехнулся он и поцеловал её в висок. — А Лиза мне теперь почти как родная. Надо соответствовать.
— Надо, — согласилась Анфиса, и они вместе вышли из квартиры, оставив за спиной тихую, уютную тёплую кухню.