Пока правят Короли. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

Поместье Ким, залитое весенним солнцем, в лучах которого казалась совсем прозрачной молодая листва, а гладь отливала серебром, жило в памяти Тэ как блаженное видение. Но когда октябрьским утром юноша, то и дело оборачиваясь в седле - поглядеть, скачут ли за ним его оруженосцы, - поднялся на холмистую гряду, опоясывающую угодья Ким, он невольно спросил себя, уж не сбился ли он с пути. Под хмурым октябрьским небом деревенский замок как-то осел, будто врос в землю.

"Неужели и башенки были такие низкие? - думал Тэ. - Неужели достаточно полугода, чтобы все стало совсем другим?"

Осенняя распутица превратила пустынный двор в болото, где лошади увязали по самые бабки.

"Во всяком случае, снова подумал Тэ, - вряд ли кому придет в голову искать меня здесь".

Бросив поводья хромоногому слуге, который поспешно подковылял к гостю, Тэ приказал:

- Живо оботри соломой лошадей и засыпь им овса.

Дверь замка отворилась, и на крыльцо вышла Дженни.

- Мессир Ким! - воскликнула она.

Она так удивилась появлению Кима, что побелела как полотно и бессильно оперлась о косяк двери.

"Да она и в самом деле красавица, - подумал Ким. - И она, видно, совсем меня не разлюбила".

И вдруг стены, покрытые извилистым узором трещин, стали совсем гладкими, а башенки выросли до прежних, весенних размеров. Но Дженни уже с криком вбежала в дом:

- Матушка! Месси Ким приехал!

Мадам Ким шумно приветствовала дорогого гостя, облобызала его в обе щеки и прижала к своей могучей груди. Не скроем, что образ парня смущал вдовий покой ее ночей. Потом, взяв Тэхена за обе руки, хозяйка ввела его в дом, усадила за стол и велела принести вина и паштетов. Тэ растрогался радушному приему и объяснил хозяйкам причину своего неожиданного появления: он уже в пути решил сказать им, что приехал в Пусан навести порядок в местном отделении, где дела шли из рук вон плохо. Служащие не удосужились даже взыскать долги. При этих словах мадам Ким обеспокоилась.

- Но вы же нам дали год отсрочки, - произнесла она.

- Урожай мы собрали самый жалкий и не сумели еще...

Тут Тэ произнес длинную речь, из коей явствовало, что владельцы замка Ким - его друзья и, следовательно, он не дозволит никому их беспокоить. Мадам Ким пригласила гостя переночевать. В городе, заявила она, он нигде не найдет таких удобств и такого общества. Тэ охотно согласился и велел принести свои пожитки.

- Я захватил с собой, - сказал он, - кое-какие ткани, которые, надеюсь, придутся вам по вкусу, и еще кружев. А Пьеру и Жану я привез двух хорошо обученных соколов, с помощью которых они, надеюсь, еще удвоят свои охотничьи успехи, если только это вообще возможно. Материи, кружева и соколы поразили воображение дам и были встречены криками восторга. Тут подоспели с охоты Чхин и Хо, оба до того пропахшие землей и дичиной, что казалось, запах этот въелся в них, стал второй одеждой; они засыпали Тэ градом вопросов. Этот гость, ниспосланный небом в ту пору, когда молодые Кимовы уже приготовились скучать без всякого общества в течение долгих месяцев непогоды, показался им еще любезнее и милее, чем в свой первый приезд. Можно было подумать, что они с Тэ дружат уже многие годы.

- А что поделывает ваш дружок прево Кин И? - в свою очередь осведомился Тэ.

- По-прежнему грабит встречного и поперечного, но, благодарение Богу и благодарение вам, минует нас.

Дженни бесшумно двигалась по комнате. То, склонив свой тонкий стан над очагом, раздувала она огонь, то взбивала солому на ложе за перегородкой. Она ничего не говорила, но не отрываясь глядела на Тэ. И когда, уже под вечер, они случайно оказались в комнате одни, юноша нежно взял ее за плечи и привлек к себе.

- Разве ничто в глазах моих не напоминает вам о пролетевшем как сон счастье? - спросил он, безбожно позаимствовав эту красивую фразу из недавно прочитанного рыцарского романа.

- О да, мессир! - ответила дрожащим голосом Дженни, широко открывая свои и без того огромные глаза. - Вы все время были со мной хоть и далеко от здешних мест. Я ничего не забыла, и ничто для меня не изменилось.

Тэхен пробормотал какое-то извинение - надо же было объяснить, почему он не казал сюда глаз целых полгода, не давал о себе вестей. К великому его удивлению, Дженни не только не упрекнула юношу, но даже призналась, что не ожидала такого скорого возвращения.

- Вы же сами сказали, что вернетесь к концу года за процентами, сказала она. - Я и не надеялась увидеть вас раньше. А если бы вы и вовсе не приехали, я все равно ждала бы всю свою жизнь.

Когда в другом городе Тэ вспоминал о Кимах, в его воображении возникала прелестная, нежная девушка, и он испытывал легкое сожаление от того, что их встреча так и осталась лишь мимолетной встречей, хотя, по правде говоря, вспоминал об этом весьма редко. И вдруг перед ним снова восторженная, чудесная любовь, которая, подобно растению, неузнаваемо выросла за весну и лето.

"Как же мне повезло, - думал он. - Ведь она могла меня забыть, выйти замуж..."

Подобно многим людям, непостоянным по натуре, Тэ при всей своей самонадеянности был в глубине души робок в любовных делах, поскольку представлял себе ближних по своему образу и подобию. Никогда бы он не поверил, что может при столь кратком знакомстве внушить такое глубокое, такое сильное, такое удивительное чувство.

- Дженн, - произнес он с новым пылом, словно желая рассеять ложь, увы, слишком обычную в устах мужчины, - я постоянно видел вас перед собой, и ничто на свете не разлучит нас более.

Они стояли друг против друга, оба взволнованные, оба одинаково смущенные своими словами и нежным прикосновением.

- Зеленя... - шепнул Ким.

И он прижал свои губы к губам Дженни, которые полуоткрылись при прикосновении, точно прекрасный плод. Тэхен справедливо решил, что настала благоприятная минута попросить у девушки помощи.

- Дженни, - начал он, - я приехал сюда вовсе не ради нашего отделения, вовсе не ради каких-то долгов. Но я не могу, да и не хочу ничего от вас скрывать. Скрытность была бы оскорблением для той любви, что живет в моем сердце. Тайна, которую я вам сейчас открою, возможно, свяжет нас еще крепче, ибо тут идет речь о жизни многих людей и моей тоже... Мой дядя и его друзья, люди весьма могущественные, поручили мне спрятать в надежном месте бумаги, которые важны равно как для государства, так и для их собственного спасения. Сейчас, конечно, меня уже повсюду разыскивают лучники, - добавил Тэ, не удержавшись от былой привычки слегка преувеличить свою роль. - Я мог бы схоронить документы в десяти, в двадцати надежнейших убежищах, но я приехал сюда, Дженни, к вам. Отныне моя жизнь зависит от вашего умения хранить тайны.

- Вы ошибаетесь, - возразила Дженни, - это я завишу от вас, мессир. Я верю только в Господа Бога и в того, кто первым держал меня в своих объятиях. Моя жизнь принадлежит ему.

Убеждая Дженни, Тэхен и сам поверил в глубину своих чувств - он испытывал к девушке огромную благодарность, нежность и страстно желал ее. При всем своем самомнении он не переставал дивиться, что сумел зажечь в женском сердце пламя такой верной и надежной любви.

- Моя жизнь отныне ваша жизнь, - повторила Дженни. - Ваша тайна станет моей, буду таить про себя то, что вы прикажете мне таить, я промолчу обо всем, о чем вы мне прикажете молчать, и ваша тайна умрет со мной. На прекрасных темно-синих глазах девушки блеснула слезинка.

"Вот так она похожа на весеннее утро, когда сквозь дождевые капли пробивается солнышко", - подумал Тэхен.

Потом, вспомнив о деле, он произнес:

- То, что я должен спрятать, заключено в ларец величиной в две мои ладони. Найдется ли для него подходящее место? Дженни задумалась.

- Найдется, - наконец сказала она, - найдется в часовне. Завтра мы с вами пойдем туда на рассвете. Братья, по обыкновению, отправятся затемно на охоту. А завтра с ними уедет и матушка: ей нужно сделать в городе покупки. Только бы она не взяла меня с собой! Ничего, я скажу, что у меня болит горло. Едва только Тэ успел прошептать "спасибо", как раздались тяжелые шаги мадам Ким. На сей раз, поскольку Тэ предстояло провести в крепости несколько дней, ему отвели во втором этаже просторную горницу, холодную, но чистую. Он улегся в постель, положив рядом кинжал, а свинцовый ларец, в котором хранилась расписка архиепископа, спрятал под подушку. Он решил бодрствовать до рассвета. Юноша и не подозревал, что в этот час между братьями Кук вспыхнула жестокая перебранка и ордонанс касательно корейцев превратился в пепел. Борясь с дремотой, Тэ лежал с широко открытыми глазами и считал, сколько у него в жизни было любовных связей (так как ему не исполнилось еще девятнадцати, счет оказался недолгим), затем вспомнил о двух молоденьких горожанках, которым он помогал обманывать мужей, и, сравнив их с Дженни, решил, что они куда ниже ее душевными качествами и куда менее совершенны физически. Он и не заметил, как к нему подкрался сон. Его разбудило конское ржанье: Тэхен подумал, что это явились стражи арестовать его, и опрометью бросился к окну. Но во дворе он увидел Чхина и Хо, которые, держа на руке новых своих соколов, в сопровождении двух японцев отправлялись на охоту. Потом заскрипели ворота: к крыльцу подали серую, разбитую на ноги кобылу, предназначавшуюся для мадам Ким; вслед за сыновьями отправилась со двора и хозяйка Ким, захватив с собой хромого слугу. Тогда Тэхен быстро надел сапоги и стал ждать. Через несколько минут его снизу окликнула Дженни, и Тэхен спустился в первый этаж, прикрыв для верности свинцовый ларец полой плаща. Часовня оказалась маленькой комнаткой со сводчатым потолком, расположенной в самом же замке, в той его части, что была обращена на восток. Стены были побелены известью. Дженни зажгла свечу от лампады, теплившейся перед статуей, грубо вырезанной из дерева. В роду Кимово старшего сына по традиции называли Хо, в честь этого святителя.

- Я обнаружила тайник еще давно, в детстве, когда играла здесь с братьями в прятки, - сказала Дженни. - Войдем.

Она подвела Кима к боковой стенке алтаря.

- Толкните вот этот камень, - обратилась она к юноше, наклоняя свечу, чтобы тот мог лучше разглядеть нужное место.

Тэхен нажал на камень, но он не поддался.

- Нет, не так.

Передав свечу Киму, Дженни ловко нажала на камень, он обернулся вокруг своей оси, и за ним открылась пещерка, идущая под алтарем. При тусклом свете свечи Тэ успел разглядеть череп и кости.

- Кто это? - спросил он.

И, желая оградить себя от дурного глаза, суеверный Тэ сделал за спиной двумя пальцами рожки.

- Не знаю, - ответила Дженни, - никто не знает.

Тэ осторожно поставил рядом с белеющим в темноте черепом свинцовый ящичек, в котором таилась погибель могущественнейшего из всех китайских священнослужителей. Затем камень был водворен на место, и никто бы не мог отличить его от соседних камней, никто бы не подумал, что его только что сдвигали.

- Наша тайна погребена у подножия Господа Бога, - сказала Дженни.

Юноша протянул к ней руки и хотел обнять.

- Нет, нет, только не здесь, - воскликнула Дженни, и в голосе ее послышался страх.
- Нет, только не в часовне.

Молодые люди вернулись в залу, где служанка уже приготовляла завтрак - молоко и свежий хлеб. Тэхен отошел к камину; когда они остались одни, Дженни приблизилась к нему. Тут руки их сплелись. Дженни положила головку на плечо Тэ и долго стояла, прижавшись к нему, стараясь понять, каков же ее избранник, первый мужчина, которого она обняла, первый и последний.

- Я буду вас любить всегда, даже если вы меня разлюбите, - шепнула она.

Потом, отойдя к столу, Дженни разлила по мискам молоко и накрошила туда хлеба. Каждый ее жест говорил о безграничном счастье. А Тэ думал о полуистлевшем, белом как мел черепе там, под вращающимся камнем. Четыре дня пролетели незаметно. Тэхен ездил с братьями Ким на охоту и показал себя метким стрелком. Несколько раз заглядывал он в отделение, чтобы оправдать свое пребывание в замке. Как-то он встретил прево Кин, который, узнав молодого парня, еще издали подобострастно поклонился ему. Эта встреча приободрила Тэ. Значит, корейцев не тронули, раз мессир Кин так любезен.

"А если ему поручено меня арестовать, - подумал Ким, - то с помощью дядюшкиной тысячи ливров я сумею умерить его рвение".

Мадам Ким, по-видимому, вовсе не замечала, что ее дочь и юного парня связывают нежные узы: Тэхен убедился в этом из случайно услышанного разговора этой милейшей дамы с ее младшим сыном. Гость находился в своей комнате на втором этаже. Мадам Ким и Чхина беседовали в зале у камелька, и их голоса доносились к нему по каминной трубе.

- Какая жалость, что Тэхен не знатного рода, - говорил Чхин. - Он был бы прекрасным мужем для нашей Дженни. Сложен хорошо, образован, завидное положение в свете. Я и то начинаю подумывать, что это, пожалуй, важнее всего.

Мадам Ким и слушать не желала соображений Чхина.

- Ни за что! - воскликнула она. - Тебе, сын мой, деньги окончательно вскружили голову. Да, мы сейчас бедны, но по праву рождения можем рассчитывать на самую блестящую партию, и никогда я не отдам дочь за какого-то молокососа-торгаша, да к тому же еще не корейца. Не спорю, мальчик мил, весьма мил, но пусть и не мечтает любезничать с Дженни. Я живо сумею поставить его на место. Парнишка! Отдать дочь какому-то парнишке! Впрочем, он об этом и не помышляет, и, если бы не приличествующая моему возрасту скромность, я бы открыла тебе глаза сказала бы, что он заглядывается на меня, а не на Дженни и прижился-то он у нас только по этой причине.

Хотя Тэхен не мог сдержать улыбки, услышав слова самонадеянной хозяйки Ким, он оскорбился презрительным отзывом мадам Ким о его происхождении и занятиях.

"Деньги эти сеньоры у нас берут, чтобы не подохнуть с голоду, а долгов платить не думают, да еще смотрят на тебя как на последнего холопа. А что бы вы стали делать, прелестная дама, без этих самых банкиров? - сердито думал он. - Ну что ж, попытайтесь-ка выдать вашу дочку за вельможу и увидите, согласится она или нет".

И тем не менее он не мог не гордиться своей победой над не простой дочкой, и в этот вечер в голове его созрело решение жениться на Дженни вопреки всем преградам и помехам, а пожалуй, даже именно из-за этих преград и помех. В доказательство разумности своего решения он привел десятки доводов, кроме одного, самого существенного: он просто любил Дженни. За ужином, глядя на девушку, он твердил про себя:

"Она моя, моя!" И лицо Дженни, и ее прекрасные загнутые вверх ресницы, и ее зрачки в золотистых точечках, и ее полуоткрытые губы - все, все, казалось, отвечало: "Я ваша".

И Тэ удивлялся:

"Как это родные ничего не замечают?" На следующий день Тэ передали в Пусане послание от дяди Ра, который извещал племянника, что опасность пока миновала и что пора немедленно возвращаться в свой город. Итак, молодому человеку пришлось заявить гостеприимным хозяевам, что неотложные дела призывают его в столицу. Мадам Ким, Чхин и Хо немало огорчились. Дженни ничего не сказала, даже не выпустила из рук вышивание, над которым усердно трудилась. Но, оставшись наедине с Тэхеном, не выдержала и тревожно стала расспрашивать его о причинах внезапного отъезда. Может быть, случилось какое-нибудь несчастье? Уж не грозит ли Тэ опасность? Ким успокоил Дженни. Совсем напротив, благодаря ему, благодаря ей, благодаря бумагам, спрятанным в тайнике, люди, искавшие погибели банкиров, побеждены. Тут Дженни залилась слезами, на сей раз по поводу близкого прощания.

- Вы меня покидаете, - твердила она, - а разлука с вами для меня та же смерть.

- Я скоро вернусь, - уверял ее Тэ.

Он осыпал поцелуями нежное личико Дженни. Теперь он готов был проклинать все дела и события, которые разлучали его с любимой. То обстоятельство, что банки благополучно уцелели, отнюдь не радовало его - куда там! Ему хотелось, чтобы им по-прежнему грозила опасность, тогда он на законном основании остался бы в замке, и он упрекал себя за то, что не успел насладиться этим прекрасным телом, так покорно, так доверчиво покоившимся в его объятиях.

"Не мужское дело выжидать в любви", - думалось ему.

- Я вернусь, прелестная Дженни, - твердил он, - клянусь вам, ибо впервые в жизни я испытываю подобное чувство.

И на этот раз он говорил правду. Приехал он в крепость искать тайник для дядюшкиных бумаг, а уезжает с сердцем, уязвленным любовью. Так как дядя Ра в своем послании ни словом не обмолвился о расписке архиепископа, Тэ притворился перед самим собой, что бумагу необходимо оставить пока что в часовенке; на самом же деле он просто искал благовидного предлога, чтобы поскорее вернуться в крепость. Но уже близились события, которым суждено было изменить судьбу всех наших героев.