Пока правят Короли. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

Постепенно Хосок проникся такой лютой ненавистью к принцу, что готов был с радостью встретить любое несчастье, обрушившееся на Китай, лишь бы удар одновременно сразил проклятого коадъютора; поэтому он старался разрушить все его планы. В этом помогал ему и Чонгук, правда, на свой лад: поскольку он просил у банкира все более и более крупные суммы, он смягчал недовольство своего кредитора, сообщая ему подробные сведения о шагах, предпринимаемых принцем. Как-то октябрьским вечером у Ра состоялось заседание, на котором присутствовало тридцать человек, представлявших весьма своеобразную силу того времени. Младшему из них, Ким Тэхену, было восемнадцать лет; самому старшему семьдесят пять - звался он Хван Бо и был главным капитаном компаний. Как ни отличались друг от друга собравшиеся и внешностью и возрастом, всех их роднило богатство одежды, уверенность речи, живость в разговоре и быстрота жестов, и все они с одинаковым вниманием прислушивались к словам Ра. При свете больших восковых свечей, расставленных вдоль стен, все эти люди, одинаково смуглые, с характерно подвижными лицами, говорившие на одном языке, казались членами одной семьи. И были они также воинственным племенем, готовым помериться силой вопреки своей малочисленности с любой лигой знати, с любой ассамблеей горожан. Здесь присутствовали представители семейств Пак, Мин, Ким, Ван, Ран  - словом, весь Китай. Все эти люди соперничали между собой, боролись за положение в обществе, выступали на поприще торговли как конкуренты, вели старинные счеты из-за семейных неурядиц, из-за женщин. Но в минуту опасности все чувствовали свою нерасторжимую братскую связь. Ра скупо изложил суть дела, не скрыв от присутствующих всю тяжесть создавшегося положения. И когда они уже готовы были принять крайнее решение - покинуть Китай, закрыть все разбросанные по стране отделения и лавки, потребовать от неблагодарных сеньоров полного возмещения долгов и с помощью золота, и только золота, вызвать в столице смуту, когда все уже заговорили разом, взволнованно перебивая друг друга, и когда каждый с гневом думал о том, что вынужден он здесь оставить; этот - пышное жилище, тот - молодую жену, другой - трех своих любовниц, - Ра снова возвысил голос:

- У меня есть средство обезвредить коадъютора, а возможно, и совсем свалить его.

- Тогда действуйте не колеблясь! Свалите его! - воскликнул Ким, глава клана. - Хватит обогащать этих свиней, которые жиреют на наших хлебах и безбожно пользуются нашими трудами!

- Довольно подставлять спину под удары! - поддержал его один из Кимов.

- А какое же это средство? - осведомился другой.

Ра отрицательно покачал головой:

- Пока сказать вам этого не могу...

- Долги, конечно? - спросил Ким.

- Ну и что? Разве этих выскочек такими вещами смутишь? Куда там! Наш отъезд будет для них лучшим выходом они попросту забудут, что они наши должники.

Ким говорил желчным тоном: он принадлежал к захудалой компании и страстно завидовал большим объединениям, ведущим крупные торговые операции. Ра повернулся к нему и заговорил; в голосе его слышалась спокойная сила и вместе с тем осторожность:

- Нет, не просто долги, Ким! Я имею в виду отравленное оружие, о котором принц и не подозревает и которое, с вашего разрешения, я предпочту пока держать в тайне. Но для того чтобы пустить его в ход, я нуждаюсь в вашей помощи. Ибо в своих сношениях с коадъютором мы должны противопоставить силе силу - я хочу не только угрожать, но и предложить ему одну сделку, дабы принц поставлен был перед выбором: или дать свое согласие, или вступить с нами в смертный бой.

Он развил перед присутствующими свою мысль. Если вынесено решение ограбить корейцев, это значит, что у короля нет денег расплатиться за поход в Корею.
Принц любой ценой должен пополнить оскудевшую казну от этого зависит его собственная судьба. Что ж! Корейцы готовы действовать так, как подобает верноподданным короля, - другими словами, добровольно предложат огромный заем и потребуют самые ничтожные проценты. Если принц откажется, тогда Ра вытащит из ножен подготовленное им оружие.

- Нет, Ра, ты обязан открыть нам тайну, - сказал Пак. - Что это за оружие, о котором ты столько наговорил? После минутного колебания Ра произнес:

- Если уж вы так настаиваете, я открою тайну, но лишь одному.

По зале пробежал смутный шепот, каждый взглядом спрашивал совета у другого.

- Да, хорошо, пусть будет так" - послышались голоса.

Ра увлек старика в угол комнаты и что-то сказал ему вполголоса. Присутствующие не отрываясь смотрели на старческое тонконосое лицо почтенного, на его запавшие губы, на тусклые глаза. Банкир рассказал ему о казнокрадстве принца, о его слишком вольном обращении с имуществом казненных корейцев и о существовании собственноручной расписки молодого архиепископа. - Две тысячи ливров нашли неплохое применение, - шепотом добавил Ра.

- Так я и знал, что они рано или поздно сослужат мне службу. Из старческой груди вырвалось короткое кудахтанье, что должно было означать смех; затем он вернулся на место и кратко заявил, что можно полностью довериться Ра. А Ра вооружившись навощенной табличкой и стилем, приготовился записывать суммы, которые должен был внести каждый на случай, если король обратится к ним с просьбой о займе. Первым подписался Пак, и подписался на весьма солидную сумму: на десять тысяч тринадцать ливров.

- Почему же тринадцать? - спросил его кто-то с недоумением.

- Чтобы им эта цифра принесла несчастье. - А ты сколько можешь внести, Мин? - спросил Ра. Мин стал быстро подсчитывать что-то на табличке.

- Погоди минутку.., сейчас скажу, - ответил он.

- А ты, Ван?

У всех их был такой вид, словно у них собирались вырезать кусок живого мяса. Ван, столпившись вокруг Пака и Кима, держали совет. О них ходила слава самых прожженных и хватких дельцов. Недаром о банкирах из города сложили поговорку:

"Стоит Вану взглянуть на твой карман, как там уже пусто".

Однако и они согласились, и кто-то из них выразил вслух общую мысль:

"Ежели Ра удастся вытащить нас из этой истории, быть ему рано или поздно на месте старика".

Ра приблизился к семейству Ван, которые вполголоса совещались с Кимами.

- Ну, сколько, Ван? Старший из Ванов улыбнулся.

- Столько же, сколько и ты, Ран Ра. Пак широко открыл свой левый глаз.

- Значит, внесешь вдвое против того, что предполагал? - Что ж, потерять все до гроша еще хуже, - ответил Ким, пожимая плечами.

- Разве не так, Пак?

Пак покорно наклонил голову. Но тут же поднялся и отвел в сторону юного Тэ. После встречи на дороге между ними установилась какая-то близость.

- Правда, что твой дядюшка может свернуть Ванг Куку Шею? - спросил мессир Пак.

На что Тэ с самым важным видом ответил:

- Дорогой Пак, ни разу в жизни я не слышал, чтобы мой дядя обещал то, чего сделать не может.

Когда совещание окончилось, во всех церквах уже отошла вечерня, и над гоодом спустилась ночь. Тридцать банкиров покинули дом Ра через маленькую боковую дверцу, выходившую прямо к монастырю. Они шли гуськом, каждый в сопровождении слуги с факелом в руках, и необычная эта процессия, окруженная багровым кольцом пламени, двигалась среди мрака, словно взывая к небесам о сохранении богатств, коим грозила опасность, - покаянное шествие поклонников златого тельца. Оставшись в своем кабинете наедине с Тэ, Ран подбил общую сумму обещанных взносов - так полководец перед боем подсчитывает наличный состав своих армий. Закончив работу, он удовлетворенно улыбнулся. Полузакрыв глаза, он протянул к камину, где угли уже подернулись пеплом, руки с набрякшими венами и пробормотал:

- Вы еще не победили, мессир Ванг Кук.

Потом обратился к Тэ:

- Если мы выиграем битву, мы потребуем новых привилегий во замок. Ибо даже перед угрозой полного разорения Ра не мог не мечтать о той выгоде, которую он извлечет из пережитого страха и риска. Легко неся перед собой округлое брюшко, он подошел к сундуку, отпер его и достал оттуда кожаный кошель. - Расписка, выданная архиепископом, - произнес он.

- Вспомни, какую ненависть питает к обоим Гукам его высочество Хосок, вспомни, что говорят об обоих братьях Гуках, слухи о том, что Ванг Кука якобы подкупили, - словом, поверь мне, причин вполне достаточно, чтобы вздернуть и архиепископа, и коадъютора... А ты бери лучшего коня и скачи скорее в Пусан, где и спрячешь бумагу в надежное место... Взглянув прямо в глаза племянника, Ра добавил:

- Если со мной случится несчастье, ты, дорогой мой Тэ, передашь этот документ в руки его светлости Чон Чонгуку. Он уж сумеет найти ему достойное применение. Только будь осторожен, ибо на наше отделение могут напасть лучники. И внезапно Тэ, забыв о ждущих его опасностях, вспомнил Ким Пэ, красавицу Дженни и их первый поцелуй у зеленеющего ржаного поля.

- Дядюшка, дядюшка, - живо заговорил он, - мне пришла в голову одна мысль. Я сделаю все, что вам угодно. Но вместо того чтобы ехать в Пусан, я отправлюсь прямо в замок, хозяева которого наши должники. В свое время я спас их чуть ли не от гибели - заемное письмо не пустяк. Думаю, что ничто не изменилось, их дочка не откажется мне помочь.

- Чудесная мысль! - подхватил с жаром Ра. - Ты взрослеешь, мой мальчик. Настоящему банкиру и доброе сердце должно приносить пользу. Поступай как знаешь. Но поскольку ты нуждаешься в услугах этих людей, негоже ехать к ним с пустыми руками. Возьми несколько локтей материи, затканной золотом, и штуку кружев, которые мне вчера прислали. Это для дам. Кажется, ты говорил, что там есть еще два сына?

- Да, - ответил Тэ. - Но они страстные охотники и ничем, кроме охоты, не интересуются.

- Великолепно! Тогда отвези им двух соколов, я их велел доставить для Чонгука. Ничего, подождет. Кстати, Ра тихонько рассмеялся, но тут же умолк: в голову ему пришла новая мысль. Он снова нагнулся над сундуком и вытащил оттуда еще один пергаментный свиток.

- Вот счета его светлости Чонгука, - начал он. - При случае он не откажется тебе помочь. Но куда вернее будет, если ты, протянув правой рукой прошение, покажешь левой пачку его расписок. А вот долги короля Пак Чанёля ll. Не знаю, племянничек, удастся ли тебе разбогатеть при помощи всех этих бумаг, знаю одно - с ними можно наделать немало зла! Итак, в путь! Мешкать не время. Вели седлать коня. Положив ладонь на плечо юноши, Ра наставительно произнес:

- Судьба всех наших компаний в твоих руках, Тэхен, смотри не забывай этого. Хорошенько вооружись и возьми с собой двух людей. Захвати также вот этот мешочек - здесь тысяча ливров: это оружие посильнее всех клинков на свете.

Ким обнял дядю с незнакомым ему доселе волнением. На этот раз вовсе не требовалось выбирать себе личину воображаемого героя и разыгрывать роль преследуемого властями заговорщика; роль эта предоставлялась ему самой жизнью; человек мужает, рискуя, и Тэ становился мужчиной. Меньше чем через час он уже скакал к воротам в сопровождении двух слуг, отряженных дядей. Тем временем мессир Ра, накинув на плечи плащ, подбитый мехом, ибо октябрь выдался холодный, кликнул двух слуг с кинжалами за поясом и факелами в руках и отправился под таким конвоем в особняк, занимаемый Куком, чтобы дать коадъютору генеральный бой.

- Доложите его светлости Куку, что банкир Ра хочет видеть его по неотложному делу, - сказал он привратнику.

Ра попросили обождать в богато обставленной прихожей - коадъютор жил с чисто королевской роскошью.

- Проходите, мессир, - пригласил его наконец секретарь, распахнув дверь.

Ра прошел три просторные залы и очутился лицом к лицу с Куком, который, сидя в одиночестве у себя в кабинете, доедал ужин, не переставая просматривать бумаги.

- Вот поистине неожиданный гость, - холодно сказал Кук, знаком приглашая банкира садиться. - И по какому делу?

Ра вежливо нагнул голову, сел и спокойно ответил:

- По государственному, мессир. Уже несколько дней по городу ходят слухи о подготовляемых Королевским советом мерах, которые затрагивают и мое коммерческое предприятие, скажу откровенно, затрагивают весьма чувствительно. Кредит подорван, покупателей становится все меньше, поставщики требуют немедленной уплаты, а что касается тех, с которыми у нас другие дела, ну скажем, к примеру, долги, так как они все отодвигают и отодвигают сроки. Так что создается крайне затруднительное положение.

- Которое никакого отношения к государственным делам не имеет, заметил Кук.

- Ну, как сказать, - возразил Ра, - как сказать. Если бы речь шла только обо мне, я и не подумал бы беспокоиться. Но затронуты интересы слишком многих людей и здесь и в других местах. В моих отделениях неспокойно.

Кук вместо ответа потер ладонью свой тяжелый шишковатый подбородок.

- Вы, мессир Ран, человек рассудительный, - наконец заговорил он, - и не должны бы, казалось, верить этим слухам, которые, порукой в том мое слово, не имеют никакого основания. - При этих словах Кук с самым безмятежным видом посмотрел на человека, которого он собирался уничтожить.

- Бесспорно, бесспорно, ваше слово. Но война дорого обошлась государству, - ответил Ра. - Налоги поступают не так быстро, как то бы желалось, и казне может понадобиться прилив новых капиталов. Так вот, мессир, поэтому мы и подготовили один план.

- Какой? Ваша коммерция, повторяю, меня совершенно не касается.

Ра поднял руку, как бы говоря:

"Терпение, мессир коадъютор, терпение, вы еще ничего не знаете", и произнес:

- Мы хотим ценой огромного усилия прийти на помощь нашему обожаемому королю. Мы имеем возможность предложить казне значительный заем от имени всех корейцев компаний и удовлетвориться при этом самыми ничтожными процентами. Я пришел сюда, чтобы сообщить вам об этом.

Тут Ра нагнулся к камину и шепотом назвал такую крупную цифру, что Кук даже вздрогнул. Но он тут же подумал:

"Если они готовы безболезненно оторвать от себя такую сумму, значит, можно получить в двадцать раз больше".

Так как Куку приходилось много читать и он проводил за работой немало бессонных ночей, глаза его быстро уставали и обычно были красные.

- Хорошая мысль и похвальное намерение, за которое я вам весьма благодарен, - ответил он, помолчав немного. - Однако ж должен сказать, что я немало удивлен. До меня доходили слухи, что некоторые компании переправили в Северную Корею крупные суммы в золоте. Не может же это золото быть одновременно и там и тут.

Ра плотно зажмурил свой левый глаз.

- Вы человек рассудительный, ваша светлость, и вы не должны верить этим слухам, которые, тому порукой мое слово, не имеют никакого основания, - произнес он насмешливым тоном, подчеркнув последние слова. - Разве мое предложение не лучшее доказательство нашего чистосердечия?

- К счастью, - холодно возразил коадъютор, - я верю вашим словам. Если бы было иначе, король не потерпел бы подобного ущерба благосостоянию Китая и пришлось бы положить этому конец.

Ра даже бровью не повел. Перевод капиталов за границу начался вследствие угрозы ограбления банков, и эта операция должна была послужить Куку оправданием намечаемых им мер. Получался порочный круг.

- Надеюсь, мы уже переговорили обо всем, мессир Ран, - сказал Кук.

- Именно так, ваша светлость, - ответил банкир, подымаясь. - Не забудьте же нашего предложения.., если по ходу дел оно может вам пригодиться. Уже подойдя к двери, банкир обернулся, словно пораженный внезапной мыслью, и спросил:

- Меня уверяли, что его преосвященство ваш брат архиепископ сеула прибыл на днях в город.

- Да, прибыл. Ра раздумчиво покачал головой.

- Никогда бы я не осмелился беспокоить столь прославленного священнослужителя, даже будь у меня к нему неотложные дела. Но я был бы счастлив довести до его сведения, что нахожусь в полном его распоряжении и явлюсь, когда ему будет угодно меня видеть, в любой день и даже час. У меня есть для него важное сообщение.

- А что вы хотите ему сообщить?

- Первая добродетель банкира, ваша светлость, - это уметь держать язык за зубами, - с тонкой улыбкой возразил Ра. И, уже взявшись за ручку двери, он добавил сухим тоном: - Хотя бы сегодня, если ему будет угодно.