Сильно прилетело?
Резкий и надоедливый звук будильника проник в мои сновидения, заставляя меня чуть ли не подпрыгнуть на месте. На ощупь, схватив телефон с тумбочки, я заблокировала его и отложила в сторону. Тяжело промычав, я попыталась перевернуться на спину, но, почувствовав тяжесть чужого тела, осталась на месте. Мои ресницы легко приподнялись и, открыв глаза, я ощутила головную боль, которая как копьем, резко пронзила мои виски. Поморщившись, я все-таки приподнялась в сидячее положение, скидывая с себя мужские руки. Выдохнув, я собрала запутавшиеся волосы за ухо и осмотрела комнату.
На полу валялась наша вчерашняя одежда, которая слетала с нас только в путь. Мое голое тело прикрывало одеяло, а Макеев, сонно перевернувшись, лежал в одних боксерах. Протянув руку вниз, я кончиком пальца подцепила лифчик. Надев его, я поднялась на ноги, ощущая, что для счастья мне нужно еще около трех часов сна. В общей сложности мы смогли поспать часа три. Если бы не гребаная тренировка парней хер знает где, то мы смогли бы отдыхать и не думать ни о чем.
Макеев снова перевернулся, на этот раз разлепляя глаза и осмотрелся. Через пару секунд он снова уткнулся лицом в подушку и пытался натянуть на себя одеяло. Я же не дала этого сделать. Схватив за конец одеяла, я потянула его на себя, оставляя Макеева поежиться от утренней прохлады.
— Ну нахера... — обиженно протянул он, закрывая голову второй подушкой.
— Давай, вставай. Нам через час уже нужно быть у Центра, — ответила я, садясь рядом с ним. — Возможно, если бы ты дал нам уснуть чуть раньше, то не было бы такого похмелья. — закусив губу, прошептала ему на ухо я.
— Хочешь сказать, опять я виноват? — спросил он, выныривая из-под подушки.
— Кто знает-кто знает, — улыбнувшись, ответила я. — Давай, вставай, а то и так голова раскалывается.
Даня переместился в сидячее положение и, нежно коснувшись своими губами моих, мимолетно, но чувственно, он поднялся на ноги и стал натягивать на себя одежду. Попутно он схватил телефон, чтобы написать Максу. Тот должен был схватить сумку Макеева и передать уже возле Центра, потому что мы точно не успеем заехать за ней.
Я, достав легкий, спортивный костюм бежевого цвета, начала надевать его на себя, усмехаясь с веселых реплик Макеева, насчет вчерашнего дня. Сделав на голове небрежный пучок, я схватила того за руку, чтобы мы прошли в ванную и хотя бы умылись. Я смысла со своего лица то, что осталось от макияжа и решила, что снова краситься не буду, потому что сил никаких не было.
Матери, на удивление, не было дома. Куда она с утра могла уйти, я даже не могу представить, но решила не думать об этом, ведь мы и так уже опаздывали. Закинув на плечо небольшой рюкзак, мы обулись и выскочили из квартиры. Пока я закрывала ту на замок, Макеев попутно вызывал такси.
Наше такси остановилось у самого входа в Центр. Я, быстро выпрыгивая из него, глянула на часы. Мы уже опаздывали на десять минут и, я не удивлюсь, если наша физручка без проблем нас отчитает.
Чуть поодаль стоял автобус, а возле него вся наша группа. Мы вдвоем быстрым шагом отправились до них, пока остальные возмущенно стояли, до сих пор не понимая, для чего им добавление этих тренировок на выходные. Екатерина Сергеевна стояла спиной, поэтому, когда Макеев подбежал к ней, Макс незаметно кинул ему спортивную сумку. Тот ее поймал и от резкого, неожиданного звука, Екатерина Сергеевна обернулась.
— А вот и опоздавшие! Почему ваша группа вас ждать должна? — спросила она, снова скрестив руки на груди.
— А почему нет? — рассмеялся Макеев. — Вы что, возмущены? — с наигранным испугом, спросил он.
— Никак нет, мажорчик. Мы наоборот оттягиваем время, лишь бы никуда не ехать, — честно ответил Платонов, сидящий на корточках, возле автобуса. — И вам реально не кажется, что это лишнее?
— Что же вы такие нытики, группа «Б»? Это всего лишь на пару недель, а там уже турнир. Хватит строить из себя неженок. — ответила Екатерина Сергеевна и, подозвав всех рукой, зашла в автобус.
— Ну, капец. А нам то зачем ехать?! — возмутилась Женя, заходя в автобус за девочками.
— Ладно тебе... Зато на природе. — пыталась успокоить себя Лена.
Заходя в автобус, я поймала на себе странный и достаточно неприятный взгляд Влады, которая молча, ничего не сказав, зашла за всеми в автобус. Я вошла внутрь последняя и сразу же почувствовала, как автобус завелся и тронулся с места.
Пока все раскладывали свои сумки, я заметила Владу, которая села подальше от остальных. Недолго думая, я подошла и без спроса уселась рядом с ней, толкая плечом. Она обернулась на меня, вынув из ушей наушники.
— В чем дело? — прямо спросила ее я. — Тебя что-то не устраивает? Или что у тебя с настроением?
— Все нормально, ясно? — как-то агрессивно ответила она мне, от чего я еще больше рассердилась.
— Ладно. У тебя херовое настроение и поэтому ты решила испортить его всем здесь собравшимся. Хорошо, я все поняла. — скривив губы, ответила ей я.
— Ты зачем сейчас ко мне пристаешь?! Я тебя не трогаю и ты меня трогай! — выкрикнула она, от чего почти все обернулись на нас.
Она встала с места и, толкнув мои ноги коленями, вышла и уселась на другую сторону к окну, также надевая наушники в уши.
Я скривилась и фыркнула, не понимая такого порыва неприязни в мою сторону. Я ей ничего такого не сделала, чтобы так со мной разговаривать.
Продвинулась к окну и сразу же рядом со мной приземлилась Лена, которая одарила меня светлой улыбкой.
— Что произошло? Что за крики? — спросила она, доставая из сумочки маленькое зеркальце.
— Я без понятия, честно, — ответила ей я, бросая взгляд на Владу. — Ее проблемы, я тут не при чем.
— Может это из-за того, что она с Максом поссорилась? — спросила меня Лена, а я в ответ посмотрела на нее удивленным взглядом. — Ну, они сегодня пришли раздельно, не общались даже, да и в принципе не подходили друг к другу. Вон, Макс вообще грустный и подавленный ходит какой-то.
Я бросила взгляд на Макса, который действительно выглядел не очень. Мешки под глазами, как будто не спал всю ночь, подавленное и вялое состояние. Неужели вчерашний вечер не удался?
К нему подсел Макеев, который сразу же, по-дружески, ударил друга по плечу. Тот немного улыбнулся и дал Макееву в ответку. Даня сразу посмотрел на меня и кинул едва заметный поцелуй. Я улыбнулась и отвернулась обратно, болтая с Леной на разные темы.
Доехали мы достаточно быстро. Я думала, что дорога займет, как минимум, час, а оказалось, что ехали мы всего пол часа от силы. Все, схватив сумки, выпрыгнули из автобуса, вдыхая аромат кедровых шишек и свежего, лесного ветерка. Когда мы собрались все вместе, Екатерина Сергеевна повернулась к нам, пересчитывая.
— Так, отлично. Природа пойдет вам всем на пользу, — сказала та, закрывая журнал. — Не переживайте. Эти поездки будут засчитываться вам в плюс и комиссия также их учтет.
— Прелестно. И это все? — вяло спросил Фил, который облокачивался об автобус. Я кинула на него свой взгляд.
— Если у вас у всех будут такие мины, то ничего хорошего не получится. Сейчас все идем за мной по тропинке и там сразу же откроется поле. — ответила Екатерина Сергеевна и, развернувшись, отправилась вдоль тропинки.
— Щас покурить бы... — протянул Бойко, осматриваясь вокруг.
— Потом скажешь ей, что поссать приспичило и свалишь. — подбодрил того Белов и чуть подтолкнул друга за всеми.
Через минут пять перед нами действительно открылось большое поле с воротами. Удивленно переглянувшись, мы улыбнулись достаточно красивым просторам. Но, как оказалось, радоваться нам долго не пришлось. На поле мы были не одни.
— Я не поняла... — полушепотом протянула Екатерина Сергеевна, бросая свой взор на людей.
Мы отправились за ней, заинтересованные данной сценой.
Когда мы подошли чуть ближе, все резко остановились, от чего я влетела в спину Генки. Чуть оттолкнув того, я рассмотрела причину сего столпотворения.
На поле, как ни в чем не бывало, тренировались ЗИЛовцы, под присмотром самого Антона Вадимовича Ковалева. Он, увидев нас, спустил свои солнцезащитные очки и, улыбнувшись, отправился в нашу сторону.
— Я сейчас не поняла, это что за выходка?! — злобно спросила его Екатерина Сергеевна, окидывая взглядом ЗИЛ.
— Я тоже рад тебя видеть, Катюш. Почему же ты не рассказала, что начала тренировать моих ребят? — спросил тот, окидывая взглядом группу.
— Группу «Б», а не твою. — резко выпалил Белов, выходя вперед.
— А-х, да, точно... — опустив взгляд, ответил Ковалев.
— Послушай, здесь должны тренироваться мы. Что ты вообще здесь забыл? — спросила Екатерина Сергеевна.
— Так, я подумал, почему бы и нет? У ребят скоро турнир совместный. Решил, что им будет полезно вместе потренироваться. — с улыбкой на лице ответил тот.
— Вообще больной? — посмотрев в глаза Ковалева, спросила та. Улыбка с его лица сразу же исчезла. — Я не знаю, кто тебя оповестил о нашем приходе сюда, но вместе они тренироваться не будут. Ясно?
Поманив нас рукой, мы отправились за физручкой, которая повела нас в другой конец поля. Я, проходя мимо Ковалева, кинула на него взгляд сожаления, на что тот только улыбнулся и ушел к своей команде.
В группе стояло напряжение из-за ЗИЛовцев, которые тренировались буквально в нескольких метрах от нас. Настроение у всех сразу же пропало. Мечникова — физручка, отправила парней разминаться, а мы с девочками уселись с краю поля, обсуждая данный инцидент.
Мой взгляд все не сходил с Макеева, который умело крутил мяч, отбивал его ногой, да и вообще хорошо смотрелся. То, что говорили девочки, я практически не слышала, будто находилась в вакууме.
Я не могла понять, что чувствую. Мои чувства слишком сложны и противоречивы. Одну минуту я чувствую себя счастливой и увлеченной тем, что он делает, а в следующую — сомневаюсь в том, что между нами действительно что-то есть. Возможно, это из-за моей неопределенности, настороженности или из-за того, что я сама не понимаю, чего хочу. Но я точно могу сказать, что этот человек занял определенное место в моей жизни, и я просто не могу отбросить это.
Сквозь вакуум я смогла расслышать, как кто-то вскрикнул мое имя. Выныривая из собственного пространства, я поворачиваю голову и вижу, как в меня с бешеной скоростью летит мяч. Если бы не моя быстрая реакция, то возможно, он бы неприятно и очень болезненно прилетел бы в мое лицо. Закрыв лицо рукой, я почувствовала резкий удар, от которого рука защипала и по телу прошлась дрожь. Мяч отлетел в сторону, а я согнулась, держась за левую руку.
— Ты вообще что-ли чокнутый?! — выкрикнула Женя, поднимаясь на ноги. — Не видишь, куда мяч свой сраный пинаешь?!
На ее крики обернулись парни из моей группы, а Макеев, навострив уши, медленно пошел в нашу сторону.
— Сильно прилетело? — спросил мужской голос и я почувствовала на своих плечах чужие руки. — Дай посмотрю.
Подняв взгляд, я узнала того самого парня из ЗИЛа, которого, кажется, звали Тим. Он, аккуратно взяв мою руку, стал ее рассматривать. Она была ярко-красного цвета и, как только до нее касались, я неприятно мычала.
— Передай своим остолопам, чтобы смотрели, куда пинают свои мячи! — встряла Яна, в первый раз за день, да и за все время.
— Он не специально это сделал, ясно? — злобно ответил парень, все еще не отпуская мою руку. — Прости, не уследил. — переключился он на меня, чуть улыбнувшись.
— А если бы мне в лицо прилетело?! — дрожащим голосом, спросила я.
— Здесь вообще сидеть небезопасно. Я прошу прощения за него, ладно? — спросил он, поднимая меня на ноги. — Я Тим, и нам уже пора перестать встречаться в подобных ситуациях.
— Ты помнишь меня? — спросила я, выгнув бровь.
— Такую не забудешь. — выпалил он, улыбнувшись.
В этот момент к нам побежала вся моя группа, в том числе и Екатерина Сергеевна. Все кинули свои взгляды на нас, как я стояла рядом с ЗИЛовцем, который держал мою руку.
— Что произошло? — спросила Мечникова, осматривая меня.
— Мячом прилетело. Сейчас уже все нормально. — ответил Тим, но в разговор резко встрял Макеев.
— Это она будет решать, нормально или нет. Вы настолько никчемны, что мяч удержать не можете? На турнире он также вылетать будет? — спрашивал Макеев, подходя к тому.
— А ты че набычился? Смотри, чтобы этот мяч ваш «никчемный» вратарь не упустил. — ответил Тим, также подходя к Макееву.
Я чуть отошла поодаль, пытаясь увести Даню, но тот не поддавался. Когда я заметила, что уже все остальные парни начали подходить, то мне хотелось скрыться, убежать или исчезнуть. Мысленно молилась, лишь бы никто никому морду не набил, но, видимо, зря...