30
- Милохин, - до меня начало доходить, что, кажется, у некоторых термин «пообедать» несколько не сочетается, собственно, с классическим понятием, - а кухня в другой стороне.
- Милохина, прикинь, до недавнего времени это был мой дом, а испытывать все прелести склероза мне еще рано, - парировал Князь, взлетая по ступеням со мной на руках.
- Но... - начала я.
- Слушай, я такой голодный, - неожиданно признался Даня и, свернув на втором этаже в спальню, добавил: - А ты такая аппетитная.
- Милохин, я положительно отказываюсь в этом участвовать! - заверещала я, едва меня на постель уронили.
- Отказываешься? - Князь задумался, окинул меня взглядом, печально вздохнул и произнес: - Ну ладно.
Развернулся и вышел. Просто вышел, на ходу поправив волосы. Приподнявшись на локтях, я удивленно посмотрела ему вслед, но в следующее мгновение Милохин вернулся, закрыл дверь и, широко мне улыбаясь, стянул с себя майку. Удивленно смотрю на него, Князь тем временем отшвырнул майку и, не отрывая от меня взгляда, расстегнул ремень на джинсах.
- Милохин, ты чего делаешь? - с нескрываемым подозрением спросила я.
- Юль, ты такая непостоянная. - Он скинул кроссовки и босиком, с расстегнутыми джинсами направился ко мне. - У нас, между прочим, долг перед страной, перед отечеством, президент, кстати, на улучшении демографии настаивает, а ты!
Нет, я серьезно поверила, что он вот так просто уйдет?! Какие мы, жены, наивные!
- Милохин, не смей! - прошипела я и предприняла попытку покинуть супружеское ложе.
- «Врешь, не уйдешь», - процитировал Князь бессмертное, хватая меня за ногу, и ловко избавив от кроссовок, добавил: - Между прочим, ты со мной еще по процентным ставкам не рассчиталась, Юляшь.
Я простонала, бессильно уткнувшись лбом в покрывало. И зря! Эта озабоченная супружеским долгом няшка умудрилась в секунду стянуть с меня шорты.
- Милохин! - заорала я и развернулась.
Зрелище того стоило, Князь стоял, сминая мои шортики, и смотрел на меня большими голодными серо-голубыми глазами так, что отказать голодающему было бы уже просто бесчеловечно.
- Ладно, - устало согласилась я. - Но по-быстрому, потому что в отличие от тебя я именно есть хочу, а не заниматься улучшением демографических показателей.
- Всегда знал, что русские женщины - самые жалостливые в мире! - просиял Милохин.
Я лишилась дара речи.
- Слушай, Юлька, - невозмутимо продолжил Даня, - тебе так идут белые носочки... А давай мы тебе еще юбочку, так чтобы короче трусиков, и два хвостика забацаем, а?
- На школьниц потянуло? - прошипела злая я.
- Аниме пересмотрел, - сознался Милохин, - с твоей подачи, кстати, следовательно - ты виновата, следовательно - тебе отрабатывать. В общем, я тебе потом костюмчик подходящий найду, сейчас не до него как-то.
И кое-кто, с самым коварно-соблазнительским видом, начал склоняться над лежащей мной. Медленно, с самой провокационной улыбочкой и очень голодным взглядом.
- Дань, - прошептала я, чувствуя, как тает любое желание сопротивляться, - а ты случайно кровь не пьешь?
- Случайно - нет. - Он лег практически на меня, но свой вес ответственно удерживал на локтях, видимо, раздавить боялся. - Исключительно по праздникам, ну и когда чел с четвертой отрицательной попадется, она просто вкусная очень и редкая.
Меня передернуло.
- Расслабься, - прошептал коварный вампирюга, облизнув губы. - У тебя третья положительная, я ее не очень люблю, сладковато-приторная слишком.
- Милохин! - Мой истерический визг на весь дом заставил его только недовольно поморщиться. - Ты издеваешься?!
Невозмутимо пожав плечами, он улыбнулся и невинно заметил:
- Ну так, слегка.
Я облегченно выдохнула, а няшка коварная подмигнул и покаялся:
- На самом деле именно от третьей положительной всегда фанател, а четвертая она, знаешь, как улитки под чесночным соусом - деликатес вроде, но на вкус хрень непонятная.
- Милохин! Ты... ты...
- Йя-йя, - кося под немца отозвался Князь, захватывая в плен мои губы.
И мысли о кровопийцах умчались куда-то вслед за остальными мыслями, оставляя только одну - вот как у него получается быть настолько нежным. Таким бесконечно нежным, вкладывающим чувство любви в каждый поцелуй, в каждое прикосновение, вырывать каждый мой стон и с нескрываемым наслаждением заставлять стонать снова.
* * *
- Хватит на меня так смотреть, - недовольно пробурчала я.
- Как? - Милохин помешивал ложкой свой обожаемый борщ и продолжал с улыбкой смотреть на меня.
Сидели мы на кухне, в совершенном одиночестве, потому что Генри, Иван и привидение таскали в дом цветы, предварительно обрывая с них открытки с сообщениями. В доме уже царил аромат лилий, и цветы уже некуда было ставить, но их все равно заносили, потому что я имела глупость обмолвиться, что они красивые.
- Так «как»? - повторил вопрос Даня.
- Как будто ты совершенно голодный, - съязвила я.
Милохин, он вдруг выпятил нижнюю губу, подбородок задрожал, и эта морда кощеевская обиженно-печальным тоном:
- А я сегодня вообще ничего не кушал...
- Третья тарелка борща не в счет, да? - зловредно интересуюсь.
- Так вкусно же, - искренне похвастал он.
Я простонала, уронила голову на сложенные на столе руки.
- Даня, - еще один глухой стон, - я его только досолила, Даня, а ты его хвалишь и хвалишь, мне уже просто неудобно, что это не я его сварила.
- Да расслабься, Юль, - беззаботно посоветовал он и авторитетно добавил: - А правильно посолить может не каждый, кстати.
Подняла голову, посмотрела - судя по честнейшему выражению небесно-голубых глаз, не врет, но что-то в глубине души подсказывает - издевается.
- Я тебе сейчас эту кастрюлю на голову надену, прямо со всей «капусточкой соломкой» и «нямкой-косточкой»! - пригрозила я. - А потом ты поразмыслишь на тему, что когда девушку два часа на благо отечества стонать заставляют, на кулинарные подвиги сил уже не остается. И вообще, завтра ты мне грибной суп-пюре готовишь, понял?!
- Да без проблем, - легко согласился Милохин, - только ты сначала мне два часа на благо демографии отработаешь, а после, так и быть, я посолю для тебя супчик.
- Только посолишь?! - возмутилась я.
- Юль, в нашей семье готовить умеют только двое - микроволновка и Генри, так что просто поверь мне на слово, лично я бы себе даже посолить не доверил, так что после моей досолки суп будешь есть сама, вот.
А я вдруг представила, как Милохин осторожненько ставит передо мной тарелочку с супом и ложечку, и хлебушка кусочек, и самолично солит... и поняла невероятное - я буду это есть, даже если он туда всю солонку всыплет, просто потому что... потому что он.