ix. Ольховцева
Ладно, ладно, ладно...
Конечно, Ольховцева могла не замечать, что между мной и Денисом отношения немного странноватые. Но после слов о том, что я влюблена в Воронцова, авторство которых приписывалось ей, мне в её поведении всё казалось не искренним. Я даже пыталась вывести её на откровенность или ссору – как уж получится. Вообще не знаю, чего я конкретно от неё ждала, наверное, обвинения в педофилии. Однако дождалась я оного только от Алексеева, да и то, через вторые, так сказать, руки – психолога.
Как было дело? Вообще с 9 «Б» я не церемонилась и по большому счёту плевать на них хотела. Особенно после того, как поняла, что на этот класс все учителя и завучи давно всё, что только можно, положили. Так однажды выкинула в окно портфель другана Алексеева. Один фиг в портфеле ничего не было. Разве что пачка сигарет. Потом была весёлая тема про массаж, который я делала на уроке Максу. Просто он весь урок дрыгался, как на электрическом стуле. Идиота кусок. Подошла к нему: «Ты угомонишься сегодня или нет. Я из-за тебя человека у доски не слышу». Положила ему руку на плечо, ему, видимо, понравилось, говорит: «О, класс!» «Что класс?» - спрашиваю. «Ну как вы рукой сделали, ещё, пожалуйста». Ах, ты, думаю, долбанный пикапер. Понимаю, что Макс меня умышленно на прикосновения разводит, тем более, что мы с ним не далее как вчера обсуждали, как правильно кинесить тёлок. «Может тебе ещё и массаж сделать?» - спрашиваю. Макс – не дурак. Отвечает: «Да, и я буду до конца урока тихо сидеть». Ну, я, не долго думая, его слегка по спине погладила, он простонал для вида, чтобы все пацаны кончили от зависти. Ну и на этом всё бы и закончилось, если бы не Алексеев. В этого ребёнка вселился демон кинематографии и он принялся записывать моё с Максом взаимодействие на свой мобильник. И потом до конца урока он в обнимку со своим телефоном полу-плакал полу-спал за задней партой. Вообще как-то болезненно Алексеев прореагировал на собственную киноленту. Мы с детьми из 9 «Б» дружно решили, что Алексеев по-чёрному позавидовал Максу, не иначе.
Следом у меня был урок в моём любимом классе. Первые минут пять всё шло хорошо, а потом дверь открылась, на пороге кабинета возник Алексеев и начал орать что-то несусветное, как мне показалось, про грядущий апокалипсис. Ничего внятного у него так и не получилось, дети из 8 класса поняли только, что должно вот-вот случиться что-то непоправимое и ужасное. Алексеев тянул руки куда-то вглубь кабинета и кричал: «Ты жди сегодня массаж!! Да, именно ты!» Кто «именно ты», понять было мудрено. В гробовой тишине Виталя изумлённо и даже с некоторым отчаянием в голосе спросил: «Я?» Алексеев замахал руками, как юродивый: «Нет, ты! Ты, которой сидит!» Ну, тут-то стало понятно, что он имел ввиду Воронцова, который и правда в этот момент сидел. Слава богу, единственный из класса, а то бы мы долго гадали, о ком вещает Алексеев.
Мне наскучили эти спонтанные проявления идиотизма и я вытолкала идиота взашей. Волокла его до самой лестницы с серьёзным намерением с неё спустить. Но кабинет директора близко, да и Алексеев посильнее меня будет. Думаю, в серьёзном поединке у меня против него мало шансов. Однако на следующий день он моими стараниями скулил у психолога, как первоклассница, обвиняя меня в педофилии и, надо думать, жестоком обращении с животными. То есть – с ним, козлом. Что касается психологических атак я была, определённо, на несколько левелов выше недоумка. Когда их классуха сказала мне, что отправила Алексеева к психологу, смеясь добавила: «Пусть хоть поработает». Да, и правда что!
Вообще, Алексеев сильно дал маху, что пришёл ко мне на урок в любимый класс, да ещё и попытался меня в их глазах опорочить. Не скажу, что мои детки остались совсем уж безучастны к его словам. Когда я, после того, как выгнала и отчитала Алексеева, вернулась к собственному кабинету, обнаружила его запертым на замок. И тишина по ту сторону двери. Нет, они не ушли, просто закрылись изнутри. Мой стук, какая-то возня в кабинете, чьи-то возгласы. Денис на пороге, с ключом в руке. «Зачем вы закрылись?» - спрашиваю. «Это не я» - отвечает он, - «Я вас наоборот впустил». И вижу взгляд Дениса, взгляд, за который Алексеев будет посылаться мной до конца учебного года. До самого последнего, мать их, звонка я буду отвечать на любую его реплику: «Пошёл на хуй!». При свидетелях мысленно, а без них – прямым текстом.
Почему ты на меня так смотрел, Денис?