Работа над ошибками

Ревность к Максиму, который Таня. Всё равно, что ревновать к мифическому существу. В моём, по крайней мере, случае. Я даже не представляла, как она выглядит, поэтому наделяла её в своём воображении всем мыслимыми и немыслимыми достоинствами. Или напротив – низводила до полного ничтожества. С неизвестностью так всегда.

Эта самая неизвестность однажды постучалась в друзья к моему брату. Мы заподозрили тут подвох. Брат ответил ей что-то в духе: «А что, Воронцову самому написать слабо, поэтому он девочек всяких вместо себя подсылает». Максим ответила, что понятия не имеет, кто такой Воронцов. Звездёшь! Кому она кидала песни на стену всё лето? Не уж-то запамятовала? Потом она вроде как прозрела, но до последнего продолжала настаивать, что написала по своей собственной инициативе. Возможно, так оно и было. Ведь Денис занимал в их иерархии самое что ни на есть последнее место. Омега-самец, блин!

Он сам мне рассказывал про это, когда у него был, судя по его поведению, приступ шизофрении. Интересно было наблюдать за ним в такие моменты – взгляд отсутствующий, говорит всё, что приходит в голову, и на учеников из начальной школы из-за колонн время от времени с диким криком напрыгивает. Дети пугаются и убегают. После чего Воронцов дальше со мной продолжает разговаривать. При этом не уверенна до конца, что он осознаёт, кто я такая. Может, думает, что всё вокруг, включая меня, мираж. А он – старый индеец племени навахо, который только что знатно приложился к трубке мира.

- А с какого Максим и Василий называю себя мужскими именами?

- Это по игре, - отвечает Денис, – мы все - одна семья. Они братья, а мы – я, Данил, Виталя – сёстры.

Говорит он это, шаря взглядом по коридору, на предмет: не идёт ли какой первоклашка, но вполне серьёзно. Поэтому я спрашиваю:

- Чё эта хрень значит?

- Ну, это значит, что мы ниже по иерархии.

- Это бред, – говорю я.

- Идите вы лесом, – отвечает он и до полусмерти пугает какого-то малыша.

При этом Денис рассказывал, что у Максима есть ученицы – Марина и Вася. Причём, Вася – альфа-ученица. Я хренею с этой терминологии. Так или иначе, хотим мы того или нет, но Максиму, который Таня, в компашке выражался беспрекословный респектос. С чего бы это?

Мой братюня чуть не довёл девочку до греха, когда развёл по средством софизмов на тему веры в Бога. Максим утверждала, что она атеист и верит только в себя и своё творчество. Она всем и всегда задвигала, что музыка – это цель, смысл и религия её жизни. Это сильно смахивало на то, как я всем заливаю про литературу. С той лишь разницей, что я не пытаюсь найти на почве литературы единомышленников для занятий сексом. А Максим, похоже, искала себе сексуального партнёра по интересам. Так и вышла моего брата. А потом (забегая вперёд скажу) запала на одного басиста из мало кому известной местной группы. Создала новый профиль, на котором она была женского пола, поставила в СП «влюблена» и стала ждать счастья.

Не знаю, что там у них с этим басистом было, но он её в конце концов отшил. Таня долго страдала, а потом снова стала Максимом. Такая вот история.

Но всё же поражает выбор этой альфа-самочки. Заветный басист – я даже пообщалась с ним хохмы ради – не стоил доброго слова ни как музыкант, ни как мужик. С виду – бородатая девочка. Вообще ни о чём. Работает по ночам на стройке, а в дневное время отсиживает продавцом в местном магазине музыкальных инструментов в счёт уплаты за гитару. Ему нравится одна группа – старый байкерский тяжелечок годов 80-х стайл. Группа нормальная, ничего не скажешь, но я не понимаю, как можно говорить, что тебе нравится ОДНА группа. Тем более такая древняя. И это в наши то дни господства MP3 формата. Ну, понимаю, я в детстве, когда у меня был кассетный магнитофон и одна кассета «Агаты Кристи» могла на вопрос о том, что я слушаю, ответить: «Агату Кристи». Но сейчас все мыслят более широкими категориями: панк-рок, дарк-вейв, готик-метал, русский (да простит меня Боженька) рок. Сейчас на вопрос: «Какую музыку слушаешь?» ответить «Мотерхед», по-моему, предел ограниченности. Я просто решительно не понимаю, что Максима, который Таня привлекло в этом басисте. Хотя любовь зла – ещё и не такое можно полюбить! Мне ли не знать?

До этой великой любви у Тани была постыдная история, которая бросила тень не только на саму Таню, но и, как это ни смешно, на чувака, с которым она спуталась. Звали парня Игорь и он был знакомым друга моего брата. Мы про Танину с ним интрижку так и прознали. С тех пор стали чморить Игоря, называя его «Игорессой», за то, что он встречался с девочкой, которая Максим. И учит других девочек быть мужиками. Этот Игоресс был тот ещё кобелина, трахал всё, что попадалось под руку и явно уж не был заинтересован в романтических прогулках под луной. Таня с ним познакомилась через интернет и даже встречалась в реале. Чем закончились их встречи, остаётся загадкой. Но зная Игоресса...

Но оставим домыслы. Они были хороши только для того, чтобы отбить у Воронцова дурацкую привычку возвеличивать в моих глазах Максима, который Таня.

Денис не сдавался. Он был из числа таких специфических личностей: если что в голову возьмут, а, тем более, если это что-то пустит там корни, то фиг это чем выбьешь. Классический представитель русской интеллигенции, одним словом!

Методический день – последняя радость учителя. Просветы покоя в кромешном аду. И вот утро такого дня. Я сплю. Телефонный звонок. Что за скот мне звонит в такой день и так рано? Разумеется, Воронцов.

- Что такое, Солнце?

- Вы сегодня в школе?

- Нет, у меня сегодня выходной. Ты же знаешь.

- А вы можете прийти сегодня в школу?

- Зачем?

- Чтобы познакомиться с Максимом.

- Нет, разумеется. И вообще, перезвони мне позже. Я хочу спать!!

Позже он снова перезвонил и стал предлагать мне приехать к ним сегодня. С единственной целью – познакомиться с Таней, которая Максим.

- Ты в своём уме, Воронцов? С чего бы мне приезжать к вам? Зачем мне знакомиться с Максимом? Что за чушь? Почему ты так хочешь меня с ней познакомить?

- Вы с ней очень похожи, просто, можно сказать, на одной волне, – отвечает он. – Вам надо познакомиться.

- Зачем? Пусть мы даже опупеть как похожи, зачем нам знакомиться, объясни мне внятно, солнце ты мое! Зачем?

- Не знаю.

У меня были все основания считать, что Таня нравится моему мальчику.

Из разговора с Ольховцевой я поняла, что у них с Таней взаимная неприязнь. Оказывается, когда-то дети хотели всей шоблой полезть на крышу, но Таня сказала, что с Ольховцевой она не полезет, только с мальчиками. Ну, Таня вообще неравнодушна к мальчикам, это понятно, но чем ей Ольховцева могла помешать на крыше-то. Хотя, может, у неё и были на то причины. Во всяком случае, я, когда собиралась с Ольховцевой кататься на роликах, сказала мужу, чтобы он дописал мою книгу, если я вдруг не вернусь. Просто, кто её знает, эту Ольховцеву. По-моему, как раз из таких девочек вырастают персонажи, которых позже в кино играет Шеррон Стоун.

Ольховцева сказала про Таню: «Очень странная девушка».

И, наверное, была права. Вспомним, хоть того же басиста. Но какой бы ни была Таня, беспокойство вызывала не она, а Денис. И то, что он по отношению к ней испытывал. Однажды, сидя с ним наедине в субботу после уроков, я отважилась на откровенный вопрос:

- Знаешь, Ольховцева считает, что ты неровно дышишь к Максиму. Поэтому и хочешь меня с ней познакомить.

- У Ольховцевой хорошая интуиция, – ответил Денис.

- Значит, ты правда в неё влюблён?

Денис посмотрел на меня, как будто хотел сказать: «Вы меня просто убиваете своими вопросами».

- Ты можешь мне ответить: Таня тебе нравится?

Он покраснел, а потом выдавил из себя тихое, убийственное «Да».

Чёрт! Фак! Блин! Какдальшежить!