3
Чимин уже неделю не находит себе места от радости. Каждый день он просыпается и видит. Черт, он теперь видит все. Видит красоту природы, видит себя, видит Юнги. На Юнги смотреть приятнее всего, потому что он самый красивый мужчина на земле, и Чимин в этом убедился. Приятнее всего касаться лица любимого и теперь просто видеть, как тот морщит носик или жмурит глаза, и ресницы дрожат. Приятнее всего не только чувствовать касания, но еще и наблюдать за ними. Чимин клянется, что ловит больше кайфа не от того, что тонкие пальцы скользят по плечу и касаются ладони, а от того, что он за этим наблюдает и осознает, что касаются к нему. Касается Юнги.
Это утро самое лучшее из всех, потому что у Чимина сегодня день рождения. Чимин просыпается в объятиях, снова засыпает, а потом уже просыпается от того, что его целуют, шепчут слова о любви, поздравления и сажают что-то мягкое на живот. Это мягкое тихо мяукает и ступает лапками к лицу Чимина, облизывает щечку и укладывается на ключице.
Юнги рассматривает заспанную мордочку Чимина, пока серый котик лижет его носик шершавым язычком, от чего младший тихо хихикает и морщит его.
— Я решил, что моему котёнку очень нужен мохнатый друг, — шепчет Мин в самое ушко, еле касаясь губами кожи.
— Айщ, хён... спасибо, — Чимин чешет котика за ушком, а второй рукой обнимает Юнги за шею.
— В смысле спасибо? Еще тебя ждет завтрак в постели!
— Хё-ён, — парень шутливо стонет, а затем улыбается. — Ты не спалил плиту?
— Ну... Только чуть-чуть. Но я все отмыл!— старший убирает поднос с кровати на тумбу и заваливается рядом с Паком, притягивая того за талию и оставляя мокрый поцелуй на шее. — Чимин-и, ты знаешь, что у меня самый красивый и любимый мальчик?
Что можно отвечать на такие слова? Чимин не знает, потому просто прячет лицо в шее Юнги, пока котенок уже изведывает катакомбы под кроватью.
— Знаешь?
— Знаю, — смущенно шепчет Чимин.
И обоим понятно все без слов, обоим не нужны никакие доказательства. Хватает переплетения пальцев и тихого смеха в мягких объятиях.
— Минни, хочешь, посмотрим сегодня фильм?
— А мы разве не пойдем гулять?
Чимин планировал, что этот день рождения они отметят где-нибудь в очень красивом месте. Где будет играть приятная музыка, где интерьер будет королевский, а обслуживание на высшем уровне. Он так долго откладывал деньги на этот праздник.
— Я хочу разбить копилку...
— Конечно, пойдём, а вечером в кино, — Мин трется носиком об Чиминову щечку, — давай, если ты хочешь, детка.
— Не зови... — Чимин совсем краснеет, мотая головой, — не зови так...
«Детка»... Это одновременно смущает и возбуждает, одновременно заводит и заставляет потеряться в прострации. Чимину кажется постыдным возбуждаться от простых слов. Юнги тихо смеётся и нависает над младшим, поднимая вверх одну бровь.
— Почему, детка? — специально дразнится, заглядывая в глаза напротив.
— Хён! — младший пытается отвести глаза, чему очень и очень быстро научился, и ударяет Юнги кулачком в плечо.
— Что, — смеётся, ловя пальчиком подбородок Чимина и заставляя смотреть на себя, — что такое, детка? Посмотри на хёна.
Чимина пробирают мурашки с ног до головы. Что Юнги творит? Специально, что ли? Найти в себе силы посмотреть в глаза не получается, но встретиться взглядом получается случайно. Юнги смотрит с любовью и с небольшой смешинкой в глазах и отвести взгляда теперь не дает.
— Х-хён, — внизу живота завязывается узел, а неопытное тело мальчишки от чего-то бросает в дрожь. Приятным теплом разливается возбуждение от живота к паховой области, и Чимин чувствует эрекцию.
— М-м, — выдыхает в губы и осторожно убирает прядь за ушко, — хён так любит свою детку, слышишь?
Юнги гладит его нежно, не пошло, а бережно и заботливо. Водит носом по шее и слабо прикусывает мочку уха. Кажется, у Чимина в организме начинается переизбыток слова «детка». Он томно выдыхает и закатывает глазки, обнажая шейку и отчаянно хватаясь за чужую шею.
— Пожалуйста...
— Что «пожалуйста»? — тихо смеётся, погружая мочку уха в рот и чуть прикусывая, пока руки задирают спальную футболку.
Чимин выгибается, когда Юнги оголяет его живот и касается пальцами ребер. Детка, детка, детка... Он так точно сойдет с ума, но нет, Юнги делает еще хуже... Зажимает между пальцев сосок, и Пак снова дергается, выгибается в спинке и закатывает глаза, тихо простонав. Мин довольно жмурится и кусает губки младшего, коленом осторожно вжимаясь в его пах.
— Моя детка...
Чимин пищит от негодования, прячет глаза в чужой шее, настойчиво притягивая ее к своему лицу, а потом хнычет так тихо, потому что уже плохо от того, что Юнги возбуждает одними лишь словами и мимолетными касаниями. Впрочем коленом в пах Юнги попал как в яблочко. Чимин хочет свести ножки, но Юнги только шире их разводит.
— Айщ...
— Тише, расслабься, хён позаботится о тебе, — шепчет тихо и рукой скользит под кромку боксеров, — не бойся, хорошо?
Чимин вздрагивает от каждого касания, словно от укалывания иглами, выгибается и хватается за плечи Юнги. Он совсем неопытный, маленький и нежный котенок, которому просто страшно. И нет, он не сомневается в Юнги, просто... страшно.
— Хён, — Чимин скулит жалобно и жмурится.
— Если захочешь остановится, сразу скажи, хорошо? — Юнги очень аккуратно проводит кончиками пальцев по плоти младшего и круговым движением очерчивает головку.
Чимин хмурит брови и кивает, тихо скуля от приятных ощущений. Но все это так стыдно...
— Малыш, расслабься, — старший делает пару легких движений и чуть стягивает чужие боксёры вниз, — давай их снимем?
Чимин молча приподнимает попу и разрешает себя раздеть. Наготы своего тела он смущается так, словно его раздели не до гола, а до самых костей, до скелета. Стараясь прикрыть пах ручкой, Пак кусает губки и продолжает прятать лицо в чужой шее. Так безопаснее.
— Минни, ты очень красивый, не прячься от хёна, — Юнги целует его впалый животик и осторожно отнимает от паха ручки.
Чимин чувствует себя таким беззащитным, когда Юнги нерезко, но все же убирает его ладошки от члена.
— Я... там некрасивый...
— Что за глупости? — Юн устраивается чуть ниже и берет пакову плоть в руку, чтобы осторожно поцеловать головку, — не говори ерунды, детка, ты очень красивый, и тут тоже.
Чимин округляет глаза и сжимает ягодичные мышцы, напрягаясь. Черт. Хён. Там. Внизу. Собирается его целовать?!
— Нет! Не целуй, поцелуй меня, — умоляюще просит Пак, но в ответ лишь слышит беззлобный смешок.
— А это разве не ты?
— Закрой глаза, детка, и наслаждайся, — Мин нежно вбирает покрасневшую кожу губами и мажет по полосочке уретры языком, рукой массируя у основания.
— А-ах, — Чимин не сдерживает громкого стона и кончает прямо на губы старшего, выгибаясь стрункой. — Х-хён, — он все еще не может сообразить, что произошло.
Юнги же пользуется положением младшего и продолжает ласкать чувствительную плоть, пока второй рукой пробирается к колечку мышц и мягко оглаживает его. Чимин сейчас такой чувствительный, что каждое касание, которое до этого момента было сокрушительным, становится таким в разы масштабнее. Чимин становится уязвимым, Юнги словно бьет его током, а на самом деле просто касается. Хвататься за плечи тоже не помогает, а пальцы прямо там заставляют вскинуть бедра повыше.
Мин берет глубже, пока наощупь вытаскивает из тумбы крем и выдавливает немного на ладонь. Холодная субстанциям ложится на горячую кожу, пока Юн распределяет ее по промежности и проникает в Чимина одним пальцем.
— Юнги-я...
Теперь Пак прижимает попу к кровати и пытается соскользнуть с пальца, но ему не больно. Просто немного непривычно, слегка некомфортно, но точно уж не больно. Да и под таким возбуждением сложно здраво мыслить о боли, все чувства нахлестывают друг на друга, перекрывают, сочатся ото всюду и кружат на карусели эмоций.
— Потерпи немного, зайка, сейчас будет легче, — шепчет Мин и опять погружает чужое возбуждение в рот, языком дотрагиваясь до чувствительной кожи.
Чимин послушно пытается расслабиться, но Юнги снова специально вбирает в рот головку и всасывает. Он и так уже кончил, было стыдно за это, а Мин продолжает как будто на зло, не давая аккуратному члену потерять твёрдость.
Парень снова вскидывает бедра и от очередного нахлынувшего удовольствия впивается пухлыми пальчиками в волосы хёна, сжимает и тянет, тут же закрывая предплечьем глаза. Стыдно-стыдно-стыдно, но так приятно... Юнги медленно двигает пальцами, пока сам выпускает пульсирующий член изо рта и принимается за ягодицы, оставляя влажные поцелуи на мягкой коже. Когда мальчик хоть немного расслабляется, старший вводит второй палец, отвлекая лаской.
Чимин извивается под старшим, но уже не пытается соскользнуть с узловатых пальцев Юнги, но и настойчивости с инициативой не проявляет. Отвлекается на поцелуи и чуть шире разводит ноги, чтобы Мину было удобно. Юнги вскоре заканчивает с растяжкой и подтягивается наверх, осторожно оглаживая щёчки Чимина.
— Детка, если ты не хочешь... Мы не будем, хорошо?
Юнги точно издевается. Чимин практически на пределе, кажется, Мину осталось щелкнуть пальцами, чтобы он кончил... Он молча опускает глаза, краснеет и хватается за плечи старшего, пододвигаясь попой к его еще необнаженному паху. Потираясь ягодицами о пах, Пак неожиданно понимает, что в нем больше нет пальцев хёна и расстроенно выдыхает, лишь этим прося заполнить свою пустоту.
Юнги избавляет себя от одежды и чуть задирает футболку Чимина, но не снимает, он закидывает стройные ноги себе на талию и проезжается уже ноющим членом по ложбинке между ягодиц, тихо хрипя.
— Пожалуйста, сделай уже... х-хоть что-нибудь, — молит Чимин, жмуря глазки.
— Сейчас, детка, — Юнги подставляет головку ко входу и медленно толкается, — потерпи чуть-чуть.
Чимин замирает, распахивает глаза и глубоко-глубоко вдыхает, пытаясь унять дрожь во всем теле. В отличие от пальцев член Юнги крупнее, пульсирует и горячий.
— А... Ю-ю... — Минни закатывает глаза, когда Юнги, выбирая момент, толкается глубже. — Мх...
Юн ждёт, пока младший привыкнет, и только тогда начинает двигаться, медленно целуя его в шею.
— Не больно?
Чимин впивается ноготками в острые плечи любимого и отрицательно машет головой. От вздохов и стонов горло и губы совсем пересохли, говорить попросту нечем. Становясь чуть-чуть увереннее, Пак делает первую пару встречных движений тазом, а потом и вовсе подмахивает, хватаясь уже за шею и притягивая Юнги к себе, словно боится отпустить.
— Е...е-еще...
Старший ускоряется и толкается быстрее, оставляя на шее младшего вторым подарком на день рождения множество красных пятен, что вскоре зацветут фиолетовыми.
— Лю-блю!
Чимин переносит пухленькие ладошки на свои ягодицы и раздвигает их в стороны, слегка вскидывая таз. Кусая пухлые губы, он задыхается стонами и через раз выстанывает имя любимого хёна. Юнги немного меняет угол и сразу попадает по простате, от чего тело мальчика вздрагивает и выгибается стрункой.
— Дет-ка...
Чимин вскрикивает и крупно дрожит, осознавая, что кончает. Белое семя стреляет и растекается по плоскому животу и Чимина, и Юнги, и так хорошо становится, что больше не хочется ничего делать, а просто лежать в объятиях любимого. Юнги выходит из юного тела и двумя движениями доводит и себя до разрядки, смешившая их семя на животе младшего, после чего валится на кровать и затаскивает мальчика на себя.
— Это... было так... — Чимин не может подобрать подходящего слова, язык совсем заплетается, а после утреннего секса теперь клонит в сон. — Так...
Мальчик замолкает, утыкаясь носом куда-то в шею хёну.
— Я люблю тебя, — шепчет Мин, утыкаясь носом в загривок мальчика.
— И я тебя люблю, — внезапно Чимина накрывают какие-то непонятные чувства, и он всхлипывает, зажмуривая глаза. — Хён, я так благодарен тебе... — его голос срывается, — я... спасибо... ты так много сделал для меня...
— Тише, детка, все хорошо? Я... сделал что-то не так? — все же Чимин не один тут, для кого все это впервые.
— Я и не мечтал увидеть... свет... я даже не мог представить, что значит «увидеть»... Ты так свято верил, — Чимин всхлипывает, — верил в то, что я смогу видеть тебя, что ты вылечишь меня... Сделаешь меня счастливым... — после этого слова становятся размытыми и непонятными, но точно это слова благодарности.
— Минни, — Юнги целует его в висок и щёчки. — Ты... Если бы я мог, я бы подарил тебе весь этот мир.
— Ты и подарил мне его. Подарил возможность видеть его.
Но никто и предположить не мог, что подаренный мир может исчезнуть. Исчезнуть со всеми неисполненными еще мечтами и желаниями.
— Хён, — раздается ранним утром, — я не... вижу...