Глава 3
…Он резко развернулся.
— Возвращайся в лагерь.
— Нет, — тихо, но твёрдо ответила Искорка.
Он замер.
— Я не оставлю тебя здесь одного. Не с этим взглядом. Не с тем, что я чувствую от тебя.
Он стиснул зубы.
— Я сказал — иди.
— А я сказала — нет.
Она подошла ближе. Всего на шаг. Он отступил.
— Ты боишься меня?
— Нет, — спокойно ответила она, не моргая.
Он не мог понять, откуда в ней эта сила. Этот ровный голос, этот стальной взгляд. Он был готов к слезам. К страху. К крику. Но не к тому, что она останется рядом.
— Почему?
— Потому что, — она села напротив, — я вижу тебя. Не только Тень, что шевелится внутри. Я вижу тебя. Того, кто ещё борется.
Он попытался отвести глаза — не смог. Она смотрела прямо в него. Не давала спрятаться.
«Она упрямая. Опасная. Глупая. Ломай её, пока не поздно!»
Но он дрожал — не от ярости, а от сдерживания.
— Ты ничего не знаешь…
— Тогда расскажи. Или молчи. Но я останусь. Мне всё равно, хочешь ты этого или нет.
— Я не могу… — хрипло, с надрывом. — Я не имею права.
— Тогда просто сиди. Молчи. Но не прогоняй.
И она не отводила взгляда.
Тени сгущались. Над головами проносился ветер. С деревьев срывались сухие листья. Но Искорка сидела — спокойно, уверенно, рядом.
А Мираж… впервые за долгое время не чувствовал себя одним.
Он опустил голову. Закрыл глаза.
И просто сидел рядом с ней.
Ночь пришла без предупреждения.
Лес утонул в глухоте, будто кто-то вытянул из него все звуки. Искорка сидела рядом с Миражом, тихо. Она почти задремала — но рядом с ним спать было страшно. Что-то в его дыхании становилось… чужим. Резким. Неровным.
Он сидел неподвижно, как камень.
Потом — резко повернул голову.
Слишком резко.
— Мираж?.. — насторожилась она. — Всё хорошо?
Он не ответил.
Его тело дёрнулось. Как будто дернулась тень под кожей.
Плечи выгнулись. Морда скривилась в странной, неестественной ухмылке.
Глаза — темнее ночи.
— Мираж?! — испуганно вскочила Искорка. — Скажи что-нибудь!
Он медленно поднялся. Лапы ставились плавно, слишком плавно — словно он не шёл, а скользил. В его движениях не было ни капли прежнего страха. Только… уверенность. Холодная, как смерть.
— Он спит, — прозвучал голос. Хриплый, чужой. Не Миража. Но из его пасти.
— Теперь — я.
Искорка попятилась.
— Кто ты?..
— Неважно. Важно — что теперь ты принадлежишь мне.
Он бросился — не когтями, не укусом. Он ударил лапой в плечо — глухо, яростно, с силой, от которой её отбросило на землю. Земля хрустнула под ней.
— Ах ты!.. — Искорка зашипела, но он уже был над ней.
Второй удар — по боку. Боль пронзила её до костей. Он не стремился убить. Он ломал.
— Ты слишком много знаешь. Ты смотришь не туда. Ты смотришь в меня. Это ошибка, — прошипел он, нависая над ней.
Искорка попыталась вскочить — но он прижал её лапой к земле. Дыхание стало тяжёлым, неровным.
— Теперь ты слушаешь меня. — Его голос стал низким, с каплей бешенства. — Ты скажешь всем, что ты… ничего не помнишь. Ты упала. Ты запуталась. Ты ничего не знаешь обо мне. Ни о ком.
И он ударил снова. В живот. Потом — по щеке. Когти только касались, оставляя ссадины. Но боль была — страшная, предательская. Искорка закашлялась.
— Прекрати… пожалуйста… — прошептала она, слёзы текли по морде.
— Нет. Пока ты не поймёшь: ты подчиняешься мне. Моим правилам. Моей воле. Иначе… я приду ночью. Снова. И ты не проснёшься.
Он наклонился ближе. Его глаза — не Миража. Они сверкали белым светом в чёрной оболочке. Не моргали.
Искорка не отводила взгляда. Сквозь боль, страх, слёзы — смотрела прямо в него.
— Мираж… — хрипло прошептала она. — Я знаю, ты ещё там. Ты слышишь меня. Ты… сильнее этого. Пожалуйста…
На мгновение — дрожь. Его уши дёрнулись. Когти — убраны на секунду. Пасть — приоткрылась.
«Замолчи!» — взревела Тень внутри. — «Она врет! Она манипулирует тобой!»
Но Мираж дрогнул.
Он отступил. Медленно. Будто отрывался от чьей-то хватки. Его грудь тяжело вздымалась. Морда — искривлена, глаза мерцали: один — его, второй — чужой.
Искорка лежала, не двигаясь. Тело болело, но сердце — горело.
Она прошептала:
— Я не боюсь. Не тебя. Не того, кто внутри. Я найду тебя, Мираж. Я тебя вытащу…
Он отшатнулся. И… убежал. В темноту, в лес, куда не ступала даже Луна.
А Тень всё ещё была в нём.
И он знал — она не ушла.
Темнота не отпустила его. Она просто отступила на шаг.
Мираж бежал, не разбирая пути. Под лапами хрустели ветки, щёки были мокры от слёз — или дождя, кто теперь знал? Он всхлипывал, сам себе, в пустоту. Лес казался глухим. Безликим. Мертвым.
«Я не хотел…»
«Я же не это…»
Но голос в голове шёл за ним.
— Ты слабый. Жалкий. И ты даже не смог закончить начатое.
— Заткнись… — прошептал Мираж.
— Она видела нас. Она говорила с тобой. Она пыталась вытащить. Тебя. А не меня.
Он зашипел, вжал уши, остановился — но уже было поздно.
Тень ухмыльнулась внутри.
— Ты мне мешаешь. Прости.
И всё оборвалось.
Мираж рухнул на землю, как будто кто-то резко выдернул нити. Тело его замерло… и распрямилось. И снова встало — но уже не им.
Тень расправила плечи.
— Моя очередь.
Она вернулась. В ту же самую поляну. Там, где Искорка всё ещё лежала, свернувшись, дрожащая. Кровь на её шерсти темнела, будто чернила. Но глаза были открыты. Она ждала.
И надеялась, что вернётся Мираж.
Но нет.
Он вышел из тени, плавно, почти грациозно, как хищник перед последним броском. Его морда — с широкой, нечеловеческой улыбкой. Когти — медленно вышли из лап, как ножи.
— А вот и я, — прошептал он. — Надеялся, что ты успеешь сбежать. Но ты осталась. Глупая, наивная. Но теперь — будешь полезной.
Он подошёл ближе. Искорка попятилась, но её лапы дрожали, сил почти не осталось. Он поднял лапу…
И ударил.
Она вскрикнула. Лицо полоснуло болью. Он тут же ударил снова — в грудь, сбоку, в плечо. Грязь, листья, хрип.
— Ты будешь молчать, — сказал он медленно, почти ласково. — Не потому что хочешь. А потому что иначе не сможешь жить.
Он навис над ней, вдавливая морду ей в землю. Искорка задыхалась. Слёзы смешивались с кровью.
— Ты будешь моей. Моя тень, моя жертва, моя марионетка. И если ты когда-нибудь скажешь хоть слово… — он склонился, горячее дыхание у уха, — …я приду за тобой. И тогда я не буду таким нежным.
Он поднял лапу в последний раз — и Искорка прошептала:
— Хорошо… я… я не скажу… прошу… не надо больше…
Голос дрожал. Срывался. Но был живой.
Тень замер. И медленно опустил лапу.
— Вот и умница.
Она лежала, как выброшенная тряпичная кукла. Боль в каждой части тела. Страх в каждом вдохе. Но сердце — всё ещё билось.
Он отступил.
Скорее — уверенно ушёл, оставляя за собой запах сырости, крови и горечи.
А Мираж…
Он всё ещё был где-то внутри.
Запертый. Приглушённый.
И он чувствовал — то, что случилось, стало его виной. И той ночью он не закричал… хотя должен был.