Глава 13
Пройшла неделя
Влад
Я стоял у могилы всматриваясь в до боли знакомую фотографию. Улыбка на ней все ещё казалась живой, мое настроение было на нуле, но слез не было. Все мои внутренности выворачивает и они превращаются в нецелеобразное желе. Боль, что ее больше нет ранит мое сердце вновь и вновь. Ее глаза... Ее такие чистые глаза. Они до сих пор в моей памяти.
Я касаюсь земли на могиле, когда ложу на нее ее любимые цветы. Ее могила всегда в цветах, в свежих и красивых. Она навсегда останется в моем сердце.
Погода оставляла желать лучшего. Тёмные тучи собрались в одну, и на город опустился мелкий, назойливый дождик. Он будто отражал моё состояние - серое, тоскливое, пронизанное холодом.
Мне говорили, что со временем станет легче. Что боль утихнет, исчезнет, даст дышать полной грудью.
Но никто не сказал, что время не лечит - оно лишь учит жить с этим.
Время притупляет боль, но она не проходит. Она становится частью тебя. Просыпается вместе с тобой, ложится рядом ночью, смотрит на тебя из зеркала.
Я живу - вроде бы. Двигаюсь, говорю, даже иногда улыбаюсь. Но внутри… пустота.
Сколько лет прошло с дня ее смерти, а я все ещё помню её запах. Запах моей матери. Определенно для каждого человека важна его мать, какой бы она не была. Строгой, любящей, ласковой, требовательной или уставшей. Мама - это начало. Это основа, на которой строится всё.
Она могла поругать меня за беспорядок, но потом тихо накрыть пледом, пока я сплю. Могла молчать, когда я возвращался слишком поздно, но оставит еду разогретой на плите. Мама - это любовь без слов.
Я часто думаю: если бы можно было вернуться назад… Хоть на минуту. Хоть на секунду, чтобы обнять её. Попросить прощения за всё, что не сказал. За всё, что упустил.
Но время не даёт второго шанса. Оно просто идёт. А я… я всё ещё храню её голос у себя в голове. И запах. Запах моей матери, как самый дорогой якорь из прошлого.
За эту неделю я несколько раз представлял самую ужасную картинку у себя в голове. Как я иду на могилку Леры... и рядом появляется вторая - с именем мамы.
Я сразу отгонял эти мысли, будто они заразные. Будто если поддаться, то это может случиться. Но они возвращались. Ночью, когда тишина резала уши. Утром, когда заваривал кофе и вспоминал, как она всегда отказывалась от завтрака.
Я не знаю, как жить, если это случится. Как продолжать дышать, если обе - самые дорогие девушки в моей жизни - останутся только в памяти.
Говорят, мужчина должен быть сильным. Но никто не говорит, как быть сильным, когда изнутри тебя сжирает страх и пустота.
Я вышел за пределы кладбища и вдохнул свежий воздух во все лёгкие. Мне нужно торопиться. Меня ожидает Карамелька в больничной палате. И я могу поспорить что сегодня она будет как и в предыдущие дни недовольна своим положением. Снова устроит бойкот и не будет говорить или есть. Поставит свои условия без выполнения которых его не нарушит. Будет требовать отвести ее домой или вывезти на улицу, чтобы прогуляться, а после устроит истерику, что она не калека и зачем ей эта коляска.
Иногда мне хочется заорать в ответ. Чтобы хоть как-то выплеснуть боль, бессилие, страх. Но я сдерживаюсь. Потому что у меня нет права срываться. Не перед ней. Не сейчас. Она и так потеряла слишком много.
***
Больничные коридоры встретили меня резким, но уже таким привычным запахом медикаментов и дезинфицирующих средств. Сотрудники встречали меня как всегда с улыбкой, администраторы при входе здоровались и рассказали о пациентах которые делали успехи, также о плановых операциях. После я поспешил в палату Леры. Доходя к ней я уже слышал ее крик на медсестру, которая должна вколоть ей обезболивающие препараты.
Я даже не удивился. Лера всегда была упрямой и независимой, и сейчас, когда её мир перевернулся, она не собиралась сдаваться. Я уже знал, что она будет бороться за каждый сантиметр своей свободы, за каждый момент, когда она будет чувствовать себя хотя бы немного живой.
Когда я открыл дверь в палату, картинка была знакомой. Лера сидела на кровати, сжимающая подушку в руках, лицо искажено от ярости. Медсестра стояла рядом, явно пытаясь оставаться спокойной, но Лера не сдавалась.
- Ты что, издеваешься?! Я не хочу эту дрянь! - кричала она, глядя на шприц, который медсестра пыталась ввести ей в руку. - Я не инвалид! Я не хочу, чтобы меня прокалывали как овощи!
Я тихо закрыл дверь за собой и шагнул к её кровати. Лера сразу замолчала, оборачиваясь на меня. В её взгляде мелькнуло удивление, но больше там было обиды и злости.
- Оставь на подносе и можешь идти,- сказал медсестре и та послушно положила шприц на стол. Я услышал как громко она вздохнула с облегчением и покинула палату. Я взглянул на Леру и она кинула в меня подушку. Я вдохнул сдерживая свои эмоции, сел рядом на кровать и пытался найти нужные слова для разговора.
- Обними меня пожалуйста,- тихонько просит она и я позволил ей ощутить тепло своего тела. Я почувствовал горячие слезы на своей рубашке и вдохнул ее запах, сейчас от нее пахло не ее духами, а в основном больницей и антисептиками.
- Карамелька, ты же понимаешь, что мне нужно будет сделать укол?
- Да,- слышу ее всхлип и поглаживаю хрупкие плечи. Мне больно наблюдать за ее руками, что покрылись ссадинами из-за столкновения, за ее ногой замотанной в гипс, за глазами, что беспрерывно красные и наполненные слезами. За ее попытками чувствовать свои ноги и пытаться ими шевелить. Я позволил себе поцеловать ее плечо и почувствовал как ее руки сильнее обхватили мою спину.
- Нам для проведения операции на твоём позвоночнике нужно твое хорошее настроение и анализы. И пока что ни одного из вышеперечисленного у нас нет. Тянуть нельзя, Лера. Процент того что ты снова начнёшь чувствовать твои ноги довольно высок, но ты тоже должна постараться. Хорошо?
- Влад, я не смогу...
- Сможешь, ты сильная девочка. Моя самая-самая сильная девочка!
- Правда?
- Да, Камелька,- как только она успокоилась я смог сделать ей укол. Я был рядом пока она уснула, но после мне пришлось уйти. У меня сегодня две плановые операции, нужно идти готовиться...