Black Swan

Глава 43. Глаза
Доминик смотрел на меня и сейчас его взгляд, как-никогда, казался очень тяжелым. Невыносимо давящим.

– Говори.

Я нервно поерзала. Опустила голову, так как сейчас не могла выдержать взгляд Моно и, смотря на смятое покрывало, прошептала:

– Я знаю, что произошло с твоим братом в лагере. Я тогда была вместе с ним.

Мне нужно было хотя бы пара секунд, чтобы собраться с мыслями, из-за чего я замолчала, вот только, даже несмотря на то, что Доминика сейчас не видела, почувствовала, как после моих слов воздух в комнате полыхнул и будто бы сдавил меня жесткими искрами.

– Рассказывай.

– Я… – запнулась, но, сделав глубокий вдох, сказала: – Это был конец лета. Если точнее – двадцать пятое августа. Мы уже скоро должны были покидать лагерь, но перед этим я хотела сделать что-то необычное и запоминающееся. Некоторые ребята из лагеря иногда выбирались за его пределы и мне тоже захотелось, но я одна боялась и поэтому попросила твоего брата пойти со мной. Он согласился, но когда мы были уже за лагерем к нам подошли старшие ребята. Шесть человек. Они избили твоего брата. Мне кажется, что они с этой целью и пошли за нами, – я замолчала, но лишь на секунду. Перевела дыхание и продолжила: – Они не хотели его убить, но…

– Убить? – переспросил Доминик. От его голоса у меня по ногам скользнул холодок.

– Да, они его убили, – кивнула, не поднимая головы. Еще никогда в жизни мне не было так тяжело произносить слова. – Но они этого не хотели. Все выглядело так, будто эти парни просто хотели его избить, но перешли черту и, когда поняли, что твой брат мертв, сами очень сильно испугались. Очень много раз проверили его пульс и дыхание. Надеялись, что он все же жив. Мне тогда досталось от них за то, что я пыталась позвать на помощь, поэтому в какой-то момент я потеряла сознание, но я успела увидеть, что они куда-то потащили тело твоего брата. Куда именно – я не знаю.

Я замолчала, но голову все еще не поднимала, хоть и чувствовала на себе взгляд Доминика. Еще более тяжелый и уже сейчас пугающий.

– Почему ты никому не рассказала?

– Когда я очнулась в медпункте, один из тех парней был рядом со мной, он сказал, что, если я хоть кому-нибудь расскажу о случившемся, он с меня кожу сдерет. И потом они по очереди ходили около медпункта. Следили за мной. Они тогда сильно паниковали, поэтому не спускали с меня глаз, – пробормотала, ощущая, как глаза начало покалывать. Сейчас невыносимо сильно ощущала вину. – Я… Но, как только получилось, я сразу позвонила отцу. Меня отправили домой, а папа остался в лагере, чтобы разобраться со случившимся.

Я опять замолчала и до боли прикусила губу. Доминик тоже ничего не говорил, а мне невыносимо сильно захотелось еще хоть что-то сказать, ведь тишина, возникшая между нами, будто впитывалась мою кожу и обжигала не хуже кислоты.

– Папа, после того, как вернулся домой, сказал мне, что с этим случаем разобрались, но мальчик действительно мертв. Я не понимаю, почему он так сказал, раз тело так и не нашли и почему не наказали тех парней, ведь, судя по всему, случившееся замяли. Иначе, я не понимаю, почему никто не знает о том, что произошло, – я запнулась. Сейчас очень сильно нервничала и лихорадочно размышляла. Сознание бушевало настолько сильно, что это даже было больно, но в голове возникла сумбурная мысль и я захотела ее высказать: – Единственное… Возможно, пропажу твоего брата к этому моменту уже заметили, ведь я пришла в себя только на следующий день. Воспитатели должны были сообщить жандармам и они начали поиски. Может, мой папа предпочел рассказать о том, что произошло кому-нибудь из жандармерии и уехать домой ко мне, ведь тогда я была в ужасном состоянии, а мне сказал те слова, чтобы я больше не нервничала. Приняла случившееся, – я опять запнулась и сделала глубокий вдох. – Но тот лагерь был для детей из состоятельных семей и вполне возможно, что один, или несколько из тех парней, были сыновьями очень влиятельных родителей из-за чего их поступок скрыли и твоего брата просто посчитали пропавшим.
Я опять замолчала, но в этот момент нервозно сжала ткань своей юбки. Со всей силы – практически до онемения пальцев.

– Это лишь мое предположение… – пробормотала. – Но я, правда, не понимаю, что еще могло произойти…

– Имена, – Доминик меня оборвал и голос у него сейчас был такой, что у меня самой сердце сжалось от страха.

– Что? – непонимающе переспросила. Подняла голову и наконец-то посмотрела на Моно, ощущая, как по коже пробежали мурашки и по спине скользнул холодок. Глаза у Доминика сейчас жуткие. Стеклянные и будто бы бездушные. Переполненные яростью.

– Имена. Шестерых. Утырков, – сказал он, разделяя каждое слово.

– Я их не знаю. Всех, кроме одного я вообще в тот раз за лагерем видела впервые, – отрицательно качнула головой.

Доминик еле заметно наклонил голову и несколько секунд неотрывно смотрел на меня, после чего достал телефон и, набрав какой-то номер, позвонил. Когда ему ответили, парень сказал, что ему нужны имена и фотографии всех, кто был в лагере Санари-сюр-Мерн в две тысячи четырнадцатом году.

Разговор Доминика длился не долго, но за это время я стала нервничать еще сильнее, ведь ощущала то, как обстановка начала накаляться и она невидимой волной била по мне.

– Доминик, мне жаль, что такое произошло с твоим братом. Я понимаю, что виновата, ведь в тот день он пошел за лагерь потому, что я попросила. Если бы не я… – прошептала, когда Моно закончил разговор и положил телефон в карман джинсов. Парень на меня не смотрел и я, не выдержав, спросила: – Ты… Ты злишься на меня?

Доминик ничего не ответил. Некоторое время он просто стоял неподвижно, но я заметила то, насколько сильно его тело было напряжено. Будто превратилось в раскаленную сталь и почему-то у меня возникало ощущение, что он сейчас сорвется и разгромит квартиру, но Моно все же держал себя в руках. Вот только, неизвестно, что происходило в его сознании.

Некоторое время в комнате царила кромешная тишина и Доминик смотрел в стену, но, в какой-то момент он перевел взгляд и уперся им в меня. А я от этого дернулась. Почему-то возникло невыносимое желание отползти на другой край кровати. Увеличить расстояние между нами, но я осталась сидеть на месте.
– Пошли, – сказал Доминик, а я повиновалась. Встала с кровати и последовала за ним.

Мы вышли на улицу и пошли по тротуару к дому Моно. Но я все еще продолжала сильно нервничать.

– Ты злишься на меня? – опять спросила. Моно ничего не ответил. Сейчас он был не такой, как ранее, но я все понимала. Осознавала, что все сказанное мной ударило по его сознанию. Но все же, с виду Доминик выглядел более-менее спокойным.

Когда мы подходили к его дому я немного замедлила шаг. Около пустыря стояло несколько машин. Рядом находилось около дюжины парней, но я их не знала. Зато, напротив них была еще одна группка ракаи и их я уже видела рядом с домом Моно. Они из его окружения. Я не понимала, что происходило, но было похоже на какие-то разборки.

Когда мы подошли ближе, один темнокожий и массивный парней, явно приехавший сюда на машине вместе с остальными, вышел вперед и с видимым гневом обратился к Моно:

– Какого, бл*ть, черта твои ограничивают нашу территорию? Убирай их, или…

Моно ничего не ответил. Не замедляя шага и совершенно не меняясь в лице, он подошел к этому темнокожему парню и ударил его в живот, так, что тот согнулся пополам и начал сильно кашлять, не в состоянии сделать ни вдоха, а Моно взял его за шею и заставил выровняться. Второй удар в челюсть и мне показалось, что я услышала хруст. Третий удар туда же. Четвертый тоже. Лицо парня перекосилось и кровь полилась из губ, но Моно не останавливался. Бил сильно. Мощно и с той яростью, которая сейчас бушевала в нем, но внешне никаким образом не выказывалась.

Другие парни, которые приехали с этим темнокожим, ринулись к нему, но ракаи из окружения Моно не дали им этого сделать. Их было меньше, но на приезжих они набросились. И началась драка. Я еще не знала, что подобное для гетто привычно. Когда выходят стеной на стену, из-за чего на происходящее смотрела с ужасом, от которого застывала кровь в жилах и в голове просыпалась паника.

Мои ноги ослабли, но я все же устояла и перевела взгляд на Доминика. Он еще раз ударил темнокожего парня, который в этот момент потерял сознание и рухнул на землю. Моно посмотрел на него, а потом медленно перевел взгляд на меня.

– Иди в квартиру, – сказал он мне, а я, пошатнувшись, кивнула и быстро побежала к дому Доминика. Забежала в квартиру и захлопнула дверь. Вплела пальцы в волосы и начала делать глубокие вдохи, ведь вид крови и этой драки вновь разбудил детские страхи.
Я нервно расхаживала по квартире и, казалось, что прошла целая вечность прежде, чем Моно вернулся. Его руки были в крови и волосы растрепанные. Он посмотрел на меня, но ничего не сказал. Снимая толстовку, пошел в ванную и уже вскоре послышался звук льющейся воды.

Сначала я опять нервно ходила по коридору, но потом, поняв, что Доминик пошел в душ и не взял с собой чистую одежду, я побрела в спальню и взяла там домашние штаны и кофту, после чего пошла обратно. Некоторое время не решалась, но потом постучала в дверь. Ответа не последовало и я все же взялась за ручку и, потянув ее на себя, заглянула внутрь. Доминик стоял под душем полностью обнаженный, а я, опустив взгляд, зашла в комнату и положила одежду на тумбочку.

– Я принесла тебе чистые штаны и кофту, – сказала и, развернувшись, уже собиралась уходить, как услышала слова Моно:

– Иди ко мне, Нану.

***
Извините, но последняя строка такая милая