Black Swan

Впервые - 38 глава в книге.

Я так и не ответила на звонок Бенуа. Более того, быстро спрятала телефон в карман, пока Доминик не заметил, чье имя высветилось у меня на дисплее. Из-за этой скрытности чувствовала себя ужасно, но я считала, что Бенуа заслуживал того, чтобы я с ним нормально поговорила, а сейчас это навряд ли получилось бы сделать.

- Что с тобой? – машина остановилась на светофоре и Доминик скользнул по мне взглядом. Я старалась вести себя, как обычно, но, наверное, он все же сумел что-то рассмотреть в моих глазах.

- Ничего, - качнула головой и отвернулась к окну.

Я чувствовала, что телефон в кармане вновь, раз за разом, вибрировал. Понимала, что Бенуа, наверное, сильно волновался, из-за чего решила написать ему сообщение:

«Со мной все хорошо. Пожалуйста, не переживай, я никуда не пропала. Позже поговорим».

После этого отключила телефон и сжала его в ладони. Меня изнутри что-то грызло, выворачивая душу наизнанку и я испытывала невыносимо сильную вину перед Бенуа. Он так долго доказывал, что настроен ко мне серьезно, а я начала встречаться с другим, еще даже не расставшись с Бенуа. Насколько же я ужасна? И, понимая, что завтра в Сорбонне мне придется сказать ему, что мы расстаемся, я сильно нервничала. Боялась ранить Бенуа.

Думая о всем этом я все сильнее нервничала, но, когда, мы заехали в первый округ, я, затаив дыхание, буквально прилипла к боковому окну, а потом взволнованно прошептала:

- Его поставили...

Колесо обозрения, которое ранее каждый год с ноября по февраль ставили на площади Согласия, в этом году перенесли в сад Тюильри и сейчас я его заметила издалека, с замиранием сердца наблюдая за тем, как завораживающе сверкали огни кабинок.

- Доминик, пожалуйста, поехали к колесу. Покатаемся на нем, - умоляюще попросила, обернувшись к парню. По взгляду Моно поняла, что от моей просьбы он не был в восторге. Ему явно не были присущи такие романтичные вещи, как посещение колеса обозрения. – Ну, пожалуйста, умоляю, поехали. Я очень хочу покататься.

Я была настолько взволнована видом колеса, что у меня даже ладони подрагивали. И, чтобы уговорить Доминика я взвинчено приподнялась, после чего поцеловала Моно в щеку. Это был поступок под действием момента и я заметила то, как Доминик, не отрывая взгляда от дороги, приподнял бровь. Я сама от себя такого не ожидала и, поняв, что сделала, ощутила себя неловко, но все же опять прошептала:

- Пожалуйста. Поехали к колесу.

Доминик свел брови на переносице, но все же на очередном повороте свернул направо и уже через пять минут мы подъехали ко входу в парк. Я тут же вышла на улицу и оглянулась по сторонам, после чего, от нетерпения переступив с ноги на ногу, подождала, пока Доминик подойдет ко мне, после чего ринулась вперед.

- Быстрее, там может быть очередь, - сказала Моно, даже не замечая того, насколько радостно улыбалась в этот момент. Вблизи колесо было просто невероятно огромным и при виде него я была готова хлопать в ладони. Хотелось вообще сорваться с места и побежать вперед.

Доминик же на все смотрел с безразличием, но, положив ладони в карманы джинсов, все же шел за мной.

Когда мы подошли к кассе, я почувствовала себя неловко. Оказалось, что билет стоил двенадцать евро, а у меня было только десять, но, прежде чем я успела, что-либо сказать, Доминик уже заплатил за нас.

- Спасибо, - растеряно сказала, опустив взгляд. – Я тебе позже верну деньги за билет...

- Больше никогда такого не говори, - эти слова были сказаны очень жестко. Доминик даже оскалился. В этот момент я еще не понимала, что своими словами о возврате денег оскорбила его. Единственное, что я смогла, так это растерянно кивнуть и пойти к кабинкам. Каждая из них была рассчитана на восемь человек, но в нашей были только мы вдвоем.

Доминик сел посередине и достал телефон, с равнодушием листая в нем вкладки, а я прислонилась лбом к холодному стеклу и посмотрела на улицу. У меня в груди бурлило предвкушение, ведь я так давно хотела покататься на колесе, но чем выше поднималась кабинка, тем более отчетливо я осознавала, что забыла одну очень важную вещь – я, черт возьми, высоты боялась.

Кабинка поднялась на пять метров, а я уже отсела от окна. На десяти метрах я умостилась рядом с Домиником, который все еще читал что-то в телефоне. На пятнадцати метрах кабинка качнулась и я в лихорадочном движении села Моно на колени.

- Что ты делаешь? – услышала вопрос Доминика. Я высоко задрала голову и, упираясь макушкой в грудь парня, посмотрела ему в лицо, заметив, что Моно приподнял одну бровь.

- Ничего, - пробормотала. – Мне просто так удобно.

Пыталась храбриться и не выглядеть полной трусихой, но чем выше поднималась кабинке, тем надрывнее стучало сердце и тело полностью оцепенело. Я не выдержала и закрыла лицо ладонями, пытаясь абстрагироваться. Желая представить, что находилась на земле, а не высоко над ней.

- Ты боишься? – сквозь бешенное биение сердца, отдающееся в ушах барабанной дробью, услышала вопрос Доминика.

- Да, - призналась и в этот момент кабинку особенно сильно качнуло, а у меня от этого сердце рухнуло вниз и нервы накалились. Вообще не соображая, я в лихорадочном движении, так и не открыв глаз, неловко, но очень быстро пересела, из-за чего теперь находилась лицом к Доминику. Лбом прислонилась к его торсу и, очень крепко обняла Моно. Понимала, что сейчас выглядела жутко нелепо, но мне было все равно. – Скоро колесо прокрутится? Мы уже близко к земле? – прерывисто прошептала, прижимаясь к Моно всем телом. Странно, но так мне было немного спокойнее.

- Да, - Доминик положил ладонь мне на талию. Будто придерживал, а у меня от этого, хоть немного, но все же спало напряжение.

- Пожалуйста, скажи мне, когда мы уже будем внизу.

Доминик ничего не ответил и на некоторое время в кабинке повисла тишина. Я делала глубокие вдохи и до побелевших костяшек сжимала ткань толстовки Моно.

Внезапно Доминик поддел пальцами мой подбородок и заставил приподнять голову. Прежде чем я успела что-либо сказать, его губы коснулись моих, опаляя их поцелуем. Я была настолько напряжена, что просто не могла ответить на поцелуй и даже хотела сказать, чтобы Доминик прекратил – мне не до этого, но все же прикосновения его губ дурманили. Пробирались сквозь страх высоты и оставались там на грани, создавая внутри меня целую бурю.

Губы горели и жар, исходящий от них, испепелял мысли, заставляя меня забыть, кто я и где находилась, а я каждый раз удивлялась этому. Как поцелуи могут быть такими? Чтобы апокалипсисом пробираться под кожу и начинать там гореть. Забирать до остатка. И я чувствовала руки Доминика на себе. Понимала, что села не совсем аккуратно и моя юбка задралась оголяя бедра и нижнее белье, но сильные ладони Доминика были на моей талии и не спускались ниже. Это ощущение было по-настоящему сильным и мощным, ведь я понимала, что была в полной власти Моно и, как бы я не желала сопротивляться ему, Доминик мог сделать со мной все, что угодно, но сейчас он держал руки в нескольких сантиметрах от интимных участков моего тела и это распаляло. Ставило некую грань, затишья, ведь, если ладони Моно спустятся немного ниже, я взорвусь. От ощущений и чувств. А он давал мне это временное затишье. Показывал, где была грань и давал ощутить и понять, что я в его руках.

Поцелуй углубился и окончательно взъерошил мысли, но очень резко прекратился. Доминик отстранился, а я, не понимая почему он это сделал, открыла глаза. В этот момент Моно пальцами сжал мой подбородок и заставил посмотреть направо. Прямо в окно кабинки и то, что я там увидела, заставило меня затаить и без этого прерывистое дыхание.

Оказалось, что мы как раз были на самом верху колеса, откуда открывался вид на площадь Согласия, Лувр и Елисейские поля. Казалось, что я видела весь Париж. Нет, целый мир и огни горящие в нем. И этот момент заставлял сердце замереть. Остановиться и перевести дыхание. Будто бы подняться над тем, что находилось внизу - всего того, что отягощало.

Я не могла отвести взгляда от окна, но почему-то все же это сделала и посмотрела на Доминика. Казалось, что вид за пределами кабинки его совершенно не волновал. Моно смотрел только на меня, а я, впервые убрав подрагивающие ладони от толстовки, которую все это время сжимала, положила их на лицо Доминика. Смотрела в его глаза и не могла понять, что красивее – вид за окном, или они? Нет, его глаза однозначно красивее. Черные настолько, что не видно разницы между зрачком и радужкой, казалось, скрывающие в себе куда больше, чем я могла представить. А я ведь и правда пока что многого не знала. Но чувствовала в этих черных глазах жесткость и мощь. Силу, которая окутывала. Казалось, что я в них видела еще что-то, но не могла понять, что именно, вот только, мне самой от этого почему-то стало больно.

Мои ладони опять дрогнули и я немного привстала, опираясь коленками о сиденье. Немного нерешительно, но своими губами прикоснулась к губам Доминика. Этот поцелуй длился лишь секунду. Быстротечное мгновение, но подействовал на меня, словно ожог.

Кровь вскипела в венах и я резко подалась вперед, руками обвивая шею Доминика, чувствуя, что и он прижал меня к себе так, что тело заныло. Набросился на мои губы, а я ему полностью отдалась, но с такой же силой цеплялась за Моно, будто в отчаянии. Словно боясь потерять его, а он забирал себе. Так, чтобы всегда была его. И в подтверждение этому, спускался губами к шее и ключицам, оставляя там свои метки.

Я даже не заметила того, что наша кабинка опустилась вниз, но выходила из нее пошатываясь и немного растрепанная. Спотыкнулась и чуть не упала, но Доминик взял меня за руку и удержал, а я вновь не могла понять, как возможно такое, что лишь от одного соприкосновения ладоней душа раскрывалась и в этот момент все казалось другим – окружающий мир и даже воздух был более свежим, а жизнь волнительной. Далеко не такой пустой скучной, как раньше.

***

Когда мы приехали в торговый центр, было уже поздно. Нужно было быстрее покупать продукты и возвращаться, но, первым делом Доминик снял полторы тысячи евро и отдал их мне.

- Зачем ты даешь мне деньги? – я нахмурилась. Эту сумму брать не хотела, но Моно положил их в карман куртки, в которую я была одета и сказал:

- Когда закончатся, скажешь – я дам еще. Если тебе нужно купить что-то сейчас, я подожду тебя тут.

Внутренне я понимала, зачем он давал мне деньги. На мелкие расходы и на мои личные нужды. Но я правда не могла их взять. Из-за этого чувствовала себя очень неловко. Будто садилась на шею Доминику, хотя мы только сегодня начали встречаться.

- Я не могу их взять, - достала деньги и хотела вернуть их Моно.

- Леконт, ты долго проживешь на свои десять евро? – Доминик казался мрачным. Мои попытки вернуть деньги он жестко пресек. В итоге, я их все же взяла, но тратить не хотела. Думала, что пусть лежат, но, пока мы шли по торговому центру я, пусть и краснея, но все же попросила Доминика подождать меня немного, а сама пошла в несколько магазинов, где купила себе кое-какие нужные женские безделушки, средства гигиены, пару комплектов нижнего белья и колготки, ведь без них в ноябре было холодно.

Я понимала, что, по сути, те деньги, которые мне дал Доминик, меня спасли. Пока что я потратила лишь малую их часть, но купила действительно нужные вещи. То, без чего не смогла бы.

Но так же я осознавала, что Моно отдал мне примерно четверть своей зарплаты. Если бы для него это были ненужные деньги, он бы не работал в двух местах. Но Моно ясно дал понять, что денежные вопросы меня не должны волновать.

В маркете мы купили много продуктов и в Шампиньи вернулись ближе к полночи, но, когда подъезжали к дому, в котором жил Доминик, я от изумления разомкнула губы и посмотрела на угрожающую толпу ракаи, собравшуюся там. А Доминик, видно, привыкнув к такому сборищу, не обратил на них внимания. Разве что, сказал им не шуметь, иначе пусть уезжают. Вернее, он сказал немного более грубо, но парни действительно притихли.

Странно, но телефон Доминика ожил ближе к ночи. Ему часто кто-то звонил и писал. Иногда парень отвечал на звонки. Иногда их игнорировал. Я поняла, что у него много друзей и знакомых, но сейчас ощутила странную ревность. Просто от того, что я не знала Доминика полностью. Какова его жизнь? Там в проулке, когда меня и Бенуа схватили арабы, я поняла, что Доминик многое мне не показывает. Например, жуткую и страшную часть себя.

***

Я сказала, что сама разберусь с продуктами и некоторое время потратила на то, чтобы разложить их в холодильник и помыть овощи. Приготовила для нас простой ужин, после которого приняла душ и надела кофту Доминика. Ее я нагло взяла из шкафа, но лишь потому, что сейчас у меня не было что надеть, а разрешения я не спросила потому, что Моно как раз разговаривал по телефону и я не хотела его отвлекать.

Я понимала, что спать мы будем на одной кровати и от этой мысли почему-то очень сильно волновалась. Даже не решалась выйти из ванной. А еще проклинала себя за то, что, когда выбирала, какое из купленного сегодня нижнего белья надеть, почему-то выбрала самое красивое – кружевное. Хотя, раньше таких никогда не носила. А тут почему-то купила и решила надеть.

Я все же вышла из ванной и неторопливо пошла в спальню. Доминик принял душ еще, когда я готовила ужин, но его волосы до сих пор были мокрыми. Сейчас, будучи одетым лишь в штаны, он лежал на кровати и, положив под голову подушку, что-то читал в телефоне. Но, как только я вошла в спальню, его взгляд оказался на мне.