Прикосновения
Аудитория была наполовину заполнена, на доске — презентация с графиками спроса и предложения. Преподаватель, профессор в твидовом пиджаке с заплатками на локтях, степенно вещал:
— ...и как вы понимаете, при изменении процентной ставки на уровне Центробанка, происходит соответствующее перераспределение инвестиционного потока. Это, в свою очередь, влияет на макроэкономический баланс страны...
Я только собиралась сделать пометку в тетради, как рядом хлопнула сумка, и на соседнее кресло села запыхавшаяся Эйприл, поправляя волосы и отдуваясь.
— Ну что!?— прошептала она.
— Только что объяснял, как инфляция влияет на спрос, — прошептала я в ответ.
Она фыркнула и легонько пнула меня плечом.
— Ты серьёзно думаешь, что меня интересует экономика? — её глаза тут же блеснули, — Что с Аресом??
Я почувствовала, как щеки начали гореть. Образ поцелуя тут же всплыл в голове, как и то, как я кралась домой почти под утро... Спать я не ложилась — просто легла в кровать, но всё внутри всё ещё вибрировало от воспоминаний.
— Мы... мы целовались, — прошептала я, опуская глаза.
Эйприл распахнула рот и громко пискнула, будто мы были на девчачьей вечеринке, а не на лекции по макроэкономике.
— О, БОЖЕ МОЙ!
Вся аудитория обернулась, а преподаватель, не отрываясь от экрана, строго произнёс:
— Дамы, я вам не мешаю?
— Нет, профессор Хьюпер— сказала я, поспешно, всё ещё краснея.
Эйприл сжалась рядом и тихо прошептала мне в ухо:
— Ну всё, после лекции — мне всё по минутам, ясно? Даже не думай молчать, ты у меня не отвертишься!
А я, едва сдерживая смех, снова уткнулась в тетрадь, но цифры уже совершенно не воспринимались.Мы слушали лекцию еще около двадцати минут.
Но как только преподаватель повернулся к доске, Эйприл шепнула:
— Всё. Не могу больше. Пошли.
— Эй, лекция ещё не закончилась!
— У меня нет ни моральных, ни физических сил слушать про инфляцию, когда у тебя с Аресом огонь! Вставай!
И прежде чем я успела что-то возразить, она схватила меня за запястье и выволокла из аудитории, словно торнадо в джинсах и кроссовках. Мы шли по коридору быстро — слишком быстро для утра после бессонной ночи, а потом она распахнула дверь уборной, втолкнула меня внутрь и, проверив кабинки, сказала:
— Отлично. Здесь можно допросить тебя с пристрастием.
Я рассмеялась, облокотилась о раковину и вздохнула:
— Ты ненормальная.
— Ты говорила, что он тебя поцеловал. Но как?! Где? Сколько раз?! Я всё хочу знать!
Я опустила глаза, чувствуя, как снова разгорается жар в груди.
— Это было ночью... Он бросал камешки в окно, как в кино. Я спустилась... он сказал, что хочет увезти меня — и мы поехали. Байк, ночное небо, звёзды, мы сидели вдвоём, разговаривали. Он спросил, что мне снилось, а я... я рассказала ему про отца.
Голос дрогнул, и Эйприл сразу стала серьёзнее:
— Он знает?
— Теперь знает... Я показала ему синяк. Он просто смотрел на меня — взгляд у него был... совсем другой. Не наглый, не дерзкий. А потом мы ещё долго говорили. А потом он стал дразнить... сказал, что я влюбилась в него с первого взгляда.
— И ты такая — нет, конечно!
— Да! Я встала, злилась, отошла... и тогда он просто... — я вдохнула, прикрывая лицо руками, — впился в мои губы. Страстно, резко, как будто ждал этого сто лет. А потом... он подхватил меня за бёдра, прижал ближе, целовал ... Я буквально потерялась в этом моменте. Не думала ни о чём.
Эйприл стояла в полном шоке, хлопая глазами.
— Ты... Боже, ты была на нём?
— Мы не... не дошли до этого. Но я... стонала в его губы, Эйприл! Это было... жарко. Настоящие. Я никогда так не чувствовала себя рядом с кем-то.
Эйприл издала восторженный всхлип и зажала рот ладонью:
— Ты. Шутишь. Ари, это не просто страсть, это, мать его, сериал Netflix, только в реальной жизни!
Я кивнула, всё ещё ощущая пульсацию в груди от одних воспоминаний.
— И знаешь, что самое странное? Мне с ним... спокойно. Даже когда он бесит, даже когда он дерзит... с ним я чувствую себя собой.
Эйприл шагнула ближе и обняла меня.
— Ох, моя девочка... Ты влипаешь. И это прекрасно.
Я хрипло засмеялась, уткнувшись ей в плечо.
— И как ты думаешь, что мне теперь делать?
— Первое — больше не сбегай утром. Второе — поцелуй его первой в следующий раз. И третье — держись. Потому что с Аресом скучно не будет никогда.
Мы посмотрели друг на друга в зеркале и синхронно рассмеялись, как будто обе знали — с этого момента всё только начинается.
Я вздохнула и медленно оперлась о холодный кафель стены. Сердце вдруг сжалось — как будто между всеми этими поцелуями, поездками и ночными признаниями я совсем забыла о том, кто смотрел на меня с такой болью утром.
— Чёрт, Патрик... — прошептала я, чуть качнув головой. — Он же... признался мне в любви. А я... я просто ушла. После такой ночи, после всего.
Эйприл тоже потухла. Она подошла ко мне, встала рядом, прислонилась к раковине и тяжело выдохнула:
— Да, братец мой совсем плох. Мама с утра звала его завтракать, а он так и не вышел. Даже кофе не взял — это уже клиника.
Я провела рукой по лицу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы:
— Я разрушила его жизнь, Эйприл. Он же был рядом всегда... а я... я влюбилась в другого. И теперь просто ломаю его изнутри.
Эйприл мягко, но твёрдо положила руку мне на плечо:
— Так. Спокойно. Пока мы не придумали, как с этим быть — тебе нужно быть аккуратной. Не показывай ему твою страсть к Аресу. Ни жестами, ни взглядами, ни словами. Пока не время.
Я опустила глаза:
— Но как? Эйприл, если Арес просто подойдёт? Просто поцелует меня при всех? Я не смогу его остановить. Я не смогу это скрыть.
— Попроси его, Ари. Серьёзно. Поговори с ним. Объясни, что Патрик — не просто ревнивый мальчик. Он влюблён. По настоящему . Он переживает. Его надо подготовить. Постепенно.
— Я знаю... — прошептала я, глядя в зеркало на своё уставшее лицо. — Ты права. Я не хочу причинять ему ещё больше боли. Я поговорю с Аресом. Попрошу пока... притормозить.
Эйприл кивнула и сжала моё плечо:
— Ты поступаешь правильно. Это не предательство. Это уважение. Уважение к его чувствам. И к себе тоже.
Я молча кивнула, глядя в зеркало.
В отражении я уже была другой — не просто девочкой, которая попала в вихрь чувств...
А девушкой, которая должна сделать выбор и не разрушить никого на этом пути.
Звонок громко прозвенел у Эйприл в кармане, и она резко выпрямилась, вытащив телефон. На экране высветилось имя Эрни.
— Да милый ? — сказала она, затем послушала и сделала округлённые глаза. — Да ладно?!
Я тут же насторожилась.
— Что?! — прошептала я ей, а она, прикрыв динамик рукой, с усмешкой сказала:
— Сегодня гонки. А потом — тусим у Лукаса.
— О господи, — простонала я. — Почему во вторник?! У нас же пары завтра!
Эйприл только пожала плечами и с ухмылкой протянула:
— Добро пожаловать в байкерскую реальность, принцесса. Гонки бывают тогда, когда надо. Главное — поговори с Аресом. Не тяни
Мы отсидели ещё пару пар — точнее, попытались. Я крутила ручку в пальцах, Эйприл залипала в телефон, а преподаватели уныло тянули лекции, которых, казалось, никто не слушал. Мы вышли из универа в начале шестого и почти сразу отправились домой переодеваться.
Когда наступил вечер, я уже стояла возле дома, а к бордюру неспешно подъехал Патрик. Его байк блестел, как всегда, но сам он выглядел отстранённым. Улыбка была вымученной, глаза — тусклыми. Он помог мне сесть, не проронив и пары слов, и всё время в пути молчал. Только ветер был свидетелем его сдерживаемой боли.
Мы приехали на заброшенный аэродром, где уже собиралась толпа, и грохот моторов наполнял воздух. Но он даже не пытался участвовать — просто наблюдал, стоя сзади, как будто потерял интерес ко всему.
Когда гонки закончились, мы все двинулись к дому Лукаса — уютному особняку с бассейном на заднем дворе.Патрик выключил двигатель и первым зашёл в дом, не глядя на меня. Остальные следовали за ним: Эйприл с Эрни, Джеймс, Лукас.
Я осталась снаружи, прислонившись к перилам. И тут...
Я услышала знакомое урчание мотора. Повернулась и увидела, как к дому подъехал Арес. Его байк остановился мягко, как зверь, затаившийся в ночи. Он снял шлем, и его глаза тут же нашли мои.
Он подошёл прямо ко мне, не говоря ни слова, его шаги — уверенные, как всегда. Его рука легла на мою талию, притягивая ближе, и он без предупреждения впился в мои губы жарким, уверенным поцелуем. Сердце застучало, дыхание сбилось — как будто весь вечер существовал только ради этой секунды.
Когда он отстранился, я с трудом сглотнула:
— Почему тебя не было на гонках?
Арес хмыкнул, легко проводя пальцами по моему бедру:
— Решал проблемы с Элли.
— С Элли? — я приподняла бровь.
Он кивнул, взгляд стал серьёзнее:
— Сестра вляпалась. Но всё решено. — Он снова посмотрел на меня, и уголки его губ приподнялись. — А вот теперь — ты моя проблема.
И прежде чем я успела ответить, он снова притянул меня к себе.
Я положила ладони ему на грудь, мягко останавливая.
— Арес, — начала я, глядя ему в глаза. — Нам с тобой нужно немного... повременить.
Он нахмурился, удивлённо склонив голову.
— Повременить?
Я кивнула, вдохнув глубже.
— Да. Патрик... Слушай, мне важно, чтобы ему не было больно. Я не хочу, чтобы он узнал об этом вот так — через чужие взгляды или сплетни. Мы можем... пока не показывать наши отношения? На людях.
Он молча смотрел на меня пару секунд, потом криво усмехнулся.
— Значит, ты бережёшь его чувства?
— Да. — Я ответила твёрдо, не отводя взгляда.
Арес выдохнул, но его голос остался низким и спокойным.
— Знаешь, он всё равно рано или поздно узнает, Ари. Ты не думаешь, что ему будет ещё больнее, если всё это время ты будешь смотреть ему в глаза и молчать? Притворяться?
— Пожалуйста, — прошептала я. — Мне и так тяжело.
Он опустил голову, провёл рукой по затылку, а потом снова взглянул на меня.
— Он мой друг детства... — сказала я задумчиво.
— Вот именно. Друг. Я же видел, как он не сводит с тебя глаз. Я ещё до того, как ты оказалась в нашей компании, слышал, как он о тебе говорил. С теплом, с одержимостью. Ты для него — гораздо больше, чем просто подруга.
Я отвела взгляд. Он всё понимал. И это делало всё только труднее.
— Но если ты так просишь... — продолжил Арес, подходя ближе. — Хорошо. Буду делать вид, что ты меня всё ещё раздражаешь. Хотя, если честно, это не будет слишком сложно. Ты и правда умеешь выводить из себя.
— Прекрасно, — усмехнулась я и пнула его плечом. — Только не переигрывай.
Он рассмеялся и в ответ игриво ущипнул меня за ягодицу, наклонился и прошептал у самого уха:
— Держись, «принцесса». Будет весело.
И, пока я пыталась сохранить серьёзное лицо, он одним движением притянул меня к себе, коротко, но жадно поцеловал, а затем развернулся и неспешно вошёл в дом, будто ничего и не произошло.
Я выждала пару минут, давая Аресу возможность раствориться в шуме компании, и лишь затем медленно вошла в дом. Всё было как всегда — привычный сумбур, наполненный голосами и смехом. Лукас ожесточённо спорил с Джеймсом о том, кто бы выиграл в честной драке — Тайсон Фьюри или его чёртов дед. Эйприл уютно устроилась возле Эрни, целовала его в висок и что-то шептала на ухо.
Патрик и Арес снова были на противоположных концах комнаты. Напряжение между ними чувствовалось, будто густой дым висел в воздухе. Я встретилась взглядом с Патриком, и он тут же подошёл, взял меня за руку — чуть крепче, чем нужно — и произнёс негромко:
— Ари, отойдём?
Я кивнула, бросив быстрый взгляд в сторону Ареса. Он всё видел. Уголки его губ дёрнулись, но он не двинулся с места. Только сжал челюсти и отвернулся, будто держал в себе желание подойти и что-то сказать — но сдержался. Как и обещал.
Мы с Патриком вышли на кухню. Там было тише. Слабый свет из-под подвесной лампы падал на его лицо, делая тени под глазами глубже. Он выглядел усталым.
— Извини, Ари, — сказал он наконец. Голос его был низким, почти хриплым. — За всё. За вчера, за утро, за признание... Я не хотел на тебя давить. Просто... я...
Он не договорил. Я сжала его руку — чуть сильнее, с теплом.
— Всё хорошо, Патрик. Правда. — Я улыбнулась. — Давай хотя бы на один вечер забудем обо всём плохом. Просто побудем рядом, без лишних слов.
Он медленно кивнул, чуть выдохнув. Улыбнулся в ответ, неуверенно, но искренне. И мы вернулись обратно к остальным.
Арес сидел, скрестив руки на груди, не смотря прямо, но я чувствовала его взгляд. И знала — он считал каждый шаг Патрика, каждое его прикосновение ко мне. Но не произнёс ни слова. Он сдерживал себя. Ради меня.
И я это оценила.
Прошло несколько часов. Дом Лукаса постепенно погружался в уютный вечерний шум: кто-то смеялся в углу, кто-то уже начал искать музыку по настроению, а кто-то спорил о мотоциклах так, будто от этого зависела судьба человечества. Мы сидели все вместе, разговаривали, перебрасывались шутками — казалось, вечер наконец-то стал просто... лёгким. Без драмы.
Я чувствовала, как взгляд Ареса скользит по мне каждый раз, когда Патрик приближался. А тот действительно не отходил далеко — присаживался рядом, то приобнимал, то касался плеча, будто ничего не изменилось.
— Ари, захвати мне снеки, а? — лениво бросила Эйприл, вытянувшись на подушках.
— Уже бегу, королева, — ответила я и с лёгкой улыбкой направилась на кухню.
Я приоткрыла шкафчик, потянулась за пачкой чипсов... и тут же услышала за спиной чёткие, уверенные шаги. Не успела обернуться, как чьи-то руки легли на мою талию. Тёплые, крепкие. Знакомые.
Арес без слов развернул меня и легко усадил на столешницу. Его тело встало между моих ног, отрезая любое пространство для отступления. Глаза смотрели прямо в мои, горячие и тяжёлые. Он опёрся ладонями по бокам от меня, будто запирая в этом мгновении.
— Ари... принцесса, — голос его был хриплым, будто напитанным огнём, — ты меня провоцируешь?
— Ты о чём? — с полуулыбкой спросила я, сделав вид, что ничего не понимаю.
Он кивнул в сторону гостиной.
— Об этом. Патрик весь вечер рядом. Постоянно касается тебя. Я считал — четырнадцать раз за последние два часа. — Его голос был низким, но в нём уже слышалось напряжение.
Я рассмеялась, пытаясь сгладить тонкую грань между юмором и опасной территорией:
— Он всегда так делал. Мы же друзья, Арес.
Он ухмыльнулся — чуть цинично. Затем, не дав мне закончить мысль, наклонился и впился в мои губы. Поцелуй был не нежным — нет, в нём было всё: ревность, страсть, подавленное желание, которое вырывалось наружу.
Его руки скользнули к моим бёдрам, сжали их, прижимая меня ближе, жадно. Я почти застонала от этого давления — и от того, как долго он сдерживал всё это. Я прервала поцелуй, чуть тяжело дыша:
— Арес... — возразила я, но это было слабое сопротивление.
Он лишь сильнее притянул меня, снова вжимаясь губами в мои, будто хотел стереть все сомнения.
— Арес... нас заметят, — прошептала я, едва переводя дыхание, прижав ладони к его груди, пытаясь — скорее из вежливости — остановить накатывающую бурю.
Он посмотрел на меня так, что всё внизу живота сжалось в электрическом импульсе. Его пальцы медленно скользнули вверх, обвивая мою шею — не грубо, но с той властной уверенностью, от которой у меня подкосились ноги.
— Не заметят, — сказал он хрипло, почти в ухо, и его губы снова накрыли мои, с жадностью, будто он был голоден только мной.
Поцелуй стал глубже, тяжелее, почти невыносимым. Его язык находил мой с такой страстью, что я застонала, дрожа от накативших ощущений. Я чувствовала его тело, тёплое, сильное, запах кожи и табака, его ладони — одна сжимала моё бедро, другая всё ещё держала меня за шею, не позволяя мне забыться полностью, но и не давая убежать.
Всё исчезло — шум из гостиной, голоса, время. Остались только мы.
И тут — шаги.
Я сорвалась со столешницы, как будто горела. Сердце билось в горле, дыхание было рваным, а губы — пульсировали от его поцелуев.
В дверях появилась Эйприл. Она окинула нас взглядом, в котором перемешались веселье и язва, и ухмыльнулась, как кошка, только что съевшая канарейку.
— Я не дождусь чипсов, да?
Я запихнула волосы за ухо, стараясь выглядеть как можно спокойнее — хотя щеки полыхали, как будто меня застали за чем-то куда более запретным, чем просто страстный поцелуй на кухне.
Арес, напротив, даже не шелохнулся. Он стоял, как будто ничего не произошло, только угол его губ выдал — он явно наслаждался этим моментом.
— Иду уже, — пробормотала я, отступая к шкафчику.
— Ага. Только не забудь и свой пульс забрать с собой, — бросила Эйприл, уходя обратно, смеясь.
Арес наклонился к моему уху:
— Чёрт, как же ты вкусно смущаешься, принцесса.
Я глубоко вдохнула, пригладила волосы, будто это могло стереть с лица жар только что пережитого момента, и шагнула обратно в гостиную. Шум, свет, музыка — всё снова закружилось вокруг, как ни в чём не бывало. Но щеки всё ещё предательски горели, и я старалась не смотреть ни на Эйприл, ни тем более на Ареса, чьё присутствие всё ещё чувствовалось кожей.
Патрик вынырнул из толпы в ту же секунду, как только я появилась. Его ладонь сразу легла на мою — знакомая, тёплая, другая. Он улыбнулся и, не давая мне опомниться, повёл к дивану, где сидели Лукас и Джеймс.
— Вот, — сказал Патрик, с оттенком триумфа в голосе. — Человек, который нас точно рассудит.
Лукас поднял бровь, откинулся на спинку дивана, явно наслаждаясь моментом.
— Ну конечно, Патрик. Ари же знает тебя... ну, всего лишь всю твою жизнь. А меня — всего пару месяцев. Уверен, она будет абсолютно беспристрастна, — с усмешкой бросил он, скрестив руки на груди.
Я рассмеялась, немного неловко, но искренне.
— О, звучит многообещающе. Так, что за спор? — спросила я, опускаясь рядом, пытаясь отвлечься от пульса в груди, от взгляда Ареса, который я чувствовала, будто его глаза были прижаты к моему затылку.
Очевидно, им было нужно третье мнение — беспристрастное, но не совсем. Я была их общим знаменателем.
И, честно говоря, в этот момент я была благодарна им за это. За возможность спрятаться в этот спор, пусть даже на пару минут.
— Они уже час спорят, — вмешался Джеймс, закатывая глаза. — Скажи ты им, что они оба идиоты, и пойдём пить.
— По сути вопроса, — начал Патрик, с нажимом, — если у тебя есть два байка — «Ducati» и «Triumph», и ты берешь их в одинаковых условиях — трасса, температура, водитель — «Ducati» всё равно вырвется вперёд. Это математика. Вес. Разгон. Манёвренность.
— Ага, — перебил Лукас, — а если тебе нужен контроль и тяга на низких оборотах? Что толку в разгоне, если ты не чувствуешь машину? Triumph — это не просто скорость, это характер. Это техника. Это удовольствие от дороги, а не просто победа.
— Он всерьёз сказал «удовольствие от дороги»? — усмехнулась я. — Ты сейчас рекламируешь, или влюблён?
Лукас драматично приложил руку к сердцу.
— И то, и другое.
— Ну что скажешь, Ари? — Патрик чуть подался ко мне, всё ещё держась за мою руку, словно это могло укрепить его аргумент.
Я оглянулась на обоих.
— Чисто технически — Патрик прав. — Он тут же вскинул брови победно. — Но... — Я перевела взгляд на Лукаса, — если бы мне дали выбрать, на чем ехать ночью по пустой трассе — я бы села на Triumph. В нём что-то... более дикое.
— Вот! Спасибо! — Лукас вскинул руки.
— Она не на твоей стороне, она просто хочет выглядеть поэтично, — фыркнул Патрик.
— Нет. Я просто не робот, Патрик. — Я рассмеялась, чувствуя, как воздух между нами стал легче. Почти.
Но вот его рука снова легла на мою. Крепче. Дольше, чем нужно. И в этот момент я почувствовала движение за спиной. Резкое. Напряжённое. Повернув голову, я увидела, как Арес встал. Его плечи были напряжены, челюсть сжата. В глазах — тьма.
Он сделал шаг в нашу сторону — быстрый, целеустремлённый — но прямо перед ним будто из ниоткуда возникла Эйприл. Встала на его пути, прижала руку к его груди.
— Нет, — чётко и жёстко сказала она, не шепча. — Сейчас — нет. Ты же обещал.
Он не сразу ответил. Только смотрел поверх её плеча — на меня. А потом резко выдохнул, шагнул назад, сжал кулаки и отвернулся.
Я отвела взгляд, чувствуя, как на ладони Патрика всё ещё лежала моя рука, и горло сжалось от странной, мучительной смеси вины и желания.
И всё-таки — я была в эпицентре чужих чувств. И каждый из них был слишком громким.
Воздух в доме стал душным. Слишком много глаз, слишком много чувств, и каждый — на пределе.
Я выскользнула из комнаты, оставив всех позади, и вышла на улицу. Свежий воздух Майами, чуть влажный от океанского бриза, ударил в лицо. Ночь была тихой — настолько, насколько может быть тишина в этом городе. Я сделала несколько шагов к воротам и прислонилась к каменной стене, закрыв глаза. Просто дышать. Просто минуту наедине с собой.
А потом раздался звук двери, и за ним — чёткие, быстрые шаги.
— Ари!
Я обернулась.
Арес вышел в темноту, как будто задыхался без меня. Футболка обтягивала его широкие плечи, тёмные волосы чуть растрёпаны, глаза блестели — и не от луны. От эмоций. От гнева. От... ревности.
— Ты сбежала от него или от меня? — спросил он, не приближаясь, но и не отводя взгляда.
Я чуть приподняла бровь.
— Я просто вышла подышать, Арес.
— Почему он вечно трогает тебя ?!
— Он мой друг , может поэтому ? — ухмыльнулась я, скрестив руки.
Он шагнул ближе. Один. Второй. Теперь между нами оставалось всего ничего.
— Я не могу не смотреть, когда ты рядом. И, чёрт возьми, мне не всё равно, кто прикасается к тебе.
В голосе его не было агрессии — только жадность. Эта тихая, мужская потребность чувствовать, что ты принадлежишь ему.
— Ты ревнуешь? — спросила я, делая вид, что удивлена, хотя внутри всё дрожало от странного удовольствия.
Он усмехнулся, почти беззлобно.
— Ревную? — Арес подошёл вплотную, и я почувствовала его дыхание. — Да, Ари. Мне хочется разбить ему лицо, когда он на тебя так смотрит. Когда он касается тебя. Потому что я хочу быть единственным, кто может это делать.
Он положил ладонь мне на талию, чуть сильнее, чем нужно, и притянул к себе.
— Мне нравится, как ты выглядишь, когда злишься. Но когда ты краснеешь после наших поцелуев — я схожу с ума. Не от злости. От желания.
Я сглотнула, чувствуя, как сердце стучит в груди так сильно, что будто сейчас вырвется наружу. Но вместо ответа — я просто прижалась лбом к его груди, позволяя себе одну, короткую слабость.
Он обнял меня крепче. И прошептал:
— Не сбегай больше. Я постараюсь не быть мудаком.
— Ты милый, когда ревнуешь, — пробормотала я, пряча улыбку.
— Только никому не говори, — усмехнулся он, целуя меня в висок. — У меня репутация.