- 31 -
После то встречи с Цзянь Маньцин Ли Шу больше не видел ее.
В мгновение ока пролетели четыре года.
В течение этих четырех лет Ли Шу упорно трудился, и вспоминал об отдыхе, только когда Бай Цзинь лично отдавал ему такой приказ. Кроме того, он так усиленно подавлял свои чувства, что они превращались в тугой затянутый узел, и к его затяжной бессоннице добавилось еще и крайне нестабильное эмоциональное состояние. Именно Бай Цзинь нашел для него психотерапевта, и после многочисленных встреч и приема некоторых лекарственных средств, он сумел взять под контроль сове состояние.
Семья Цинь никогда не воспринимала Бай Цзиня с Ли Шу всерьез. Особенно после того, как Бай Вейтан умер, и Бай Цзинь взял на себя управление компанией, его начали ущемлять со всех сторон. Полагая, что он не сможет ничего добиться, семья Цинь становилась все более заносчивой и высокомерной.
Гром грянул, когда никто не ожидал.
В интернете внезапно появилось секс-видео Фен Гогуна с какой-то женщиной.
Женщина была совсем молодой, судя по ее внешнему виду, ей не было и двадцати, а их встреча состоялась на роскошной вилле. Что было особенно забавно, как раз накануне Фен Гогуан выступил с публичной пафосной речью, и теперь, когда с него так грубо сорвали маску праведности, это вызвало волну общественного негодования.
Но это было только начало. После того, как Ли Шу передал изобличающие документы, которые готовились в течение многих лет, за Фен Гогуана взялась дисциплинарная инспекция.
В семье Цинь поднялась паника, но прежде чем они сумели придумать, как им выручить его, Бай Цзинь, который до этого всячески демонстрировал свою слабость, внезапно пошел в атаку, объединившись с другими семьями, и начал захватывать собственность семьи Цинь.
Два человека - один тайно, другой - явно - действовали, как одно целое, направив один удар против Фен Гогуана, а второй - против семьи Цинь, и тем самым застали семью Цинь врасплох.
Семья Цинь задействовала все свои связи, отчаянно надеясь, что им удастся выйти сухими из воды. Однако, жена Фен Гогуана, которая всю жизнь прожила с ним и думала, что они по-настоящему любят друг друга, после того как опубликованное видео разбило ей сердце, передала в руки следствия все доказательства взяточничества Фен Гогуана.
Сумма взяток, полученных от семьи Цинь была огромной, и дело было чрезвычайно серьезным. Оно также касалось уклонения от уплаты налогов, поддельной бухгалтерии, и мошенничества. Всю семью Цинь охватила паника.
Старший брат Цинь Гуанчжи был арестован. Понимая. Что больше его некому защитить, он уже позабыл про свою компанию и решил бежать заграницу. Но его схватили раньше, чем он успел добраться до аэропорта.
После этого его доставили в старый дом Ли Шу.
Эти дома уже были предназначены к сносу, на их месте собирались построить новый торговый центр.
Все соседи давно разъехались, и теперь все здание опустело. Когда Цинь Гуанчжи привели в комнату, Ли Шу стоял, прислонившись к окну, и по выражению его лица было непонятно, о чем он думает.
Руки Цинь Гуанчжи были связаны за спиной, а его рот заклеили скотчем. Когда он увидел полностью бесстрастное лицо Ли Шу, по какой-то неведомой причине, у него волосы шевельнулись от ужаса. Прошло несколько лет, и мальчик, на которого он когда-то наступил ногой, стал зрелым мужчиной, который теперь стал выше него ростом.
А вот он день ото дня становился все старше, и его прежняя заносчивость сменилась робостью и страхом.
Цинь Гуанчжи развернулся и хотел убежать, но Шрам повалил его на пол. Ли Шу, казалось, только сейчас заметил его. Он поднял голову, взглянул на Цинь Гуанчжии и спокойно приказал Шраму:
- Переломай ему ноги.
Он произнес эти ужасные слова таким обыденным тоном, и у Цинь Гуанчжи глаза полезли на лоб от ужаса.
Шрам мгновенно отреагировал на эти слова и, взяв со стола гаечный ключ, подошел к Цинь Гуанчжи. Прижав его ногу к полу, он сильно ударил его ключом по лодыжке, в одно мгновение сломав ему кость.
Цинь Гуанчжи протяжно застонал, его лицо исказилось от боли, покрывшись крупными каплями пота.
Сломав ему одну ногу, Шрам прижал к полу и вторую, после чего вопросительно взглянул на Ли Шу. Цинь Гуанчжи отчаянно замотал головой, но Ли Шу кивнул в ответ:
- Ммм.
Не глядя на него, Ли Шу опустил глаза и закурил, а затем положил сигарету на стол, с равнодушным видом наблюдая за тем, как дым от нее медленно поднимается в воздух.
В комнате послышался еще один мучительный стон.
Ноги Цинь Гуанчжи замерли в странном положении, и он потерял сознание от боли.
Когда же он снова пришел в себя, с его рта убрали скотч. Помимо Ли Шу единственным человеком в комнате оказалась Цзянь Маньцин, которая была привязана к стулу.
Едва увидев ее, Цинь Гуанчжи стиснул зубы от ненависти. Если бы не эта тварь, если бы не она, да разве он дошел бы до такого ужасного конца!
Рот Цзянь Маньцин был заклеен скотчем, ее волосы, которые всегда были зачесаны назад, теперь падали ей на лицо, а от ее изысканного макияжа не осталось и следа. Она в ужасе смотрела на Цинь Гуанчжи, а затем подняла голову и бросила на Ли Шу исполненный ненависти взгляд.
Ли Шу по-прежнему стоял у окна, и в солнечном свете, окружавшем его фигуру, можно было увидеть мелкую пыль, плавающую в воздухе.
Цинь Гуанчжи хотел встать, но стоило ему пошевелиться, как его тело пронзила ужасная боль.
Он застонал от боли и Ли Шу, наконец, повернулся к нему. Глядя, как Цинь Гуанчжи корчится на полу, пытаясь вынести боль, он неожиданно сказал:
- Мой отец стоял здесь и всю жизнь смотрел на меня, но я никогда не оглядывался на него. А, когда я захотел оглянуться, его уже не было.
Тон его голоса звучал очень ровно, а на лице не отражалось никаких эмоций, но Цинь Гуанчжи стало так жутко, что все его тело начала бить дрожь. Он замотал головой, его голос дрожал:
- Ли Шу, не... это не я... я никогда не желал смерти твоему отцу...
Он вдруг поднял голову и, глядя на Цзянь Маньцин, заговорил громче:
- Эта женщина... это все она... она сказала, что, если его не станет, тогда он больше не будет приставать к ней... это она все время наседала на меня...
Выражение лица Ли Шу нисколько не изменилось, казалось, его совсем не удивили эти слова.
Цзянь Маньцин, сидевшая на стуле, не выказывала ни малейших признаков раскаяния и все также с ненавистью смотрела на Ли Шу. Если бы ей не заткнули рот, Ли Шу не сомневался, что сейчас она ругала и проклинала бы его за то, что он уничтожил ее любимого человека, разрушил ее роскошную беззаботную жизнь и растоптал все ее мечты.
Цинь Гуанчжи все еще оправдывался, пытаясь доказать свою невиновность. Ли Шу слушал его с безразличным видом, а, когда ему это наскучило, он взял со стола пистолет.
Цинь Гуанчжи мгновенно замолчал.
Он уставился на пистолет широко раскрытыми глазами, и по его лицу пробежала судорога.
- Я виноват! - взмолился он, извиваясь на полу. - Ли Шу... прошу... не убивай меня...
Ли Шу поднял голову и с улыбкой взглянул на него:
- Ты виноват? Ну так ползи туда и проси ИХ простить тебя.
Цинь Гуанчжи повернул голову и, проследив за его взглядом, увидел на столе фотографию в рамке. На этой фотографии Ли Веньчжо держал на руках Ли Шу, а рядом стояла совсем юная Ли Веньин, с двумя косичками и лучащимися смехом глазами.
Все они смотрели прямо на него.
Цинь Гуанчжи почувствовал, как у него мороз пробежал по коже.
Он родился в семье Цинь и был младшим ребенком. Куда бы он ни пошел, ему всюду кланялись и пресмыкались перед ним, и со временем он перестал воспринимать простых людей всерьез. Ему совсем не было дела до их жизни, и он с легкостью мог преподать урок любому, кто посмеет обидеть его или встать у него на пути. От этой возможности управлять жизнью и смертью простых людей захватывало дух. Но вот теперь все изменилось, и настала его очередь пройти через пытки, угрозы и унижение, заодно прочувствовав на своей шкуре, каково это, когда с тобой обращаются, как с мусором.
Цинь Гуанчжи задрожал и, приподняв верхнюю часть тела, начал кланяться перед фотографией, каждый раз тяжело ударяясь лбом об пол.
- Простите... простите... я виноват... простите...
Ли Шу с бесстрастным видом смотрел на него, глядя, как кровь стекает с его лба. А затем он подошел к Цинь Гуанчжи, присел рядом с ним на корточки и приложил его палец к спусковому крючку на пистолете:
- Убей ее, - сказал он, направив пистолет на Цзянь Маньцин. - Убей ее, и я сохраню тебе жизнь.
Цзянь Маньцин, наконец, запаниковала и начала отчаянно вырываться, свалившись вместе со стулом на пол. Глядя на Цинь Гуанчжи полными ужаса глазами, она отчаянно замотала головой.
Ли Шу, сжимая запястье Цинь Гуанчжи, управлял его рукой, направляя дуло пистолета на Цзянь Маньцин, куда бы она ни пыталась отползти.
Не давая Цинь Гуанчжи времени на раздумья, Ли Шу шепнул ему на ухо:
- Раз...
В этот момент Цинь Гуанчжи нажал на спусковой крючок.
Раздался тихий щелчок.
И ничего не произошло.
Пистолет не был заряжен, в нем не было патронов.
Ли Шу просто хотел помучить Цзянь Маньцин, чтобы она на себе испытала, что значит, когда тебя бросает любимый человек.
Ли Шу забрал пистолет у ошалевшего Цинь Гуанчжи, медленно поднялся и начал заряжать его с невозмутимым видом. Когда все было готово, он снял его с предохранителя и, схватив Цинь Гуанчжи за шкирку, потащил его вперед.
Цинь Гуанчжи, наконец, все понял. По его лицу потекли слезы, а за резко ослабевшей нижней частью тела протянулся след от мочи.
- Ли Шу, прошу тебя... умоляю, не убивай меня... можешь сделать со мной все, что хочешь...
Цинь Гуанчжи изо всех сил старался вырваться из рук Ли Шу, но тот отпустил его лишь тогда, когда они остановились перед Цзянь Маньцин.
Он выпрямился и посмотрел на этих двоих сверху вниз.
Цинь Гуанчжи попытался уползти в сторону, но стоило ему пошевелиться, как Ли Шу наступил ему на сломанную ногу, и он завопил от боли.
Влажные от пота волосы Цзянь Маньцин прилипли к ее лицу. Увидев, как Ли Шу направил пистолет на Цинь Гуанчжи, она словно обезумела и отчаянно замычала, мотая головой.
Ли Шу какое-то время наслаждался этой сценой, а затем усмехнулся и нажал на спусковой крючок.
Пистолет был с глушителем и прежде, чем Цзянь Маньцин успела что-либо понять, как кровь забрызгала ее лицо.
Время, казалось, застыло.
Цзянь Маньцин не осмеливалась пошевелиться.
Прошло какое-то время, прежде чем она подняла глаза и посмотрела на Цинь Гуанчжи, который лежал на полу с кровавой дырой в голове.
Ее глаза резко распахнулись, казалось, они сейчас вылезут из орбит.
Ли Шу отложил пистолет, подошел к Цзянь Маньцин и, присев рядом с ней на корточки, заботливо стер с ее лица брызги крови и мозгов.
- Не бойся, - сказал он с улыбкой. - Я не позволю тебе умереть.
Цзянь Маньцин дрожала с головы до ног.
Улыбка медленно исчезла с лица Ли Шу, и он неторопливо проговорил, отчеканивая каждое слово:
- Я хочу, чтобы ты жила, каждую минуту испытывая ужас, вот как сейчас.
Тело Цзянь Маньцин резко содрогнулась, и она потеряла сознание.
Ли Шу равнодушно посмотрел на нее, а затем поднялся и отошел к окну.
Он взглянул на фотографию и, потянувшись за ней, увидел кровь на своих пальцах. Его лицо исказилось от отвращения. Он с такой силой начал стирать рукавом кровь, что едва не содрал кожу с пальцев. Подняв руку он осмотрел ее и, чувствуя, что она все еще грязная, не стал прикасаться к фотографии и лишь смотрел на нее в оцепенении.
Когда Бай Цзинь со своими людьми вошел в комнату, они увидели Ли Шу, который, казалось, лишился рассудка.
Бай Цзинь нахмурился, почувствовав запах крови, наполнивший комнату, и приказал своим людям увести Ли Шу, но тот отказался уходить.
Бай Цзинь был слишком занят, и его телефон звонил без умолку с тех пор, как он вошел в дверь. Слушая доклад, он подошел к Ли Шу и сказал:
- Возвращайся к себе. Я сам позабочусь обо всем.
Ли Шу, не говоря ни слова, долго смотрел на Бай Цзиня прежде, чем, наконец, очнулся и пошел прочь.
Дойдя до двери, он внезапно остановился и, повернувшись, крикнул:
- Бай Цзинь!
Бай Цзинь поднял на него взгляд.
Ли Шу посмотрел на него тяжелым проникновенным взглядом, словно стараясь запечатлеть его образ в своем сердце, а затем развернулся и вышел, так и не сказав ни слова.