20 часть
— Я прошу тебя, Егор. Веди себя прилично, — тихо сказал Владимир, однако в его голосе слышалась угроза, а в глазах полыхнул огонь.
Стало совсем не по себе, а сестренка с тревогой взглянула на него. Он же лишь с презрением усмехнулся. Он то ли не боялся отца, то ли делал вид, что ему все равно.
— Прилично? — повторил он. — Перед кем я должен вести себя прилично? Перед твой очередной шлюхой, на которую ты променял мою мать?
Именно в этот момент, словно по заказу, перестали играть музыканты на сцене. Повисла напряженная тишина, вязкая, как кисель.
Мужчина побагровел от гнева. Женщина приложила пальцы к губам и опустила взгляд.
Слова Егора были пулями, выпущенными точно в цель. Он точно знал, куда бить.
Владимир резко встал, обогнул стол и подошел к сыну. Замахнулся и дал пощечину: звонкую, хлесткую, обидную. Такую сильную, что голова его сына дернулась в сторону. Убранные назад пряди волос упали на лоб. Егор так и замер, склонив голову набок и чуть вниз, почти касаясь подбородком плеча.
Его отец замахнулся снова, но на ноги вскочила испуганная женщина.
— Ты что! Не надо! — закричала она.
Женщина ужасно боялась всего, что было связано с любым проявлением насилия. На ее глаза навернулись слезы. Внутри все сжалось.
Услышав свою жену, Владимир медленно опустил руку и сказал с тихой угрозой в голосе:
— Никогда не говори так о моей женщине.
Егор поднял голову и хрипло, как-то пугающе рассмеялся. Его глаза болезненно сверкали в полутьме ресторана, а на щеке пылал след от отцовской ладони, но его, казалось, это не смущает. На его лице застыла гримаса ненависти. Он смотрел уже не на отца, а на жену своего отца, в глазах которой блестели слезы.
— Твоей женщине… Звучит смешно. Когда-то и моя мать была «твоей женщиной», да? А теперь ты кинул ее, будто она тебе никто. Пару недель назад моя мама хотела покончить с собой из-за того, что отец бросил ее. Ради тебя. А теперь держит в психушке. Потому что боится, что она может рассказать всем, какое он дерьмо.
— Замолчи и извинись! — велел мужчина. — Сейчас же. Это твой последний шанс.
— Перед твоей бабой? Или перед твоей новой дочуркой? Не собираюсь. Это ты должен извиняться. Перед мамой. Поступил с ней по-скотски.
Рядом стояла не только маленькая Аннабель, но и Маша - дочь мачехи Егора.
Ноздри его отца раздувались от ярости, на скулах ходили желваки, а рука снова дернулась, словно он хотел ударить Егор и тот сразу заметил это. Но даже не шелохнулся.
— Да хоть в кровь избей, папочка. Мне плевать. Ты ведь знаешь, что это правда. От крови можно отмыться, а от правды — нет. И знаешь, та боль, которую ты доставил моей матери, вернется и тебе, и твоей женщине. — Последние два слова Егор произнес с издевательской интонацией. Женщина была противна ему. И отец тоже.
— Ты будешь наказан. А теперь пошел вон, щенок, — процедил сквозь зубы мужчина, поняв, что извинения от сына не дождется.
— Я тебя ненавижу, — сказал Егор, при этом переводя взгляд на женщину. — Ненавижу. Когда сдохнешь, даже плакать не буду.
— Я. Сказал. Пошел. Вон. — Повторил Владимир, повышая голос. Морщины на лице залегли глубже, а сама оно потемнело — казалось, что высечено из камня.
***
— Подожди! Стой! — закричала я, всей душой желая догнать Егора. То, что произошло — просто ужасно. Нам нужно поговорить! Просто необходимо!
Он остановился в холле, в котором ярко пылали настенные камины. И сделал это так внезапно, что я влетела в него. И тут же отскочила на шаг. Наши взгляды встретились. Перекрестились, словно шпаги. Мы оба замерли. Господи, как один короткий разговор изменил лицо Егора! На нем застыло холодное выражение. Брови сведены к переносице, между ними залегла вертикальная морщинка, уголки сжатых губ опущены. Тень наискосок ложилась на красивое лицо, искажая его и хищно заостряя черты. Огонь каминов за его спиной был похож на крылья.
Я думала, ненависть в зеленых глазах Егора поутихнет, но нет — она разгоралась с новой силой. Обжигала так, что тряслись пальцы, а пульс частил. И теперь она была направлена не на его отца или мою мать, а на меня.
Глаза я не отвела и не отпустила — выдержала его тяжелый взгляд исподлобья. И первой нарушила молчание.
— Не понимаю, что произошло, — сказала я тихо. — Не злись на отца.
— Зачем ты за мной пошла? Чего хочешь? — процедил сквозь зубы Егор.
— Поговорить, — прошептала я, теряясь от исходящих от него гнева и обиды.
— Мне с тобой не о чем разговаривать.
— Нет, есть о чем. И ты сам знаешь это.
— Еще раз — я не собираюсь с тобой разговаривать. Уходи. Если останешься, я сделаю тебе больно.
След от пощечины пылал на щеке Егора. Должно быть, ему больно… Мне захотелось подуть на его щеку, как в детстве делала мама, когда я ударялась или царапалась. Немного облегчить его боль, обнять, но я понимала — этого не будет.
— Егор, я не думала, что все так получится.
Я коснулась его руки, но он одернул ее, будто я ужалила его.
— Не смей касаться.
Теперь в его голосе появилось презрение. Лед в венах начал крошиться и царапать их изнутри.
Презрение тяжелее вынести, чем гнев. Гордость мешает. Но все же я взяла себя в руки и снова попыталась поговорить с ним:
— Егор, я понимаю, что тебе тяжело.
Я хотела сказать что-то в защиту той женщины, но он не позволил. Перебил.
— Да ни хрена ты не понимаешь! — выкрикнул он, не обращая на персонал, который смотрел на нас. — Отвали!
— Пожалуйста, давай поговорим, — почти взмолилась я. — Это все как-то неправильно.
Его губы презрительно изогнулись.
— Кто ты вообще такая, чтобы говорить, что правильно, а что — нет? Строишь из себя ангела, а на самом деле такая же, как и они. В универе ходишь как серая мышь, а сейчас в дорогом шмоте. На стиле. Наверное, тоже хочешь подцепить богатенького? У тебя получится, ты умеешь быть горячей.
— Прекрати, — дрожащим голосом попросила я.
— Малыш, я же знаю, что твой брат ушел от вас из-за твоего отца. Думаешь, он ушел только из-за отца? Нет. Однажды ты поймешь, что ты в этом тоже виновта. И может быть, сможешь сейчас понять. Ты никому не нужна, твой отец - тебя выдал замуж из-за денег, да, и мой отец тоже, но у меня есть сестра и моя мать! А у тебя кто? Твой брат тебя не любит, да и отец, а кроме них у тебя никого нет. А теперь уйди.
На глаза наворачивались слёзы. Брат - это всегда была больная тема для меня, а он еще и добил последними словами. Его слова стали спусковым крючком.
- Егор, успокойся. - Взмолилась я. - Давай нормально поговорим.
- Нам не о чем говорить.
Он развернулся и ушел.. Просто ушёл. А я стояла, как вкопанная и плакала. Дрожащими руками взяла телефон и позвонила Леше - другу Егора.
- Леш, можешь довезти меня до дома? Если не занят.
Была уже ночь. Такси в такое время не работало, а отец Егора еще в ресторане.
- Полин, ты где?
- Около ресторана «Оранжерея»
- Я скоро буду. Где Егор? Он на звонки не отвечает.
- Не знаю. Ушел.
- Оставив тебя одну так поздно?
- Да.
Я замолчала, так как увидела машину Егора, он ехал ко мне. Остановился.
- Сядь в машину. - Холодно бросил.
- Не хочу.
- Полина, сядь в машину!
- Не сяду.
- Если не сядешь, я тебя силой посажу в эту гребаную машину. - Нервно произнес и вышел с машины.
Я уже развернулась и начала идти в другую сторону.
- Леш..
Не успела ничего сказать, как Егор меня подхватил и кинул себе на плечо.
- Отпусти! Я не хочу с тобой никуда ехать!
Но он будто бы не услышал, схватил телефон из моих рук.
- Можешь не приезжать.
- Егор, что ты опять натворил?
- Я перезвоню.
Он отключился, кинул телефон на заднее сиденье и посадил меня на переднее, заблокировал дверь. Обошел машину и сел на водительское сиденье.
- Я сказала не хочу с тобой никуда ехать. Открой дверь!
Не обратил внимания. Завел машину и мы поехали.