Глава 3
.
ЧАСТЬ 1.
В подвале горели две тусклые лампы. На столе еще стояла новая зажженная свеча. Парень усердно писал что-то в старой тетради. На столе были раскинуты бумажки с вычислениями. Остальные столы были пусты. За дверью слышались отдаленные голоса. В кабинете стоял запах сырости, дышалось тяжело. Парень всё дергал пуговицу на воротнике, но та не желала поддаваться. Вдруг дверь резко отворилась.
– Сержант Мин встать!
Мин резко поднялся и автоматически положил руку к виску.
В ответ раздался громкий смех. Сержант прищурился и не поверил сперва своим глазам. Он было хотел броситься к вошедшему, но заметив погоны не двинулся с места.
– Здравие желаю товарищ капитан!
– Вольно!
Мин улыбался. Он все смотрел и не мог поверить своим глазам. Замешкавшись, он все же подошел к своему школьному другу и те крепко обнялись.
– Чжэн! Когда ты успел капитаном стать? Поздравляю!
Чжэн пожал плечами и сел. Он снял фуражку и расстегнул свой пиджак.
– Садись, Мин.
Война отпечаталась на лицах друзей. Под глазами легкие мешки, губы были потресканы. Когда-то Чжэн был обладателем хорошей шевелюры и очень гордился своими волосами, а сейчас был коротко подстрижен. А на голове виднелся огромный шрам. На этом месте волосы уже не вырастут никогда. Мин с горечью смотрел на друга. Сравнивал его с тем школьником-задротом, которые вечно засыпал на уроке. Оба долго молчали. Чжэн смотрел на свои ботинки и все прикусывал губу. Что они могу спросить у друг друга? Сколько убили или сколько видели смертей?
– Вижу теперь ты химиком заделался. – начал Чжэн, смотря на записи Мина.
– Да, так вышло... Узнали, что я в школе рисовал. Ну и говорят, краски и яды - всё одно, будешь теперь в лаборатории работать. Всяким приходится заниматься. То в лазарет позовут, то плакаты рисовать.
Чжэн закивал головой. Он сидел,положив локоть на стол и странно склонившись вниз.
– Я теперь капитан, как видишь. Под Синьцзян воевал, чуть руки тогда не лишился, а потом в Цинхае был. Там тоже вот, – он кивнул головой, показывая шрам, – попался, но с другими всю деревню с этими гадами подорвали и убежали. А дальше ничего интересного... – Чжэн снова закивал головой.
– Ты сразу после меня ушел?
– Я? Нет. Я же уехал тогда в Х. Там приписали на завод, мол не пригоден. А потом все же пригодился.
Мин бегал глазами по своим записям. Ему больно тяжело смотреть на своего друга. Вернее, на то, что от него осталось.
– Никого из наших не видел?
Чжэн наконец поднял голову и посмотрел в глаза Мину. Тот почувствовал укор вины, хотя сам не знал почему.
Чжэн оказывается за время службы побывал на самых разных участках войны и знал информацию почти про весь их школьный класс и даже учителей, но мало чего мог рассказать хорошего. Мин не был удивлен, этот парень всегда был сборником сплетен и новостей.
В комнате опять повисла тяжелая тишина. Каждый сидел, понуря голову, молча отдавая дань почтения своим друзьям, что верно отдали жизни на войне. Мин смотрел на свои руки. Еще на поле битвы, когда он голыми руками в дождь копал окопы, он смотрел на них. Всё вспоминал Янми. За эти три года на фронте, он получил от неё только два письма. Они были большие и содержательные, но Мину было тяжело их читать. С того самого дня, когда он провожал ее домой, между ними пролегла пропасть. По письмам парень понимал, что Яни что-то сильно тяготит, нечто глубокое и душевное. Но мог лишь мучаться беспокойством о ней. Мин всё хотел спросить про ненавистного соседа по школьному клубу, было тяжело произносить его имя. «Фэньсин»
– Отец Янми... – начал Чжэн, – был взят в плен. Посмертно награду получил.
– Да, я слышал.
– Она сильная, держалась.
– Ты видел её?
Чжэн коротко кивнул.
– В Цинхае, в санитарной роте была, сейчас в госпитале работает. В ногу ранили.
Мин нервно сжимал кулаки. Руки иногда его не слушались.
ЧАСТЬ 2.
Весна 20хх. 3,5 года спустя начала войны
Мин встал перед полуразрушенным зданием госпиталя. Погода была теплая, на деревьях щебетали птицы. Он снял фуражку и вытер пот со лба. В черных перчатках было жарко, но парень их не снял. На встречу ему выбежал какой-то рядовой и отдал честь. Старший сержант Чжоу уверенно вошел в здание и остановился у регистратуры. На него из под очков смотрело два больших глаза.
– Где я могу найти сестру Чжоу?
– Какую? У нас их две.
– Чжоу Янми.
Его направили на второй этаж в отделение тяжело раненных. Не самое хорошее место для встречи, но выбора не было. Он остановился в коридоре и спрашивал всех, кто попадался на глаза. Наконец, Мин остановился перед белой дверью, заклеенной плёнкой, вместо стекла. Всё не решался постучать. Оттуда доносились голоса. Вдруг дверь отворилась, и на пороге появилась круглолицая женщина в колпаке.
– Здравствуйте, кого ищете? Вы навестить?
– Я... Сестра Чжоу... тут?
Наконец из двери показалась она. Такая же низкая, с темными глазами. Длинная коса лежала на правом плече, челки уже не было. Мин узнал маленький шрам на лбу. Он помнил, как Яни его получила. Улыбка с которой она его встретила, стиралась с каждой секундой.
– Узнала?
Девушка тяжело вздохнула и громко разревелась.
– Я... я лучше уйду... – женщина проскользнула мимо Мина.
Яни села сразу на пол в своем белом халате и громко плакала.
– Чего ты, дурочка? Совсем тут расклеилась. – Мин присел перед ней.
Она помотала головой и громко плакала у него на плече. Из углов высунулись любопытные головы, двери палат тихо скрипнули. Даже те, кто не мог стоять самостоятельно, смотрели держась за других.
Янми пыталась что-то сказать, но всё обрывалась.
– Ну-ну, перестань. – Он хотел взять ее за руку.
Янми выдернула ладонь и уставилась на руки своего друга. Она не понимала. Черные кожаные перчатки в такую погоду было носить невозможно. Вопрос повис на губах. Мин спокойно улыбнулся.
– Прости, теперь мои руки стали еще уродливее, не то что у Фэньсиня.
Он снял перчатку и выставил перед ней свою ужасную руку. Кожа была в пятнах, в рубцах после ожогов. Месяцы работы с химическими веществами дали знать о себе. Мин страдал от потери чувствительности и дрожи в руках, не говоря уже про отвратительный вид.
Янми схватила его за руку и прижала к своим губам.
– Он... он... когда мой отец отдал жизнь на войне, он струсил. Не для войны его руки... – начала она говорить со злостью и все ещё всхлипывая. – Убежал, трус, когда я сама... трупы по полю тащила. А ты... Какая же я дура...
Мин прикусил губу и прижал к груди свою Янми. Из всех других, эта победа была слаще.