50
Истерика показалась ей смешной, жалкой. Даже как-то стало совестно и немного стыдно. Но в памяти всплыла та фотография от Люси, да и сама Мишкина вспомнилась, голая и открыто предлагавшая себя Дане в его комнате, а потом и Инга Соломова во всех позах и даже с членом Даниила во рту.
Теперь было больно.
Тогда - было терпимо, ведь они не были парой. Она не слышала от Дани слов о любви. Сама не любила ещё.
А теперь - невыносимо больно. И невыносимо сильно хотелось поверить его словам.
Боль сковала ее чувства, а вот тело тянулось к источнику наслаждения к тому, кто всегда угадывал ее желания. Знал Юлю даже лучше, чем она знала себя.
Губы упрямо повторяли о том, как сильно она его ненавидит. А вот тело послушно откликалось на каждую ласку.
- Ненавижу тебя, кретин! - отчаянный шепот резал по напряженным нервам.
Его девчонка... его девочка... его малышка... вся его...
Слышал он это уже и не раз. И не верил ни единому слову.
- Проходили мы это, - еще тише, едва слышно произнес он.
- Какой ты непробиваемый, а! - почти всхлипнула, судорожно выдохнула, едва не захлебываясь болью, клокотавшей в душе.
- Но ты меня любишь такого, верно? - самоуверенно заявил он, перехватил тонкое запястье и притянул к себе.
Длинные пальцы дрогнули, когда уверенная и твердая ладонь расправила их и прижала к расстегнутой ширинке брюк.
- Я тебя ненавижу, Милохин, - возразила девчонка, но голос дрогнул, как и пальцы, сомкнувшись в кольцо вокруг напряженной плоти, до протяжного мужского стона.
- Любишь! Не ври, Юля, - глухо выдохнул, уткнувшись лбом в ее плечо, - Любишь же. Говори, малыш. Или трахну прямо здесь, под самым носом у твоего правильного парня.
Юля готова была влепить этому наглецу пощечину. Да как он смеет?! Они ведь договорились! Ладно, это она договорилась, а он обещал пока не вмешиваться. Обещал дать ей время. Обещал...
- Ты только подумай, какой шикарный подарок получит мой брат на свой день рождения, - шептал Милохин, а его ладонь нырнула под пышную юбку, безошибочно отыскав тонкую полоску кружева.
- Это и твой день рождения, идиот, - всхлипнула Юля, стараясь спрятать стон, ведь в любой момент их может услышать кто-то из гостей, домочадцев, родители.
- Мой. И подарок я жду в комнате через час. Учти, дольше терпеть не буду, - хрипло сообщил он, на миг нырнул пальцами глубже, размазал влагу по складочкам и отдернул руку.
Юлия дышала тяжело. Щеки горели огнем от смущения, а вот ее рука все еще творила безобразие в его, черт бы подрал, брюках.
Боги, в кого он ее превратил? В развратную и пошлую девку! Подсадил на секс, как на наркотик...
- Моя девочка, - удовлетворенно урчал он, вжимаясь бедрами в тонкую ладонь, - Ну, я все еще жду, Юля. А могу ведь сделать так, что тебя услышит весь чертов дом.
- Какой же ты козел, - простонала она, сама привстала на цыпочки и запечатала нахальный рот жадным поцелуем.
- Говори! - уже громче и требовательнее рявкнул он.
- Люблю! Доволен?! - в негодовании прошипела она, отдернула руку, когда он уже был на грани.
Юля видела это, понимала по расширенным зрачкам, легкой испарине на лбу и неровному дыханию. А еще - он изумительно пах в такие моменты. Бред, конечно. Как аромат мужчины может меняться во время секса? Юля не знала. Но она обожала этот пряный и будоражащий аромат секса, порока и наслаждения.
В глазах Дани- убийственный коктейль. Никогда прежде он не говорил так, никогда не смотрел будто...будто умолял ее признаться, пусть и ухмылялся своей фирменной «Даниловской» улыбкой.
Она сказала это. Призналась в том, что действительно чувствовала к Дане. Только к нему. Пусть эти чувства и убивали ее, делали слабой, безвольной, но она призналась.
Короткое «Люблю» слетело с губ. И доли секунды хватило, чтобы увидеть фейерверк в глаза Даниила. Самый настоящий, яркий, удивительный, фееричный, праздничный. Но насладиться им Юля не успела.
- Скажи: «Я люблю тебя, Даниил», - не унимался он и протяжно застонал, когда она оставила его на половине пути, но тут же придавил бедрами хрупкое тело к стене.
За спиной Даниила словно из воздуха появился Илья. Так себе ситуация, если учесть, что рука Дани все еще была на ее бедрах под юбкой. А сама Юля не торопилась убирать своей ладони из расстегнутой ширинки своего любимого мужчины.
- Скажи уже, Юля, - негромкий голос, раздавшийся из-за спины Дани, заставил его замереть, а Юля прикусила губу до крови, - Он ведь не отстанет, да, брат?