28
Юля невольно проследила за длинными ногтями, скользившими по мужской щеке. А еще блондинка зачем-то подметила, что рыжая Люся практически сидит верхом на Дане.
Юля не могла дольше смотреть на эту картинку. Отвернулась.
Сердце гулко билось в груди, отзываясь болью. И ядовитая горечь, щедро присыпанная ревностью, затмила рассудок, напомнив, что Даниил, при всей своей прямоте, ничего не обещал ей.
Разве что, как он там говорил... Ах, да. Обещал трахать ее. «Трахать!». Юля всеми фибрами души ненавидела это слово. Оно казалось ей настолько пошлым и омерзительным, что язык не поворачивался его использовать.
Юля подошла к бару. Попросила счет. А еще шот текилы. Просто стало настолько мерзко во рту, что хотелось смыть эту горечь другой.
— Детка, сначала покажи документы, — подмигнул бармен, играя мускулатурой.
Юля поняла, что к ней беззастенчиво подкатывают. И стало вдруг плевать на все.
А потому Юля, вынув права из бумажника, показала их парню, спрятала и забралась на высокий стул.
Второй шот ушел так же быстро, как и первый. Юле стало жарко. Девушка сняла пиджак и прикрыла глаза, слушая звуки музыки.
Верка уже очнулась, и Анфиска потащила подругу в уборные. А Юля решила послать все к чертям и потанцевать. Спонтанное решение. Но, черт возьми, ей сегодня двадцать один. И она может делать все, что хочет. А она хотела танцевать!
Музыка захватила ее. Движения, плавные, ритмичные, выдавали ее настроение. И в эту самую секунду ничего не хотелось. Не хотелось ни о чем думать. Только двигаться, чувствовать, как музыка проникает в каждую клеточку ее тела. А крепкий алкоголь смел ощущение тисков, сжимавших ее душу.
Стало вдруг легко. И в голове — ни единой мысли.
Юля, закрыв глаза, полностью отдалась музыке и движениям. Но вдруг что-то все же заставило приподнять веки. И взгляд замер на темных, колючих, ядовитых омутах, находящихся в метрах десяти от нее.
Возможно, она была даже рада тому, что он заметил ее. Выловил в толпе таких же девчонок и парней, танцевавших и отрывавшихся на полную.
Ее тело, вопреки разуму, настолько жило сейчас инстинктами и гормонами, что само потянулось к ходячему сексу, коим и являлся Даниил.
Однако этот ходячий секс, конечно же, был не один. Люська уже разошлась, что-то говорила ему на ухо и терлась своими формами о бицепсы парня.
И да, уж Юля не понаслышке знала, какими сильными могут быть эти руки, а поцелуи —жадными и дерзкими.
Юля резко отвернулась. А в голове — полнейшая каша и сумбур. И только одна четкая мысль:
— Как же я ненавижу его! — повторяла Юля вновь и вновь, пока протискивалась к туалетам сквозь толпу вновь прибывших желающих потусоваться.
Хотелось уединиться в кабинке, передохнуть, убедить себя, что все ведь так и должно быть. Это же Даня! На него девушки так и липнут. Да и сам он не упустит момента. Чтобы, да, «потрахаться».
Юля с омерзением вновь и вновь повторяла ненавистное слово. Она его ненавидела так же сильно, как и самого Милохина.
Боже, какой же дурой она была, позволив себе допустить мысль, что она и Даниил...
Дура! Глупая и наивная дура!
Юля не дошла до заветной двери уборных всего лишь метра. Крепкая рука перехватила ее за локоть.
— Пошел на хрен! — рявкнула она, надеясь, что к ней полез кто-то из незнакомцев.
— Я там, походу, прописался, благодаря тебе, — раздался негромкий голос, который ни с чьим невозможно спутать.
— Отвали! — не менее грозно припечатала Юля, но пришлось притормозить.
Даниил, он ведь как бульдозер, прет к выбранной цели. И не остановить.
Юля ощутила, как обжигающие ладони крепко фиксируют ее талию. Секунда — и девушка оказалась прижатой спиной к стене, а Даня стоял, нависая над ней.
И да, здесь было слишком много народу, чтобы кто-то обратил на них внимание. Однако всегда была вероятность встретить знакомых. Слишком уж известны Милохины в городе. Да и скандал все еще не утих, самые стойкие и выносливые репортеры по-прежнему мусолили пикантные картинки с торжества и Даниилом в главной роли.
Опять же, Юля собственными глазами видела его и Ингу, и о минете не забывала.
— Дай пройти! — прошипела Юля, вперила взгляд в распахнутый ворот мужской рубашки и поняла, что не сводит глаз со смазанного ярко-алого следа женской губной помады.
И злость на Даню, кажется, разрывала ее душу изнутри. Было больно, обидно, хотелось расцарапать красивое лицо Милохина и убежать отсюда.
Юля выдохнула, понимая, что не имеет она никакого права даже думать о подобном. Ведь у нее есть Илья! Добрый, мягкий, уверенный, красивый, идеальный Илья. И уж она постарается впредь не вестись на эмоции, не поддаваться пагубному влиянию Даниила. Отныне только Илья есть у нее. Только он один!
— Ты какого хуя там творила, детка? — вдруг требовательно произнес Даня, — Тебя только слепой не хотел трахнуть!
— Это меньше всего должно касаться тебя, Милохин! — вспыхнула Юля.
— И майка эта! — заводился парень, — Могла бы сразу в одном лифчике припереться!
— Я сама решу, что мне носить! — выкрикнула Юля и попыталась оттолкнуть Даню от себя, уперев ладони в его грудь.
Но Милохин, как чертова гранитная скала, и на миллиметр не сдвинулся.
Только качнулся вперед, прижимая Юлю бедрами к стене. И да, девушка явственно ощутила животом его возбуждение. И стало вдвойне обиднее. Ему что, мало Люськи? Решил быстренько еще и ее, Юлю, порадовать своим вниманием?
— Сама решу, понял? — шипела она, — Дай пройти! Меня девчонки ждут.
— Е**ри тебя там ждут, а не девчонки! — яростно рявкнул он. — К ним торопишься? Либидо тянет почесать?
— Ты совсем идиот?! У меня парень есть! — возмущенно выкрикнула Юля и попыталась ударить Даню кулаками в грудь.
— Нравится с ним? Как со мной? Хорош он для тебя, детка? — как-то слишком сипло прошипел Даниил, а Юля, наконец, подняла глаза к его лицу.
— Он самый лучший, понял?! — упрямо вскинула подбородок девушка.
— Хрена с два, ясно! Ты моя! — вдруг как-то очень тихо, сцепив челюсть, произнес Даниил, а Юля вдруг замерла, в испуге округлив глаза, а он повторил: — Только моя! Поняла?!
— Ты в себе вообще, кретин?! — выдохнула Юля.
Вместо ответа Даня попытался прижаться своим ртом к ее губам. Но Юля резко повернула голову. Даниил заскользил ртом по ее щеке. Девушка чувствовала его тяжелое, рваное дыхание, которое находило отклик в каждом уголке ее тела.
— Я ж видел тебя рядом с Ильей... Ты с ним не настоящая... Только со мной горишь, — сиплые, запретные слова резали слух Юли, хотелось закрыться от его голоса, от его рук, жадного рта.
— Ненавижу тебя, — выдохнула Юля рвано и совсем тихо, но он услышал.
— Вре-е-ешь! — пророкотал Даня, его руки крепко держали ее за талию, не пытались скользнуть выше к груди, но Юля четко ощущала, как его пальцы двигаются поверх ткани топика, прямо под налившейся тяжестью грудью, будто мужчина собирался стереть тонкую преграду и добраться до чувствительной кожи.
Юля глубже вздохнула, понимая, что нужно выбираться из этой западни, нужно сбросить наваждение, ехать домой, позвонить Илье. Да сделать что угодно, только бы находиться подальше от самоуверенного и дерзкого Милохина.
А потому Юля позволила клокотавшей в ее душе обиде и ревности взять верх...
— Ненавижу тебя! Ты! Безответственный! Беспринципный! Эгоистичный ублюдок! — каждое слово, как удар, хлесткий и болезненный.
— Давай наедине поговорим, а? — упрямо произнес мужчина,не собираясь двигаться с места.
— Нам не о чем разговаривать, кретин! — резко возразила девушка. — Я встречаюсь с твоим братом. И не буду спать с тобой. Точка. Разговор окончен!
— Будешь! — рявкнул он в ответ, теряя терпение, а потом, резко вскинув руку, перехватил девичий подбородок, фиксируя и не позволяя дернуться: — Запомни, детка, спать ты будешь только со мной!
Жесткий поцелуй припечатал готовое сорваться с губ возмущение. А после, на выдохе:
— Ты только моя. Увижу рядом с ним - убью!