25
Илья привез ее домой, проводил до самой квартиры. Юля, прислонившись спиной к металлу двери, смотрела на парня.
Илья, упираясь рукой над ее головой, замер, рассматривая Юлю с мягкой улыбкой на красивых губах.
Романтичный момент, красивый, завораживающий. У них было свидание. Потом они гуляли. И по всем законам жанра, вечер должен быть продолжен.
Однако в ушах Юли громом звенели слова Даниила, его угрозы, а разгневанный взгляд, казалось, прожигал ее тело насквозь. И единственное прикосновение разогнало кровь в ее венах за долю секунды, а вот с Ильей Юля испытывала только приятное тепло и чувство защищенности.
— Приятных снов, малышка, — ласково прошептал Илья, медленно поднял руку, огладил щеку, скулу, коснулся тонкой шеи.
Юля улыбнулась. Всеми силами девушка уговаривала себя не двигаться, но мысли уже летели вперед.
Шутил ли Даня? Сыпал пустыми угрозами? Да и как он узнает, если Юля пригласит Илью к себе?
Однако Илья оставил нежный поцелуй на ее губах и отстранился.
— Ты невероятно красива, девочка моя, — хрипло произнес молодой мужчина, а в голове Юли гулом отдавался совсем другой голос, похожий на этот, но другой.
«Дыши, хорошая моя!» — кричал он тогда, а после, на чистом адреналине она едва не совершила самую огромную в жизни глупость.
Не разрывая зрительного контакта, Юля нащупала ручку, потянула, распахнула дверь и нырнула в тишину своей одинокой квартиры.
Щеки вспыхнули смущением, потому что девушка понимала, что струсила. Испугалась. И совсем не Илью, а саму себя. Своих чувств. Своей тяги. Жажды по тому, другому, которого нужно бы избегать. Ведь все равно ничего путного не выйдет.
Юля решила поставить жирную точку. Огромную такую, как дом. Ведь Илья Милохин— официально ее парень, ее молодой человек, ее мужчина. Их отношения одобрили родители, в прессе не раз и не два упоминали о них.
И да, пора ей взрослеть и нести ответственность за свои поступки. Понятно ведь, что после трех месяцев свиданий, встреч, ресторанов, взрослый мужчина рассчитывает на нечто больше, чем нежные поцелуи.
А потому Юля, набрав полные легкие воздуха, рванул тяжелую дверь на себя и одновременно произнесла:
— Хочешь...
Юля планировала пригласить Илью на чашку кофе, рассчитывая, что он так быстро не отойдет от двери. И да, девушка четко понимала, к чему это приглашение приведет.
Нервы настолько подвели, что слова застряли в горле.
Потому что в дверном проеме стоял совсем не Илья. Там стоял огнедышащий дракон с чертями во взоре. И да, он действительно почти плевался огнём.
— Да, блять, хочу! — раскатисто прорычал он, стремительно шагнул вперед, тесня Юлю обратно в квартиру, захлопнул дверь, провернул ключ, не отрывая полыхавшего эмоциями взора от побледневшего лица девушки, — Хочу! Поняла?! Все хочу. Тебя хочу. И ты моя девочка, а не его. Моя!!
В каждом слове Даниила звучала такая злоба, что хотелось втянуть голову в плечи. Но не вышло, жадные ладони уже нырнули в ее волосы, наматывая пряди на пальцы.
А требовательный рот запечатал готовые сорваться с губ звуки.
— Так он целовал тебя? Так? — сипло шептал он, отбирая дыхание. Юля всхлипнула. Боже, как же она устала!
Устала от того, что своим поведением, своими словами, действиями Даня рушит всю ее броню, сметает любые преграды. Он живет по каким-то своим, известным только ему одному правилам. Он врывается в ее жизнь, как чертов тайфун.
И у Юли почти не осталось сил ему противостоять. Потому что очень сложно, с каждой встречей, делать вид, что ей все равно. Что ее не трогают его поцелуи, жадные касания, его реакция на нее.
Да, он похотливая скотина. Чертов сквернослов. Любитель крепких словечек.
Но как же нежно и бережно держал сейчас ее лицо в своих огромных ладонях.
Юля вцепилась в его широкие плечи. Почти повисла на нем, с трудом доставая носочками до пола. И прикрыла глаза, утопая в дерзком, порочном, требовательном поцелуе. Потянулась к нему, отдавая всю себя.
Парень требовал от нее ответов на свои вопросы. Рычал, ругался, матерился. А Юля только со стоном теснее прижалась к нему, стирая расстояние между ними.
— Я сдохну сейчас. Прямо здесь сдохну, — сипло шептал Милохин, лихорадочно скользя ртом по ее запрокинутой шее, беззастенчиво пуская в ход язык, прикусывая чувствительную кожу.
А по телу Юли не просто мурашки. Там разряд чистого электричества.
В животе творилось безумие. Впрочем, как и в целом мире Юли.
Даня жадно дышал носом, зарывшись лицом в ее шею, прижимался к ее животу бедрами, терся своим огромным, возбужденным телом, словно между ними уже не осталось одежды.
И, разобрав протяжный хриплый стон, Юля поняла, что не способна оттолкнуть Даню. Она проиграла ему
Он четко слышал голос брата.
Долбаное «моя девочка» звучало как приговор. Вот только хрен он с ним был согласен. Не в этой жизни. Не с Юлей.
Даниил Милохин понимал и прекрасно отдавал себе отчет в том, что ведет себя, как капризный пацан. Торчит лестничным пролетом выше, не сводит глаз с хорошенького личика девчонки и борется с яростным желанием спуститься и заявить свои права на Юлю.
Почему, мать их так? Почему его так рвет, стоит оказаться рядом с Юлей?
Что в ней такого? Она ведь обычная, каких миллион. Да Даня мог свистнуть, и любая, абсолютно любая баба с радостью раздвинет свои ноги по его желанию!
Но он, как заведенный, нарезал круги вокруг именно этой девчонки. Ведьма она, не иначе.
Даниил дал себе слово. Вот сейчас, в эту самую минуту, если не увидит на лице Юли ни единого признака, хоть крохотного, что Илья ей как-то неприятен, то не сдастся. Дане хватило бы даже намека на то, что девчонка избегает поцелуев его брата.
И, черт дери, он увидел. Заметил, как она едва повела головой, в попытке отвернуться. Но потом, словно заставила себя.
И Даню даже такой почти невинный поцелуй заставил скрипеть зубами.
Он, блять, ревновал девчонку к родному брату. К своему близнецу. Его пугали сила и ярость, с которыми он желал проломить Илье челюсть. Но больше всего боялся, что не сдержится. Пойдет на поводу у своих необузданных эмоций.