Часть 24
Один из заснеженных холмов возвышался над морем, покрывшимся тонким слоем льда. Завывающий ветер нёс за собой хлопья снега, окутывал вершину и не давал людям увидеть небольшую хижину. Деревянный дом , обмазанный смолой , круглый год был скрыт от чужих глаз. Лишь иногда , когда солнце светило ярче обычного , люди могли увидеть его очертания. Просевшую крышу, погнувшиеся окна и дверь, что, на удивление, никогда не открывалась. Какой бы сильной не была буря, ничто не могло прокрасться вовнутрь. Тёмное помещение оставалось таким же чистым и нетронутым с того момента, как его покинул хозяин.
Для того, чтобы проникнуть в хижину, Виктору потребовалось немало усилий. Промёрзшая дверь не поддавалась метелям и ураганам, что говорить о человеческих руках. Рядом с домом юноша нашёл небольшую деревянную коробку с инструментами. Там были предметы и для разжигания костра, и для разогревания еды с водой. И тогда в голову ему пришла мысль. « Если я вскипячу воду из источника и оболью примерзшие части, то она с лёгкостью откроется.» - подумал Виктор и принялся за дело. Время близилось к полудню, солнце показалось из-за облаков, метелью и не пахло. За счёт подобного затишья вода вскипела достаточно быстро, и совсем скоро юноша оказался внутри. Светло-коричневый интерьер создавал атмосферу уюта и тепла. На стенах висели картины величайших художников. На некоторых были до боли знакомые лица, портреты которых, видимо, делали на заказ. Фредерике , матери Виктора , было отдано 3 больших , висящих в гостиной. Остальные, развешенные на стенах в коридоре , принадлежали 7-летней Фригг и 5-летнему Виктору. Маленькие улыбающиеся дети были такими прекрасными, художники запечатлели самые светлые моменты их детства. Когда никто из родителей не кричал, в доме царило спокойствие, а между братом и сестрой ещё не было таких разногласий. Но , как бы Виктор не старался , он не мог вспомнить время , проведённое в этой хижине. И фон на картинах явно был не здешний. Изображённый отцовский книжный шкаф являлся копией того , что когда-то стоял в доме в Асгарде.
Особо ни о чем не размышляя и просто пытаясь отдохнуть, юноша провел в хижине 2 недели. Он практически не говорил, спал много, в промежутке читал и посещал ближайшую деревню. Там ему повезло познакомиться с семьей фермеров, у которых многие покупали продукты. Свежий сыр, творог, молоко. Голодным никто не оставался, потому жизнь на вершине холма была неплохой. Тихой и достаточно спокойной. Именно такое бытие предпочитал Виктор. Аромат домашней еды и завывания ветра помогали ему набираться сил и энергии. Но забывать о том, из-за чего он поселился в этой хижине, было нельзя. Присутствие Keros служило напоминанием, как и забытая в кармане фотография Эмили.
Одним морозным утром Виктор стоял перед зеркалом и застёгивал рубашку. Отцовский костюм идеально сидел на нем. Лицо вернуло здоровый оттенок, когда-то сухие и искусанные губы были в порядке.
- Заканчивай прихорашиваться. Ты выглядишь превосходно. Эмили проснулась 20 минут назад и вскоре будет завтракать. - Keros наблюдала за ним , стоя в дверях и держа книгу , благодаря которой Виктор спасся. Телепортация обратно в Асгард должна была пройти без происшествий. Приблизившись к девушке , юноша забрал артефакт и перелистнул пару страниц. Ему казалось, что он перемещается между мирами за пару мгновений. Но на самом деле проходило не менее получаса, потому к его прибытию Эмили уже была сыта. Ее лицо осунулось, мертвецки побледнело. Она находилась уже в другой палате и почти не вставала. Рядом на тумбочке лежали стопка не дочитанных книг и зеркало, в которое девушка изредка смотрелась. Глаза от слез опухли, а губы , казалось бы , разучились улыбаться.
- Доброе утро, Эмили. Что-то наша красавица совсем запустила себя. - этот голос и девушка, и остальные флаконы узнали бы среди миллионов других. Его тембр и тон были внедрены в их разум и уже не находили выхода оттуда. Воспроизводя в памяти этот голос, подростки видели перед собой Виктора, его вечно спокойное лицо. И его появлению Эмили не обрадовалась. Она была зла , в ее глазах пылал гнев , пришедший на смену отчаянию.
- Как ты посмел.. явиться сюда после всего произошедшего?! - Виктор недовольно сморщился от девичьих визгов, но успокоиться ему не составило труда.
- Не кричи, девочка. Твой голос должен радовать публику, наставлять на верный путь, а не надрываться из-за моего прихода. - он медленно приблизился к ее постели, видя, как в панике Эмили отползает к стене.
- Не приближайся ко мне! Иначе я позову охрану!
- Да? А я ведь пришёл с добрыми намерениями. Я хочу загладить вину. - в голосе юноши проскользнула искренность. Лгать той, что видит чужие души насквозь, было бессмысленно. А завоевать доверие , на самом деле , легко. Стоит только открыть часть сердца, и человека уже будут видеть невинным и раскаявшимся.
- Загладить вину? Ты хоть понимаешь, что ты.. - два пальца, приложенных к ее губам, заставили Эмили замолчать.
- Прошу, выслушай меня. Я знаю, что сейчас ты полна ненависти ко мне. Тебе больно и горько от понимания, что ты больше никогда не сможешь жить, как нормальный человек. Но это ложь. Ты крепкая и сильная девочка. У тебя есть все шансы вновь начать передвигаться без боли. Конечно, путь к этому тернист и неприятен, но ведь результат того стоит. Я прав? - на глазах девушки выступили слезы. Чужой голос был таким мягким и успокаивающим. Душа Виктора казалась Эмили очистившейся. Но Anima и Mente так долго считались противоположностями, что теперь их владельцы не могли познать друг друга полностью. Между ними навеки была воздвигнута стена.
- Как я могу теперь верить тебе..
- Позволь мне попытаться, прошу. Я принёс для тебя мазь. Она ускорит процесс регенерации и поможет самым тонким тканям придти в норму. Твои стопы уже начали заживать, ты в состоянии дойти до уборной..
- Но мне больно! - руками девушка сжала простынь и тихо всхлипнула, пока спутавшиеся пряди закрывали ее лицо.
- Я знаю. Суть этой мази в том.. Что чем больше ты будешь ходить, тем меньше будет боль. Давай попробуем, Эмили. - не дожидаясь ответа, Виктор вытащил из портфеля тюбик с мазью и аккуратно нанёс на стопу. Он нежно втирал ее в израненную кожу и , когда закончил , протянул Эмили руку.
- Если ты мне лжешь.. Клянусь, я убью тебя, Виктор. - на лице юноши образовалась улыбка. Было понятно, что она этого никогда не сделает. Характер девушки слишком мягок и милосерден для подобного.
Первые шаги были сделаны с трудом. Вначале Эмили казалось, что ее стопы горели. Но впоследствии все неприятные ощущения и боль утихали. Она смогла дойти до двери в уборную, потом до окна и в конце концов намеревалась выйти из комнаты, но.. Вдруг ее голова закружилась, и тело начало оседать на пол. Подхватив , Виктор уложил девушку на койку и сел рядом. Ее лицо выглядело изнуренным. Но глаза сияли от счастья, и она засыпала полная радостей и надежд. От этого вида на душе Виктора стало спокойнее. Его руки аккуратно поглаживали девичьи стопы, нанося ещё немного мази. Дыхание Эмили стало в разы тише. И силы Anima начали покидать ее тело.