Глава 1. «начало»
За окном — мрачная осень 1988 года. Казань, окутанная серым туманом, кажется, погрузилась в зловещую атмосферу. Листья на деревьях, уже потерявшие свою яркость, медленно осыпаются, словно символизируя угасание надежд. Пустые улицы, полные теней, отражают тревожное настроение города, где под поверхностью мирной жизни скрываются напряжённые конфликты и группировки.
Сквозь свистящий ветер слышны отголоски далеких разборок, и в воздухе витает страх. Люди спешат по своим делам, зная, что за каждым углом может скрываться опасность. В парках, когда-то оживленных, теперь царит безмолвие, лишь изредка нарушаемое шумом падающих веток. Скамейки, обросшие мхом, кажутся заброшенными, как и мечты о лучшем будущем.
Кафе, где раньше собирались друзья, теперь наполняют настороженные взгляды и шёпоты. За столиками сидят те, кто ищет укрытие от внешнего мира, обмениваясь недовольными репликами о власти и безысходности. Аромат кофе смешивается с запахом сигаретного дыма, создавая удушающую атмосферу.
Осень в Казани — это не только время перемен, но и время угнетения. Группировки, выживающие на грани закона, становятся частью повседневной жизни. Каждый вечер, когда опускается тьма, улицы наполняются тенью, и город начинает дышать по-другому, словно предвещая что-то неладное. За окном — не просто осень, а холодное отражение тревог и беспокойств, витающих в воздухе.
ОПГ не обошло стороной семью Суворовых. Мой младший брат, Марат, тоже к сожалению состоит в таких группах. У них очень жесткие правила, которые чуждо понять мне.
Я слишком люблю своего младшего брата и переживаю за него. Я просто боюсь, что в одну ночь, он просто не придет домой. В последнее время он слишком часто поздно приходит домой, а иногда и вовсе не приходит. А мне остается волноваться и метаться по его комнате.
А что родители на это говорят? Отец вечно в командировках, мама с утра до ночи на работе и приходит оттуда уставшая и у нее хватает сил, только чтобы помыться спросить у меня все ли у нас хорошо, а мне постоянно нужно прикрывать младшего Суворова, чтобы нам двоим не влетело. И лечь спать.
Старший брат наш — Вова, сейчас на Афгане, совсем скоро должен прийти, раз в месяц я ему пишу письма, он отвечает на них, так намного спокойнее сердцу. Совсем скоро, каких то пару месяцев и он приедет. Жду этого чертово апреля, больше чем свое день рождения.
И вот наконец-то домой соизволил придти мой младший брат. На на старых настенных часах красовалась время, пол первого ночи. В ногах путалась любимая кошка Муся. Громких эхом раздался звук, открывающиеся старой скрипучей двери. В проеме показался силуэт Марата.
Он сразу почувствовал мой грозный взгляд на себе, в комнате повисла напряженная тишина. Каждый знал, что сейчас будет.
— Опять двадцать пять, почему я должна ждать тебя до поздней ночь? Почему я должна волноваться и переживать, не убили ли тебя в какой нибудь подворотне?, — спокойным ровным голосом начала я, чтобы не разбудить маму, ей это точно знать не нужно, — Почему я должна обманывать нашу маму? Постоянно искать отмазки и отговорки что с тобой и как ты. — сказала я почти в пустоту, потому что я знала это бесполезно. Завтра будет точно также, как и вчера.
— Маш, ну ты не обессудь, — виновато опустил голову парень, а после продолжил уже воодушевленно, — Да там кашей нас всех заставил..
— Марат, ты уже достал со своими «пацанскими», — показываю в воздухе жест кавычек произнесла я, — словечками, ты даже извиниться перед сестрой не можешь! Хотя, тебе бы много раз пришлось извиняться , — перебила я брата.
— Пацаны не извиняются! — отрезал грубо Марат, смотря как его старшая сестра выходит из комнаты.
Меня конкретно достали все эти понятия, я их никогда не пойму и прежде чем закрыть дверь в его комнату, я произнесла одно :
— Пацаны может быть и не извиняются, а вот мужчины если виноваты попросят прощения. — И вышла из комнаты прочь.
Уже в своей кровати я могла расслабиться, с Маратом все хорошо, в этот раз даже без новых царапин, садин и синяков. Славу богу.
***
Утро выдалось тяжелом, над ухом орал ненавистных будильник, напоминающим, что сегодня нужно идти в больницу на подработку. В квартире были шаги. Скорее всего Марат собирается в школу и мама на работу.
Встав с мягкой и удобной кровати, я направилась в ванную комнату, отражение в зеркале давало понять, что ночь была тревожной и бессонной из-за одного засранца.
Умывшись холодной водой, чтобы снять отеки и расчесав свои длинные светлые волосы, я вышла из ванны и поплелась на кухню. Пол скрипел от шагов, зайдя на кухню я увидела Марата в школьной форме и мальчика, незнакомого мне.
По виду он был очень даже приличным. На голове были волосы, вместо короткой стрижки или лысины. Единственное, что сразу бросилось мне в глаза синяк, под глазом.
— Доброе утро, — сказала я со строгим тоном, я не хотела разговаривать с Маратом после сегодняшней ночи.
— Доброе, знакомься это мой.., — после этих слов брат замялся, а девушка заинтересовалась, — мой приятель, он меня по английскому языку подтягивает. И вот пришел, чтобы мы вместе пошли в школу
— Понятно, как приятеля зовут? — спросила я, смотря на мальчика, он был ровесником Марата
— А..Андрей — неуверенно произнес светловолосый мальчик.
— Мама уже ушла, Марат? — спросила я у младшего Суворова
— Да, она тебя просила чтобы ты обед приготовила и в квартире убралась
Тяжелый вздох. Хорошо, что у меня сегодня подработка начинается в пол одиннадцатого утра, у меня будет время все успеть, посмотрев на часы, я поняла что Маратик опаздывает в школу.
— Вы в школу опаздываете — бросила я и удалилась в комнату,начиная уборку оттуда.
***
В квартире была гробовая тишина, только звук холодильника и часов перебивал пустоту. На плите готовился суп на обед. Через час нужно уже выходить на работу, поэтому я начала потихоньку собираться.
Открыв шкаф в своей комнате я натянула на себя теплый свитер и теплые штаны, немного подкрасив глаза, я отключила суп и оставила записку Марату, чтобы он убрал его в холодильник, все равно он сто процентов после школы зайдет.
Я надела пальто, сапоги. На голове был теплый платок и вышла на улицу. Небо затянули серые тучи, напоминая о суровой жизни в Казани.
Сегодня смена поздно заканчивается, будет уже темно, идти домой будет опасно. Страшно как никак. Ну ничего, я справлюсь.
Смена прошла быстро, не напруженно пациентов почти не было, когда была на обеде звонил Марат, сообщил что поел мой суп, убрал в холодильник и ему понравилось. На душе стало тепло как никогда.
Ночь окутала Казань, и холодный ноябрьский ветер проникает в каждую щель. После долгой смены в больнице, уставшая, но полная эмоций, я шагала по пустым улицам, освещенным тусклыми фонарями. Мои мысли были заняты прошедшими событиями - заботой о пациентах, неотложной помощью и тихими разговорами с коллегами. Но сейчас, когда смена закончилась, в душе нарастало желание немного отвлечься.
Я направилась в ближайший магазин, чтобы купить что-то горячее к чаю - может, печенье или шоколад. Внутри было тепло и уютно, но мысли о работе, о Марате не покидали мою голову ни на минуту. Может я просто слишком сильно себя накручиваю? Скорее всего да.
Марат уже не тот пятилетний мальчик, который таскал в тайне от мамы конфеты, который бегал гулять во двор. Ему уже шестнадцать лет, в этом году он выпускается со школы, а я все бегаю за ним как за шестилетним ребенком.
В магазине я купила овсяное печенье и конфеты к чаю. Так же я купила хлеб и продукты, в руках у меня был тяжелый пакет, из-за чего я решила сократить дорогу домой и пройти через темный переулок.
Это было ошибкой. Из темноты вынырнули два молодых человека, одетых в темные куртки. Их взгляды холодные, жестокие и безразличные. Я начала чувствовать как сердце начала биться быстрее, а дыхание учащаться.
Один из них ловко схватил за руку и потянул на себя, лукаво улыбаясь.
— Куда спешишь, красотка? — гадкая ухмылка не сползала с его лица.
В глазах потемнело, а в голове я уже прощалась с жизнью. Думала, вот и все тут и настанет мой конец. Изнасилуют,а еще хуже убьют.
Я пыталась вырваться из его рук, но хватка была слишком сильной. Начала кричать, пытаться просить о помощи, но мне закрыли рот, пыталась оглядеться переулок, но вокруг темнота и никого.
Сейчас все нормальные девушки не ходят поздним вечером одни, а если и пришла такая учесть, то только по освещенным местам.