Лисье пламя

Голод

— Элли, — я осторожно подошла к подруге и села на корточки около ее, взяв девушку за руки. — Элли, посмотри на меня, — Элеонора подняла свои глаза, которые уже полностью приобрели вишнево-красный цвет.

— Элеонора! —подхватился Джеймс, заметив, как Элеонора со всей силы сжала ткань своего платья. — Когда ты в последний раз охотилась?

— Давно, — прошептала девушка, стараясь долго не задерживать на ком-либо взгляд, чтобы не шутить Эридовые шуточки со своим голодом.

— Деда, иди пожалуйста в лавку за травами, — попросила я, не желая, чтобы дедушка увидел все это и то, что тогда мне взбрело в голову.

Мужчина молча вышел из дома. В его глазах нашел своё место и страх, хотя ему часто приходилось сталкиваться с вампирами. Но на мгновение дедушка обернулся, и мне показалось, что он больше переживал за саму Элеонору и за меня, которая осталась с Джеймсом присматривать за подругой, чем за свою собственную жизнь.

— Элеонора, пересядь на диван, — попросила я ведьму, указав на угол комнаты, где стоял большой мягкий диван молочного цвета. Мы часто с родителями устраивались на нем, и мама рассказывала мне разные истории, которые с каждым днём все больше были похожи на саму жизнь, чем на сказки.

Элеонора прислушалась ко мне и присела на диван. Девушка продолжала нервно перебирать складки своего платья и царапать кожу, чтобы боль хоть немного уняла ее голод. Ее длинные ногти со всей силы впивались в ноги подруги, оставляя после себя глубокие окровавленные пятна.

Я не смогла больше смотреть на муки подруги и села рядом, положив голову Элеоноры себе на плечо. Рука сама, вспомнив, как мама меня успокаивала, начала гладить ведьму по мягким волосам.

— Фоуз, мне это не поможет, — прерывисто дыша, грустно сказала девушка, но голову все же не убрала. — Я, наоборот, чувствую твой запах.

— Мы сейчас что-нибудь придумаем, Элли, — успокаивающе проговорила я, и к нам подошёл обеспокоенный Джеймс:

— Чем я могу ей помочь? — прошептал тот.

— Посмотри в ящиках запасы крови, может, мамины ещё остались.

И на кухне послышались громкие шорохи от поисках Джеймса. Мне казалось, что парень сейчас мог разгромить нашу с дедушкой кухню. Но грохот резко прекратился, насторожив меня ещё больше.

— Там ничего, — с беспокойством протараторил парень, прибежав к нам. Элеонора болезненно скрутилась, нагнувшись ещё ниже к полу, и сильно сжала мою руку. — Фоуз, ей только хуже!

— Иди приготовь что-нибудь, — устало попросила я и с трудом уже держала свои веки открытыми.

Джеймс вновь оставил нас с Элеонорой наедине. Девушка с каждым мгновением все сильнее сжимала мои руки и чуть не плакала, не желая мне причинять такой вред. Глаза подруги уже не отдавали привычным небесным цветом, в них был только алый цвет, который у вампиров был цветом голода.

Я недолго ещё собиралась с мыслями, чтобы воплотить задуманное, что могло помочь подруге. Сердце нервно колотилось в груди, пытаясь отговорить меня от своей идеи. Но все же страх перед жизнью девушки взял вверх, и я, протянув руку Элеоноре, тихо сказала:

— Только без яда.

— Фоуз, — в недоумении позвала меня девушка, глядя на мою руку. — Ч-что ты делаешь?

— Элли, пожалуйста, укуси меня, чтобы тебе стало легче, — взмолилась я, боясь, что страх перед своей жизнью в любое мгновение мог взять вверх.

Элеонора ещё раз перевела свой взгляд с меня на руку, но потом осторожно взяла меня за кисть. Ее пальцы нежно водили по моей коже запястья, вызывая у меня холодок. Но перед желанным укусом девушка предупредила:

— Будет немного больно, — я взглянула в ее красные глаза и молча кивнула. Но Элеонора стала ещё больше раздражаться от моего взгляда. — Отвернись, будь так добра.

Я отвела взгляд от Элеоноры, которая ещё медлила. И в следующий же момент почувствовала резкую боль, которая холодом прошлась по моему телу. Хоть я была готова к ней, из груди все равно вырвался тихий писк, а руки вздрогнули. Но не успели клыки Элеоноры полностью впиться в кожу, а сама она не сделала ни одного глотка, девушка неожиданно оттолкнула мою руку и, чуть не отпрыгнув от меня, закашлялась, словно задыхалась:

— Элеонора, что случилось? — обеспокоено ринулась я к подруге, не обращая никакого внимания на раненую руку, по которой уже быстро стекала кровь, капая с пальцев на деревянный пол.

— Воды, — сквозь кашель смогла прошептать Элеонора.

— Джеймс, воды! — срывая голос, прокричала я, и в то же мгновение к нам влетел Джеймс, который уже держал в руках полный стакан воды.

Парень осторожно взял Элеонору за шею и подставил воду к ее губам, помогая девушке сделать первые глотки. Я со страхам попятилась назад и с недоумением смотрела на подругу, которая чуть не задохнулась по моей вине.

— Что произошло? — когда кашель Элеоноры прекратился и девушка вновь смогла дышать, Джеймс смерил меня злым взглядом, словно я была причиной внезапного приступа подруги.

— Я-я не знаю, — мой голос предательски дрожал, выдавая страх, что пробирал меня до самых костей.

— Это цветок зиллии, — устало прошептала Элеонора, откинувшись на мягкую спинку дивана. Ее глаза продолжали быть красного цвета, словно моя кровь ей совсем не помогла. — В твоей крови, Фоуз, цветок зиллии.

— Что?! Как?! — прикрикнула я ошарашенная словами Элеоноры. Но потом в голове возникли обрывки прошлого, пока мне пришлось сидеть в тюрьме у Ориона. Клэр принесла мне выпить эту воду... — Эридовы эды, Клэр вынудила выпить воду...

— Что? — Джеймс недовольно вскочил с дивана, даже не обратив внимания на Элеонору, которая устало схватила его за руку в попытке остановить. — Фоуз, ты о чем думала? Зачем брать какой-то напиток? Это ведь было первое правило в Аэороне!

— Потому что у меня не было выбора! — стальным голосам крикнула я, удивившись, что так умела. Парень тоже не ожидал этого и ошеломлённо отступился. — Там была Клэр, которая могла меня заставить это сделать. Я сама бы этого не сделала, и ты это знаешь! Нам с Тео тогда не нужны были лишние проблемы с Клэр и остальными.

— Но... — попытался поспорить со мной друг, но Элеонора остановила его, скрутившись от боли:

— Джеймс, Фоуз тут полностью права, — поддержала меня подруга, попытавшись встать с дивана, но тут же от голода упала обратно. — Мне нужно на охоту.

— У нас нет времени, — Джеймс приподнял рукав своей голубой рубашки и протянул обнаженную руку Элеоноре.

Подруга неуверенно обхватила запястье парня, боясь сделать тому больно. В ее глазах я заметила борьбу между вампирским голодом, что мог погубить ее, и сочувствием с болью. Но, ещё немного помедлив, Элеонора осторожно нагнулась к руке и сделала неглубокий укус, который со стороны напоминал что-то нежное и почти невесомое, но уж точно не голод.

Джеймс терпеливо ждал, пока Элеонора закончит, и не сказал ни единого слова или подал вид, что укус приносил ему боль. Даже когда девушка вынула свои клыки, друг лишь убрал свою руку с ее волос и положил на плечо, обнимая ведьму. На это Элеонора смущенно улыбнулась и одним легким движением вытерла оставшиеся капли крови с губ.

Казалось, что все прошло. Но девушка резко встала с дивана, ещё раз насторожив меня, хотя выглядела она как и прежде. Глаза вновь приобрели привычный небесный цвет, и сама Элеонора больше не выглядела уставшей и бледной, словно смерть.

— Я приготовлю нам что-нибудь, — проронила ведьма, оборачиваясь к нам. — Я сделаю тебе отвар, чтобы убрать яд зиллии из твоей крови. Он может и тебя убить.

— Хорошо, Элли, — слабо улыбнулась я подруге.

Девушка вышла из комнаты, оставив нас с Джеймсом, который стыдливо устремил свои голубые глаза в пол. Я тоже уже собиралась идти за подругой, но парень позвал меня, заставив обернуться:

— Фоуз, прости. Перегнул палку, — помяв шею, с горечью в голосе проговорил он.

— Все хорошо, Джеймс, — улыбнулась я. — Мне стоило быть бдительнее. Я...

Меня прервал щелчок двери, в которой показался дедушка. Мужчина сделал всего один шаг в дом и застыл в небольшом узком коридоре. И я вышла к нему навстречу, ожидая услышать что-нибудь хорошее или лучше ничего. Но, заметив его полный горечи взгляд, мне удалось понять его без слов.

— На завтра назначена казнь Тео, — тихо объявил дедушка, и дом неожиданно погрузился в тишину.

— Как ты узнал? — я была больше всех готова к этим словам. Остальные знали только часть того, что пришлось мне увидеть и услышать в замке Ориона. Но боль все равно эхом отзывалась в сердце и с каждым мгновением становилась лишь сильнее, как бы я не старалась ее подавить.

— Послы его величества только что объявили, что король Алтея сдался и готов принять свою смерть. Все желающие могут попробовать вступить с ним в бой, — грустно передал дедушка слова подчиненных Ориона.

Мои глаза наполнились слезами, но я, как-то пытаясь смериться с ними, просто стояла и старалась не выдавать всю свою боль, которая преследовала меня везде, куда бы я не пошла, она постоянно где-то скрывалась, давая мне иногда время. И причиняли мне ее те, которым, мне казалось, можно верить...

Я опустила руку в карман платья, что мне следовало бы переодеть, и нащупала свою заколку, которую меня заставил забрать Тео перед тем, как стража вывела меня из замка.

Ее вид невольно напомнил мне бал, когда мы с волчонком почти поцеловались, а ещё тот самый первый неловкий и неумелый поцелуй... Одна вещь смогла сохранить в себе столько воспоминаний, связанных с одним парнем, с которым мы пережили ненависть, непонимание, обиды, который все эти годы был готов бросить все, только чтобы найти меня.

Но зачем Тео отдал мне ее?