Глава 3
Девятое января...
Уже три дня как выписали Лёшу, и эти три дня я терпела присутствие здесь других людей. Они даже не обращали на меня внимание, а я тем временем не обращала внимания на тех, кто меня навещал. То есть Вика, родители, Максим с Ариной и даже весь остальной класс. Я просто лежала и, так сказать, моргала, когда те пытались со мной заговорить.
Сегодня настал день моей выписки. Родители ждали меня возле больницы, а я не спеша собирала вещи, стоя на одной ноге, подпиравшись костылями. Мне лишь помогал дядя Ваня. Родной брат отца. Он тащил мой рюкзак с вещами, а я плелась за ним, непривычным, инвалидским ходом.
- Варвара, подождите. - я услышала, что кто-то позвал меня. Это была медсестра - Вам просил передать это Алексей. Тот юноша, что был с вами в палате.
Она даёт мне записку. При виде этой маленькой бумажонки, оставленной моим сопалатником, внутри меня родилась радость. Что же там? Я развернула её и увидела номер со словами.
«Если захочешь выговориться, то я буду в роли твоего личного психолога.»
Я немедленно хотела ему позвонить, но вспомнила, что мой телефон уже наверное давно расплавился вместе с курткой. На глаза сразу навернулись слезы. И от воспоминаний, и от того, что я не смогу свободно и скрытно ото всех позвонить человеку, который единственный мог услышать мой голос.
Сейчас я с родителями еду домой, но почему-то мама решила проехать мимо нашего поворота. Я уже хотела возразить и попросить немедленно поехать обратно домой, но я пообещала, что не пророню ни слова в их присутствии. Не понимаю почему они так и не разобрались с полицией, хотя это понятно, ведь я не могу им сказать. Мама часто плачет из-за этого, а папа пригрожает мне, что если я не скажу, то примет меры. В это время мама защищает меня. Говорит, если он меня пальцем тронет, то разведётся.
Через десять минут мы были у какого-то здания. Раньше я никогда не замечала его. Оказывается оно есть.
- Приехали. Олег, помоги Варе выйти из машины.
Папа помог мне встать и вручил костыли. Я смотрю на двери здания и не понимаю, куда привезли меня родители.
- Не волнуйся, доча, сейчас с тобой очень хорошая женщина поговорит, поможет тебе справиться с недугом.
Мозгоправ! Я хочу отдохнуть от больницы, а они меня ещё к психологу привели? Это уже слишком. Это излишняя забота, меня всегда так раздражала, но сейчас это раздражает ещё больше.
Мы проходим в кабинет, и я вижу перед собой женщину сорока лет в строгом сером костюме.
- Здравствуйте, я Людмила Владимировна, а ты наверное Варя?
Психолог устремила на меня свой ужасный взор, но я не проронила ни слова.
- Что ж, я могу попросить вас остаться с вашей дочерью?
- Да, конечно.
Боже! Она хочет чтобы я с ней разговаривала, да ещё и в присутствии мамы? Не дождется.
Весь этот час я терпела сеанс моего мозгоправства, но сидела и наслаждалась тишиной разбитого разума. Даже несмотря на то, что на меня постоянно кричала мама. А эта женщина работала над психикой скорее её, чем над моей.
По дороге домой я только и слушала разговор мамы с отцом в поисках нового психолога, но я ничего не хочу. Не хочу ездить по всяким психологам, не хочу в принципе никуда ездить. Хочу сидеть дома и делать уроки, даже если я не люблю их делать, но я буду хоть чем-то занята.
* * *
Прошло двадцать дней...
Телефон мне так и не удалось добыть, чтобы позвонить Лёше. Эту бумажку с номером я прятала в рамке под фотографией нашей семьи. В настоящий момент общаюсь только с маминым животом, который значительно вырос. Мне кажется, что у меня будет братик. Я уже есть, теперь очередь братика.
Иногда ко мне приходит Вика и рассказывает мне о школе и ни слова о том человеке, чему я очень рада. Хотя когда она начинает мне о чём-то рассказывать, то я жду, пока она скажет об этом. С каждым днём я начинаю разговаривать с Викой всё больше и больше. И сегодня Вика снова пришла ко мне.
- Привет, как ты?
Я лишь улыбнулась.
- Держи, это тебе.
Вика дала мне чупа-чупс.
- Спасибо.
- Кстати, я тоже хочу что-нибудь написать на гипсе.
Вика взяла с моей полки над компьютером фломастер и нарисовала сердечко, внутри которого были наши имена.
Пока она рисовала, я решила пойти напрямик.
- Расскажи мне.
- Что рассказать?
- Как поживает Шувалов?
Это фамилия прорезает мне горло, как тот снег с грязью.
Вика перестала рисовать и сглотнула.
- Ты... точно хочешь знать?
Хочу ли я знать? Да, хочу.
- Он пришёл после каникул с перевязанными руками, все спрашивали у него, что случилось, но он не говорил. А потом пролучился у нас три дня.- я смотрела на Вику вопросительным взглядом - В общем и целом, он в соседнюю школу перешёл.
Так, так, так. Это что-то новенькое. Почему-то сейчас в душе будто опустело. Что же теперь? Как теперь я буду ему мстить? Ничего, что-нибудь придумаю.
- Тебя это не задело?
Я махнула головой.
- Ясно.
Я слышу, как кто-то поднимается. В комнату входит мама.
- Вик, мне кажется что тебе пора домой, сейчас мы уезжаем.
- Хорошо, сейчас соберусь.
Я вопросительно посмотрела на маму. Куда еще мы собираемся ехать?
- Всё, Варь, я пошла, не скучай здесь.
Я обнялась с Викой и проводила до ворот.
- Одевайся.
Я не знала, что мне надеть и вообще куда, поэтому я решила поимпровизировать. Из комода я достала черные капроновые колготки обрезала на одной стороне под гипс, залакировала, чтобы не пошли стрелки и высушила феном. Надела, хоть было и непривычно но смотрелось прикольно.
Прорезанную часть заправила в гипс, надела чёрные шорты и такого же цвета рубашку. Волосы заплела в хвост, распустив остатки волос на лоб, прикрывая уродливый шрам.
На одну ногу надела ботинок, сверху короткую куртку тёмно-синего цвета. На гипс надела бахилы. Взяла костыли и вышла на улицу.
- Ты во что оделась? Быстро иди и переоденься.
- Вера, она и так с ногой, а ты ещё и гоняешь.
- Ты вообще видишь во что она одета?
- Ну и что, модно же?
- На улице зима, а она шорты напялила!
- Вот чем больше ты болтаешь, тем больше она мёрзнет. Варь, садись быстрее.
Мы поехали в центр города и остановились возле дома налоговой инспекции.
- Приехали.
Мы пошли на второй этаж, остановились напротив кабинета, где и была надпись «Терапевт». Опять они за своё. Сколько можно? За все эти двадцать дней родители таскали меня по многим психологам. Я насчитала восемь человек. И все они были одного типа. Посмотри на картину, что ты там видишь? Или расскажи мне, что с тобой случилось, или что тебя тревожит, или по какому поводу приход? И на каждом сеансе присутствовала мама, хотя я думала, что психолог должен разговаривать со мной лично, или мама просто им платила за это.
- Анна Владимировна?
- Да, прошу проходите.
Я посмотрела на этого психолога и заметила, что она не такая как все. Это была женщина тридцати лет, кремовая юбка и серая блузка с красным пиджаком, волосы аккуратно собраны в конский хвост, брови выражали особую строгость, глаза были светлые за линзами очков.
Я прошла с костылями к диванчику, а мама за мной. Но я уже знала, что будет дальше. Так названая Анна Владимировна будет задавать мне одни и те же вопросы, а я как всегда буду молчать.
- Извините, но я хочу поговорить с пациенткой лично, без чего-либо присутствия.
- Но без меня она не может быть тут.
- Сможет. Подождите снаружи.
Начало уже лучшее. Мама вышла, а я устремила взгляд на психолога. Она взяла со стола какую-то папку. Я подумала, что как и все она будет мне показывать какие-то непонятные картинки.
- Так-так-так, Варвара Олеговна Титова, дата рождения пятое мая две тысячи первого года. Диагноз психическое расстройство. Закрытый перелом малой и большой берцовой кости правой ноги, гематома фалангов пальцев, глубокая рана в области поясницы, трещина ребра, повреждение голосовых связок, рана на лбу... - это что? Моя медкарта? Анна Владимировна Посмотрела на меня - конспирация, вижу, твой конёк. Молчишь потому что не хочешь никому говорить, что случилось. Ты знаешь, что за человек так с тобой поступил. Если бы это был случайный человек, ты бы всё рассказала родителям, и они бы сообщили в полицию. Но ты этого не хочешь, думаешь то, что с тобой сделали было за дело. Но это лишь предположение.
Она слишком права. Почему-то мне кажется, что она- молодая женщина, сможет меня выслушать и не говорить мне о моих психических расстройствах.
- Ты можешь мне рассказать, даже если тебе чуть-чуть неловко и досадно. Понимаю, что я тебе чужой человек. Но я вижу в тебе смелость, драйв, это даже видно по твоему готическому наряду, и, кстати, у тебя стрелка пошла.
Я посмотрела на ноги и увидела на колготках стрелку, исходящую от гипса.
- Блин.
Я посмотрела на Анну Владимировну и заметила её улыбку.
- Чего?
- Твоя запись на гипсе... О многом можно задуматься, смотря на неё. У меня тоже были желания и многие из них сбылись, но одно только не сбудется.
- Какое?
- В нашем городе нигде нет пункта, где можно свести татуировки.
Я приподняла бровь. Анна Владимировна сняла пиджак, и на ее руке показалось татуировка в виде птицы, в клюве которой была ленточка, а на ленточке написано «Lil Peep».
- Ты знаешь этого исполнителя?
- Слышала.
- Он умер. И мне кажется, что все мои беды от неё. Мне от неё не избавиться, поэтому придется терпеть проблемы дальше. Но с каждым днём, прислушиваясь к случаям моих пациентов, понимаю, а ведь у кого-то хуже, чем у меня.
Мне кажется, что Анна Владимировна моложе тридцати лет. Она разговаривает со мной, как со знакомой.
В ближайший час я рассказала ей всё. От начала, до самого конца. От корки до корки. Всё в малейших деталях. Даже самое откровенное. Пускала слёзы, терзая руками подушку с дивана. Весь макияж теперь был на салфетках, а в душе стало настолько легко, что казалось, будто всего этого не было. Будто это не проявляет огромного значения. Анна Владимировна к концу моего пересказа всего моего великого мучения подошла к окну. Она подышала на стекло и что-то написала, а когда отошла, то я увидела на стекле размывающуюся надпись.
"Месть"
Или мне это только кажется.
- Это единственное, что тебе поможет. Я непреклонна к этому. Считаю, что это всё нужно прощать. Но когда человек мстит другому, через невинного, это сбивает меня с толку. Он не видит настоящего. Понятно, что этот человек болен. Психически болен. Я хочу узнать о нём побольше, но я дам тебе, так сказать, домашнее задание. Если человек осознал, что он сделал, то он непременно будет вести себя по-другому. Он будет более жалостлив, а если он не изменится, то ему стоит лишь лечь в психическую больницу. Проследишь за ним, когда будет момент. Попадись ему на глаза. Улови его взгляд, но не будь затуманенной гневом.
Когда ты поймёшь, что сейчас внутри этого человека, то действуй так, как считаешь нужным. Но не переусердствуй. Будь тихой, как мышь. Лишь следи за ним, а дальше...
- Хорошо. Я постараюсь.
Не знала я, насколько всё было открыто для неё, но и насколько мне стало легче. Она по-настоящему помогла мне. Я выговорилась и теперь хотя бы начала разговаривать с родителями. Осталось только сделать домашнее задание.
Я хочу его видеть. А точнее страх в его глазах. Хочу сделать ему хуже, чем мне. Трудно сдерживать гнев, когда видишь своего обидчика. Хочется сделать больно за всё, что он сделал. Полжизни боли и страданий, исключая лучшие моменты восьмого класса. Теперь я понимаю, почему он таким стал. Но, пожалуй, будет расплата. Я не хочу это так оставлять. Я не могу больше терпеть его, щадить его, прощать всё, что он сделал. Нет. Теперь мой ход.