Назови меня новым именем

*** Разбойница

Только лишь посветлела восточная полоса неба следующим утром, посерели и расползлись по темным ущельям ночные тени, а девушки уже собирались в путь. Редкие небольшие облака не закрывали небосвод, однако Маленькая Разбойница заметно нервничала.

ПорывЫ ветра то и дело продували их нехитрое убежище и это было достаточной причиной для беспокойства — ветер сменил направление и грозил нагнать бурю с северо-западных фьордов. Как раз оттуда, куда они поедут по желанию Герды, со стороны деревеньки Хавейсуун, или, как её называла Герда, Аванёори.

Заправив плотнее рубаху под высокий пояс штанов для езды верхом, Разбойница проверила одежду подруги. Та затянула потуже ремешки плетеных кожаных башмаков, закинула на плечи небольшой мешок с запасами провизии на день и сменой белья, подпоясала повыше полы платья, чтоб не путались в ногах при езде верхом. Должно быть достаточно удобно.
Вернувшись к собственному снаряжению, Разбойница не спеша опутала бедро на каждой ноге кожаным ремнем, заправила ножи за голенище сапог. Еще один короткий изогнутый кинжал-коготь, который она называла керамбит, завела в ножны на поясе с правой стороны. Ремней много не бывает, поэтому короткая куртка также была опоясана двумя ремнями перекрестным плетением. Разбойница не стеснялась носить мужские штаны, в которых по внутренним сторонам брючин была вшита широкая кожаная вставка. Они были скроены специально под нее, сидели очень ладно и не собирались в складки там, где для мужчин обычно делается небольшой запас пространства для предмета их гордости.

Аккуратно усадив девушку в седло и вплотную прижавшись со спины, Маленькая Разбойница едва слышным свистом пустила Кену сначала в шаг, затем в рысь. Йорик привычно засеменил рядом. Накануне Разбойница выделила для Кены несколько пригоршней овса и отрубей из привезенных запасов, но не давала слишком много воды. Лошадь наутро должна была чувствовать силу, а не пресыщение. Им предстояло пройти около восьми миль по бездорожью в сторону городка Снефьорд, где они планировали взять вторую лошадь для поездки в Хавейсуун по накатанной и удобной дороге вдоль побережья.

В глубоких сумерках подруги доехали до постоялого двора Хавейсуун, который, впрочем, представлял собой широкое бревенчатое жилище, в котором одну комнату занимали хозяева, а еще три небольших комнатушки предлагались редким гостям. Комнатки располагались вокруг просторной гостиной, служившей и кухней, и столовой, и залом для обогрева путников, ожидающих парома на один из двух ближайших островков. Девушкам выделили единственную комнатку, где в стену входила задняя часть саамской печи из гостиной, из-за чего ее не нужно было протапливать дополнительно. Широкая кровать, два стула без спинок и небольшой шкаф с бельем представляли весь нехитрый интерьер комнаты.

Альвис, как представился седовласый хозяин постоялого двора, отвел уставших лошадей в добротную конюшню к хозяйским, их накормили и напоили. Накормленный Йорик, большую часть дороги проехавший на спине Кены, расположился в сенях жилища. Путницы же были накормлены скромным ужином из наваристой мясной похлебки, запеченной сладкой репы и ароматного капустного пирога, только вынутого из печи. После ужина им выделили небольшую лохань и широкое деревянное ведро с теплой водой, умыться предлагалось прямо в комнате. Наскоро ополоснувшись по очереди, девушки улеглись спать в нательном белье, крепче прижимаясь друг к другу в попытке сохранить больше тепла.

Ровное и мерное дыхание Разбойницы говорило о том, что она быстро, как и всегда, проваливалась в сон. К Герде же сон не шел, и она все крутила и крутила в голове всякие вопросы. Наконец и она угомонилась. Прижавшись плотнее грудью и животом к спине и ягодицам подруги, обняв ее одной рукой, тихо прошептала куда-то меж лопаток спящей Разбойницы:
— Если после всего, что будет, ты отправишься в преисподнюю, забери меня с собой. Куда бы ты не отправилась, я хочу пройти вместе этот путь, держа тебя за руку. —

И никто бы не смог заметить в темноте утихшей комнаты, как мягко и тепло растянулись в легкой улыбке губы Разбойницы.

Шум за тонкой стеной выдернул Герду из короткого и беспокойного сна. Поежившись от холода, она привстала и в предрассветном сумраке комнаты увидела уже полностью собранную подругу. Обернувшись, та тепло улыбнулась, подошла в несколько широких шагов, поцеловала Герду в лоб и решительно произнесла:
— Вставай, соня. Я пойду справлюсь про Кену, и сразу после завтрака выезжаем на ней вдвоём. Тут всего пару миль, твою лошадь оставим здесь до возвращения. Но вещи забирай все, мало ли что может пригодиться. Погода в конец испортилась. —
И мягко потрепав Герду по волосам, Разбойница вышла.

ПутЬ до фьорда не занял много времени, но погода становилась все мрачней. Ветер резкими порывами швырял в лицо девушкам мелкую водную взвесь. Небо затянуло черными тучами, хоть они и не спешили прорываться потоками небесной воды, будто в раздумьях, нести ли свою живительную силу дальше на материк, или насытить землю прямо здесь.
Маленькая Разбойница спешилась и протянула Герде ладонь в перчатке. Ловко спрыгнув с Кены, та поспешила к обрыву, который вблизи оказался не таким уж и резким. Сверху он нависал небольшим выступом, однако ниже каскадом спускались несколько ярусов каменисто-глинистой породы, почти до самой воды.
Холодные графитового цвета волны с шумом накатывались на прибережную скалу, изредка поднимая тучи мелких брызг.

Местность была открытой, привязать Кену было не к чему, и Разбойница вбила в землю тройной крепеж, накинув удавкой поводья. После дала команду Йорику стеречь Кену, и поспешила к подруге. Та восхищенно глядела на разбушевавшуюся стихию, на море и небо, в своем разрушительном величии обещающие неизбежный шторм здесь или глубже на материке. Ближе к горизонту, однако, вырисовывалась широкая светлая полоса, дающая надежду, что ливень, даже если прорвется, будет непродолжительным.

Нетерпеливо пританцовывая на краю обрыва, Герда указала вниз, безапелляционно заявляя свое желание спуститься к бьющим волнам. Разбойница скептически оглядела спуск, но перечить не стала. Вздохнув, она принялась разматывать ремни со своих бедер. Скрепив их между собой в длинный закольцованный пояс, она скрутила удавки по двум краям и накинула одну на правую руку Герды. Вторую же набросила на свою левую, предварительно сняв перчатки. Герда коснулась ладони, рассматривая и слегка поглаживая культи её отсеченных пальцев.
Разбойница не стала одергивать руку, рано или поздно это все равно произойдет, почему бы не сейчас?
— Пойдем в связке, и без возражений — решительно высказала Герде и осторожно шагнула на ярус ниже.

Ей пришлось выбирать самые надежные варианты продвижения по каменным уступам. Герда шла за ней след-в-след, ведь длина связующего их ремня была не более метра. Наконец они остановились на самом нижнем выступе, и Разбойница сняла связку с рук. Герда повернулась лицом к морю, подняла руки и заговорила. Хотя Разбойница сказала бы, что это скорее был тягуче-лающий крик. Отдельные слова можно было разобрать, но понять всю суть не получалось. Похоже, это было на инари-саамском, которым Разбойница не владела. Когда в легких Герды заканчивался воздух, она шумно втягивала его через нос и кричала вновь, протяжно, надрывно, будто отдавала свою душу морю. И забирала в себя его ответ с каждым последующим вдохом соленого воздуха с мелкими брызгами от бушующей волны. Потом она подняла лицо к небу и надолго замолчала. Глаза ее были закрыты, и Маленькая Разбойница не понимала, молится девушка или просто ушла в себя. Но что бы это ни было, она понимала, что к подруге возвращается жизнь. Поэтому села на каменистый выступ, скрестив ноги, и неподвижно оставалась рядом, не нарушая этот странный ритуал.

И словно в знак завершения общения девушки со стихией, на их лица вдруг упали первые ледяные капли. А за ними, будто прорвав невидимую преграду, на землю обрушился ливень, в считанные секунды промочивший глинистую поверхность, по которой с обрыва устремились вниз пока что совсем тоненькие ручейки. Накинув связку на руки, девушки заспешили обратно, убираясь с грозящего стать смертельной ловушкой обрыва.

Заметив, что кожаные башмаки Герды промокли и стали скользить, Разбойница старалась подтягивать подругу за ремень, в попытке облегчить подъем. До вершины оставалось совсем немного, но это был самый трудный участок. В том месте, где они спускались, глинистый выступ выходил за края обрыва, и подобраться к нему можно было по очень неровным камням скользкой скалы сбоку, как по ступеням в каменных пещерах древних монастырей. Девушки передвигались медленно, но без остановок. Наконец Маленькая Разбойница, цепляясь пальцами за камни на вершине, подтянулась и выбралась на ровную поверхность. Вытащив за собой подругу, она сбросила удавку с запястья, оставляя полоску ремня в ладони. Другой ладонью, грязной после подъема, провела по лицу, смахивая ручейки дождя и пота. Счастливо рассмеялась, подняв лицо к небу.

Разбойница успела повернуться с безмятежной улыбкой к подруге, когда встретила полный ужаса и непонимания взгляд. Ее мозг осознал смертельную опасность еще до того, как под Гердой провалился в бездну размокший от ливневых потоков пласт глинистой породы. Отчаянно сжав полоску ремня в искалеченной ладони, она повалилась на спину, упираясь пятками в мокрый каменистый грунт. Но пятки безжалостно заскользили и всё, что успела сделать девушка — выдернуть из ножен на поясе короткий керамбит, и, извернувшись животом к земле, вонзила изогнутое лезвие в трещину между камнями. В ту же секунду ее руки обожгло первой лавиной боли — в одном кулаке она сжимала рукоять ножа, зависнув на нем, подмышка ее в аккурат находилась на краю обрыва, впившегося в тело острым камнем, во втором же кулаке, вернее, в трех пальцах, она удерживала ремень, на котором повисла, извиваясь, Герда.

Она попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Сейчас нельзя концентрироваться на боли, нужно искать решение. Потянувшись ногой к обрыву, прощупала стену и натолкнулась на небольшой выступ, позволивший немного переместить собственный вес. Теперь в напряжении была еще и нога, но удерживать вес двоих людей все же стало легче. Повернувшись вниз, она прокричала Герде, что попробует раскачать ее в сторону ближайшей боковой «ступени». Кое-как покачивая рукой ей все же удалось дать небольшую амплитуду зависшей на удавке подруге. Но, как бы та не старалась зацепиться, промокшие кожаные башмаки соскальзывали. После третьей неудачной попытки Разбойница остановилась, пытаясь сохранять остатки сил. Герда еще один раз дернулась, цепляясь за ремень второй, свободной, рукой, и затихла.

Мелкие комочки глины, подгоняемые дождевыми ручейками, забивали нос, глаза и пробивались через сжатые зубы прямо к глотке. Через густую пелену до слуха девушки доносились судорожные всхлипы, и только через несколько мгновений она поняла, что они срываются с ее же уст. Нужно успокоиться во что бы то ни стало. Боль не важна. Важно — выжить.
Иначе умрет Герда. Ее маяк.
Ее Аврора. Ее богиня утренней зари.
Несколько глубоких вдохов и мозг заработал с удвоенной скоростью. Разбойница вспомнила про Кену. На седле лошади была закреплена свернутая кольцом веревка. Как её достать, Разбойница пока не задумывалась, свистом подзывая лошадь. Та несколько раз заржала, но приближающихся шагов не было слышно. Зато на свист прибежал Йорик. Заскулил, завертелся, опасаясь приближаться к обрыву. Разбойница была рада и этому.
— Йорик, мне нужна Кена. Ты должен ее освободить. Приведи Кену, Йорик. —
Пес крутанулся еще несколько раз и вмиг умчался. Девушка, особо не надеясь на его помощь, продолжала свистом подзывать лошадь.

Адски болели вывернутые плечи. Шевельнулась на ремне Герда, до этого странно притихшая. Разбойница искоса глянула вниз — подруга смотрела на нее, не мигая. И опять, еще до того, как та открыла рот, Разбойница уже знала, что услышит. Сквозь шум дождя Герда прокричала:
— Отпусти меня. Ты сможешь спастись одна, но мы не сможем спастись вдвоем. Ты достаточно сделала для меня —
И уже тише продолжила:
— Я не могу освободиться от удавки, но ты можешь разжать руку. Отпусти. Это мой выбор.

— Шаг в бездну может оказаться ближе, чем ты думаешь, еще одно такое слово, и я отпущу кинжал, за который мы сейчас держимся вдвоем! Как ты и хотела, в преисподнюю рванем вместе. — резко выкрикнула Разбойница вниз и Герда умолкла, видимо поняла, что подруга сдержит слово. Сейчас же Разбойница концентрировалась на единственной задаче — удержать кулаки сжатыми.
Предплечья горели от невыносимой боли, каменный выступ врезался в подмышку и грудь, и выворачивал плечо на излом. Ногой она по-прежнему цеплялась за небольшой выступ и это помогало хоть как-то удерживать хотя бы свой вес не на руке. На собственной шкуре она прочувствовала, каково это — быть растянутым на дыбе. Но сдаться она не могла.

Едва пробивая пульсирующий шум в ушах, снизу она опять услышала лающие звуки. Похоже, Герда снова пыталась заклинать природу. Если это им поможет – пусть. Сейчас Разбойница согласна была вызвать и черта из Ада.
Открыв глаза и взглянув поверх шершавого изножья обрыва, она еще раз свистнула, подзывая лошадь.

Кена коротко заржала, но все же послушно подходила к краю обрыва. Разбойница не верила своим глазам, Йорик справился с ремнем! Или же просто выдернул крепеж. Пес подбежал к девушке и заскулил, опасаясь подходить к самому краю, с которого все сильнее стекала глинистая вода.
— Ты молодец, Йорик. Ты самый лучший друг — старалась поблагодарить собаку Разбойница, хотя ее собственные силы были на исходе.
— Теперь слушай. На седле Кены прикреплена веревка. Ты должен прыгнуть ей на спину и стащить веревку. —
Пес непонимающе смотрел на девушку и не трогался с места. Она горько усмехнулась сама себе и уткнулась лбом в мокрый холодный камень. Как же больно! Руки горели невыносимо. Похоже, к адовому котлу она уже ближе, чем могла бы даже представить. Девушка снова подняла глаза на испуганный ожидающий взгляд лохматого друга.
— Йорик, прыгай! Йорик, веревка! —
Она повторила это несколько раз, и пес, враз вскинувшись, унесся к Кене.

Чуда не произошло. Кена, видимо, боялась лающего и прыгающего вокруг нее пса, и металась вдоль обрыва, не подпуская к себе. Дождь прекратился так же резко, как и начался, и небо посветлело, как будто ему и самому стало интересно происходящее внизу. Герда притихла, вероятно сохраняя силы в своем неуправляемом положении. Разбойница почувствовала, как по лицу скатываются горячие капли ее собственных слез.
Из последних сил она еще раз присвистнула, подзывая лошадь. Та послушалась, и отвлеклась на хозяйку, подходя ближе. Она увидела, как молниеносной тенью ей на спину вспрыгнул Йорик, и лошадь в ужасе попыталась встать на дыбы. Резким свистом девушка осадила ее. Кена непрерывно ржала, но теперь стояла смирно.
Тягуче текла вечность, в которой Разбойница бесконечно растворялась в собственной боли, уткнувшись лбом в истекающий холодом камень.

А потом ее щеки коснулся шероховатый край веревки. Не веря сама себе, девушка разлепила заплаканные веки и увидела, как Йорик возится, пытаясь подтолкнуть спутанную веревку ей прямо в лицо.
— Не мне, Йорик, Герде. Столкни ей веревку — бессильно прошептала как человеку и в изнеможении вновь закрыла глаза.
Она уже не видела и не слышала, как, повизгивая от страха, Йорик подталкивал к краю обрыва обслюнявленный комок веревки. Не ощутила, как Герда уцепилась свободной рукой за спасительный канат, быстрым круговым движением намотала веревку на ногу и подтягиваясь, поползла вверх. Как непрерывно фыркала и перетаптывалась на месте Кена, к седлу которой был прикреплен конец веревки.
Не почувствовала девушка и как маленькие ловкие руки потянули ее вверх, цепляя за переплетенные на талии и под ребрами ремни. Как судорожно чужие ладони пытались разжать ее намертво стиснутые кулаки, в попытке вынуть нож-коготь и врезавшуюся до кровоподтеков кожаную полосу ремня. И лишь когда они обе обессиленно упали взмокшими не от дождя спинами на холодные камни, только тогда Разбойница выдохнула, протяжно взвыла в попытке расслабить окаменевшие мышцы и сухожилия, и полным спектром ощутила в собственном теле весь жар пламени преисподней.

Йорик же метался от одной девушки к другой, непрестанно вылизывая их заплаканные щеки своим шершавым мокрым языком.